10 05. Показания свидетелей

Шабанов Андрей Викторович, сержант, командир отделения разведки батареи «Град»:
 
- Всю свою сознательную и несознательную службу я прошел в составе корректировочных групп, то есть, корректировщиком. Это была моя основная воинская специальность устроить так, чтобы артиллеристы не стреляли по своим пехотинцам. Артиллерия и пехота использовали разные радиочастоты, с целью не мешать друг другу и избежать хаоса в потоке радиообмена. Для координации действий привлекали нас, корректировщиков. При получении боевого задания нам сообщали пехотные частоты и позывные, а пехоте - наши. Мой позывной Десятой градбатареи в радиообмене был «Магнит».
       Мы использовали разные методы указания цели и места дислокации наших групп. Пехота использовала «улитку» с постоянным изменением наименований квадратов, артиллеристы применяли «икс-игрек»-координаты цели, а после обработки - дирекционный угол и дальность. В силу всех этих причин связь между пехотой и артиллерией должна была работать, как швейцарские часы. Без связи никто не мог понять, где наши, а где «ненаши», куда стрелять, а куда вертолёт со сгущёнкой направлять.
В день 16 октября 1984 года я находился на боевом дежурстве в КНП (контрольно-наблюдательный пункт) батареи «Град». Во время дежурства моя основная задача - оперативно получить, обработать и передать данные по выявленным целям. Вокруг меня постоянно работали радиостанции, телефоны, прибор управления огня. С их помощью я получал информацию, затем наносил на рабочую карту, на которой были отображены как поступающие цели, так и данные о нахождении наших подразделений. Накануне дня описанных событий я получил от начальника штаба пехотного полка данные о расположении всех подразделений пехоты. В этих данных было учтено всё, в том числе координаты мест и информация, кто где заночует. Как положено, полученную информацию я нанес на рабочую карту. Шестая рота сообщила в штаб (и мне автоматически) своё место ночевки, оно располагалось на гребне горного хребта. Поздно вечером 15-го октября с Тринадцатого поста поступили данные - в Мариштане замечено передвижение душманов.
       Наши «Грады» эффективны при работе по большим площадям из-за разлета снарядов. Для стрельбы по небольшой группе душманов не надо использовать «Град». Вдобавок ко всему, траектория полета наших снарядов проходила через Тринадцатый пост, значит у нашей батареи были все шансы перепахать на посту немного территории. У артиллеристов используется понятие «угол укрытия цели». «Грады» не могли задрать свои реактивные установки на требуемый угол, а самоходчики установок «Гвоздика» должны были суметь задрать стволы и перекинуть снаряды через гребень укрытия.
       Исходя из всех этих соображений, блуждающих по Мариштану душманов передали, как цель, артдивизиону «Гвоздик». Однако по таблицам ствольной артиллерии также просматривалась вероятность зацепить своих на Тринадцатом посту. В сложившейся обстановке было принято решение рано утром вывести на полупрямую или прямую наводку две самоходки.
       Полагаю, эта операция по ликвидации «духов», была спланирована в штабе полка. В пользу этого говорит факт - Тринадцатый пост, при обнаружении «духов», передал информацию в штаб, а сам не предпринял никаких действий. Не показал «духам», что они обнаружены. С точки зрения разработчиков плана было всё логично: Тринадцатый пост слева, Шестая рота на гребне справа, Разведрота по ущелью выше. «Духи» в котле. После обработки самоходками с прямой наводки, Седьмая рота должна была зачистить Мариштан и выдавить уцелевших «духов» либо на Разведроту, либо на Шестую роту. В пользу моей версии говорит факт - самоходки открыли огонь, как только подошла Седьмая рота.
       В этот трагический момент я находился на своем посту. Шестая рота и другие подразделения вышли на нашу артиллерийскую частоту, стали кричать, что бойцы Шестой роты находятся под обстрелом самоходок. Я сразу доложил об этом своему комбату и связался по телефону с артдивизионом. Мой комбат, капитан Курлыков, в чем был, «прыгнул» в машину и умчался к САУшкам, а я продолжал запрашивать их по радиосвязи, в надежде остановить огонь. В артдивизионе и в штабе полка тоже были приняты меры, но я не могу рассказать о них достоверно.
       После гибели наших бойцов в Мариштане, был проведён полковой «разбор полетов». В вину Шестой роте было поставлено, что они доложили о месте ночевки на гребне, а сами спустили людей в кишлак. В вину артиллеристам поставили, что, начав стрельбу, они переключились на внутреннею связь, отрезали себя от внешней. Трагической ошибкой было не взять с собой КШМку (командно-штабную машину), которая могла и должна была обеспечить связь между всеми подразделениями. В ней должен был находиться командир артдивизиона, однако его подвела самоуверенность. Вместо того, чтобы следить за полем боя, следить за радиообменом, он забрался в самоходку, задраил люки и принялся собственноручно уничтожать цель. Его поступок можно сравнить с ситуацией, в которой капитан корабля во время сложного манёвра покинул свой пост на капитанском мостике и ушел в тир, пострелять по консервным банкам.
       У меня вызывает недоумение тот факт, что люки (по крайней мере кормовой) были закрыты. При стрельбе, несмотря на систему отвода пороховых газов (конструкция газового компенсатора на стволе и включенное ФВУ), в боевом отделении и башне скапливаются угарный газ и отходы горения пороха. Экипаж должен был оставить люки открытыми во избежание отравления этими газами. В таком случае до них докричались бы с полпинка.
       Во время ведения огня экипаж был в «говорящих шапках», это нормально, иначе нельзя. Черепушку и ухи по-другому не сберечь, и без ларингофонов не обойтись, без них не докричаться до членов экипажа.
       В результате проведённых разбирательств замполита Шестой роты вызывали в Баграм на суд. Не знаю, чем это всё закончилось, как поступили с командиром Шестой роты, с Начштабом полка, с командиром батареи, с бойцами, которые сидели в САУ, - не знаю.


Майор Зимин Сергей Петрович, начальник штаба Третьего горнострелкового батальона:
 
 - Шестая рота попала под огонь самоходки, по вине замполита этой роты, он передал в штаб полка неверные координаты своего расположения. На этой операции он исполнял обязанности командира роты. На такую должность надо было ставить взводного, но в те годы непрофессиональные командиры периодически назначали замполитов исполнять обязанности ротных по принципу, замполит – это заместитель командира роты. Раз заместитель, то пусть замещает и всех делов-то! А то, что заместитель по политической части, так это уже не важно. Наплевать, если замполитов учили не тому, чему учат в командных училищах.
В военном училище, в пехотном, нас обучали передавать координаты «по улитке». В качестве примера как это работает, приведу запись из Журнала дежурного по ЦБУ от 25.11.1985г:
- 14:00 Доклад «Вершины 24»: - «Обстрелян из ДШК и стрелкового оружия из района «Шакал» 0943(5). В скобках цифра «5» по улитке обозначает правый нижний угол искомого квадрата. Номер квадрата дан, часть квадрата указана, сама «улитка» на карте нарисована.
       Таким образом «по улитке» можно быстро указать площадку 300х300 метров, на которой расположены силы неприятеля.
Это элементарные знания, а замполит этого не знал. Хотя, обязан был знать, раз взялся исполнять функции ротного. Он передал свои координаты по обычной схеме, а в штабе приняли «по улитке». По этой причине местоположение Шестой роты на карте в штабе не совпало с реальным размещением роты на местности. Отсюда началась неразбериха, в результате которой бойцов Шестой роты приняли за душманов.

Хайретдинов Гакил Исхакович, командир пулемётно-гранатомётного взвода Восьмой горнострелковой роты старший прапорщик:
 
 - 16 октября 1984 года после завтрака, часов в 10 местного Рухинского времени, нам дали команду собраться на выход. Информация прошла такая - Разведрота, не обнаружив себя, передал данные о большой группе душманов, передвигающихся по ущелью Хисарак в сторону нашего полка. Тринадцатый пост тоже, якобы, видел эту группу душманов.
Мы побежали на построение, выстроили свои взводы. Обязанности командира Восьмой роты исполнял старший лейтенант Карагланян К.Р. Нам провели быстрый инструктаж, поставили задачу не стрелять по правой стороне ущелья ни из стрелкового, ни из чего, ибо там занимает позиции Шестая рота. После построения наш батальон выдвинулся в сторону ущелья Хисарак, наша Восьмая рота двигалась в авангарде батальона.
Возле речки Гуват нас тормознули, мы остановились, пропустили на позиции три САУ «Гвоздика» и КШМка ихняя с ними была. В одной из самоходок ехал командир артдивизиона, он торчал из люка по пояс, этот подполковник. Самоходки проехали мимо нас, заняли позиции, направили стволы в сторону кишлака Мариштан. Нам ещё раз провели быстрый инструктаж, повторили задачу не стрелять по правой стороне ущелья. Это должен был слышать командир артдивизиона, он по грудь торчал из башни и смотрел как нас инструктируют.
После краткого инструктажа нам дали команду, мы снова пошли вперёд. Наша рота прошла мостик, после этого артиллеристы открыли огонь. Первый снаряд не попал в дом, в котором сидели бойцы Шестой роты. Шестая рота стала пускать огни и дымы, обозначила себя - здесь свои. Это общепринятая практика, если по тебе свои стреляют, то ты обнаруживаешь себя вне зависимости почему ты там. После этого Комбат передал Карагланяну: - «Отправь человека, прапорщика Хайретдинова, к артиллеристам, пусть остановит стрельбу». Я хотел вместо себя бойца отправить, я этого не скрываю, но Комбат как рявкнул, Карагланян мне говорит: - «Прапорщик, бегом сам»! Это было таким тоном сказано, хочешь не хочешь, а побежишь. Я побежал. Пока я бежал, артиллеристы ещё пару снарядов запустили по этому дому, в котором сидела Шестая рота. Когда я добежал, огонь уже прекратился, и я побежал обратно в свою роту.
Пришли мы в это место. Там стояли два дома. Между ними расстояние не более десяти метров, только один ниже по склону, другой выше. Дом, в котором сидел замполит роты, остался целым, в него не попали артиллеристы, там даже контуженных не было. Во втором доме были погибшие. Одного из них я узнал – Бочкарёв Геннадий, я познакомился с ним, когда он со своим подразделеньем проходил через Зуб Дракона. Мы на Зубе с ним познакомились. Из Саратова был этот пацан, мы с ним несколько раз по службе встречались, в гости друг к другу собирались заехать после службы. В разбитом доме его откопали, я его узнал. У него лицо только было, а задняя часть головы срезало осколком крупным, наверное, я искал, но не нашел его голову, только лицо у него осталось.
Другой боец лежал на животе. Ему осколками срезало всё мясо с ягодиц настолько, что копчик видно было. Но он живой был. Не знаю, выжил он или нет. Ещё видел там двух лейтенантов. Максимум месяц тому назад они прибыли в Руху. Они осколками были посечены полностью. Один из них сидел на корточках, руками за голову держался, качался вперёд-назад, как чумной, и твердил: - «Что со мной, что со мной…».
Мы выкопали трупы, вытащили контуженных.
После того, как раненых и убитых эвакуировали, мы ушли оттуда. В другой день снова пошли откапывать их оружие, этих раненых и контуженных, в первый день не до оружия было. А следующие несколько дней ходили к развалинам, копали, пока всё оружие не нашли. Вдобавок к нашему оружию выкопали пару итальянских малокалиберных пистолетов, именно в этом доме.
Потом начали разбираться, кто виноват. Я говорю, - в этом вина командира артдивизиона, инструкция «Не стрелять по правой стороне ущелья» была доведена чётко. По этому кишлаку Дархейль нельзя было стрелять вообще, в принципе. В Баграме был проведён суд. У нас слухи ходили о том, будто подполковника не посадят, а посадят лейтенанта. Но это слухи, а в реальных событиях этому командиру артдивизиона не сделали вообще ничего, а замполиту Черноскутову впаяли условный срок, шесть лет, вроде бы. 


Рядовой Руслан Бекаев, Шестая рота:
 
 - В Мариштане меня ранило. Свои же, на засаде. Мы попали под обстрел по вине замполита роты. Он поставил задачу устроить засаду в кишлаке Мариштан на душманский караван с боеприпасами. В полк доложил наше местоположение по координатам неправильно.
Мы просидели всю ночь в кишлаке, но не дождались каравана. Утром рассвело, мы вылезли из кишлака к реке, с целью набрать воду. С Тринадцатого поста нас заметили наши, передали в полк, что в такой-то местности, ходят люди в советской форме.
       После того, как вернулись от реки с водой, я дежурил наблюдателем у окошка. Видел, как из полка выехали две самоходки «Гвоздика». Они прошли по дороге, по которой вся техника ездит, остановились на берегу реки Панджшер. Потом смотрю, они пушки поворачивают прямо на нас. Только я успел взглянуть на них, раздался мощный взрыв в соседней комнате. Там было расположено отделение из нашего взвода. По дувалу пошла жуткая пылища. С Тринадцатого поста по нам открыли огонь, и ещё вертушки прилетели, тоже добавили.
Второй снаряд самоходок влетел в наше окошко, попал в комнату, где мы сидели. Меня ранило осколками в голову, я потерял сознание. Остальных ребят тоже поранило.
       Выручать нас пришла Седьмая рота, в ней служил земляк, Сулейманов Ахмед, он меня раненого вытащил из разрушенного дувала. Я носил сапоги очень большого размера, они торчали из развалин. Ахмед узнал мои сапоги, позвал ребят, быстро откопали меня. Я живым остался, а шесть человек насмерть уложило в то утро.
 
1. мл. с-нт Орлов Александр Владимирович - 2-й мсб 682-го мсп 108-й мсд
2. рядовой Бочкарёв Геннадий Петрович - 2-й мсб 682-го мсп 108-й мсд
3. рядовой Дячук Пётр Серафимович - 2-й мсб 682-го мсп 108-й мсд
4. рядовой Ишчанов Фахриддин Юсупович - 2-й мсб 682-го мсп 108-й мсд
5. рядовой Калинов Владимир Петрович - 2-й мсб 682-го мсп 108-й мсд
6. рядовой Куманцев Вячеслав Петрович - 2-й мсб 682-го мсп 108-й мсд
погибли в результате огневого воздействия артиллерии 682-го мсп 108-й мсд по кишлаку Хисарак в ущелье Панджшер провинции Парван.
Вечная память погибшим ребятам!



Рядовой Томников Александр Борисович, сапёр Рухинской сапёрной роты:
 
 - Душманы в Мариштане всё-таки были. Я с Мишкой Евдокимовым (напарник) на этой операции были с разведкой и сидели в крайнем доме Мариштана к Хисараку. Так вот, в ночь перед трагическими событиями с Шестой ротой, мимо нашей засады прошли десять духов, все в чёрном, помимо стрелковки тащили миномётные мины. Почему мы их пропустили, понятия не имею, а с утра понеслось, про Шестую роту мы услышали по связи, потом началась стрельба, так и подумали с духами завязался бой, а тут команда сниматься на базу, ну и пошли, правда духов не встретили.

Командир Шестой роты Мещеряков Юрий Альбертович изложил данные события в романе «Хроники афганской войны».
 
Из рассказанного им на страницах 229-240 книги, выпущенной ООО «Издательство Юлис» в 2011 году, можем почерпнуть следующее:
1. Шестую роту на две группы разделил командир Второго батальона.
2. Замполита назначил старшим группы командир Второго батальона.
3. Командир Второго батальона назначил старшим второй группы бойцов командира Шестой роты и отправил в засаду над ущельем Гуват.
4. Командир Шестой роты не имел физической возможности руководить действиями своего заместителя-замполита.
5. Замполит Шестой роты получил от командира Второго батальона боевую задачу устроить засаду в скалах на гребне хребта, не выполнил эту задачу, самовольно привёл вверенное ему подразделение в кишлак, не доложил об этом поступке никому.
6. В результате проведённых следственных и судебных мероприятий замполиту «дали» шесть лет условно, вернули его дослуживать в родное подразделение.
7. Командир Шестой роты считает ужасной трагедией гибель молодых ребят из Шестой роты, он тяжело переживал эту трагедию, не простил замполиту совершенного преступления, высказывал личное мнение - «мало дали» за деяние, приведшее к таким трагическим последствиям.