Пражский Этап. Часть IV. 5 ноября 1. 75 2

Пока мы вместе на солнце пылью загорали,
Выселение с места под солнцем было не за горами.
И уже подходила к финалу моя последняя схватка на татами,
Я долго сопротивлялся, но все же полетел на пять баллов.

И вот зашёл я в раздевалку: подняты брови, прошел фейс-контроль я,
Все нормально вроде, да вот только чувство стыда за мной полем бродит.
Ведь как быть мужчиной не научат в родной школе,
В универе не лучше – чего не сделаешь ради диплома?
А дальше чё там? На маёвке почетно выпиваешь с начальником завода,
И после пары шотов тот свою шарманку заводит:
“Мужик – это тот, кто поимел больше тёлок!
Мужик – это тот, кто бьёт виноватых по роже,
И не виноватых бьёт тоже, чтобы никто и не подумал вонзить ему в спину ножик!
Мужик – это тот, кто не заплачет при операции без наркоза,
Кто не позволит безнаказанно забраться себе под кожу!
И мужик не похож на мимозу, которая сжимается когда её тронет прохожий,
Ведь мужик толстокожий и сам кого хочешь тронуть может!
И главное помни, что сильный берет что захочет, а слабый лишь получает по роже!”

Я же переоделся в раздевалке без стресса – ко мне ведь не лезут эти пиявки и бесы.
Но все они бесят, только лишь этот парень в очках и кепке кажется чем-то уместным,
Кем-то, чьи интересы не ограничиваются деньгами и сексом.
На моём районе его конечно посчитали бы за задрота и унижали бы мерзко,
Но пусть на меня и повлияла эта местность, но я никогда не отказывал слабым в поддержке.
Мы даже договорились сходить в баню вместе,
Если я не упаду завтра замертво в бездну,
“И пусть я смотрел в неё часами бесполезно, но я не позволял ей ответного жеста.
По ту сторону добра и зла я находился повсеместно,
Однако никогда не стану тем, кого презирал с самого детства!”

Пятнадцать минут прошло незаметно – и вот я рядом с ней стою и какая же у нее внешка!
Ямки на щеках, распущенные русые волосы, – ее голубые глаза заставили бы любого кинуться под поезд!
И меня не волнует, что тот бочкообразный коротыш и весельчак смотрят на меня, ведь мое добро им не забрать никогда!
Пусть у меня 99 проблем, но ни одна из них не касается тебя!
“А все же забавно, дядь, что ты слушаешь американский хип-хап,
Но на английском не может и двух слов связать,
В школе проучился классов пять?
Хотя можешь не отвечать, ведь К. поставили всей линкой управлять,
Потому мы с моей будем игриво всю смену ворковать! Так что плевать!”
И мы идём рука об руку, перегоняя весь наш сквад,
Я шепчу ей на ухо, что готов факультативы взять!
Она же улыбаясь касается моего плеча, рукой устремляясь ниже ремня.
А ведь только вчера я хотел сжечь все поля, а потом нарвав с него цветов открыл ей себя.
И пусть я последние деньги отдал, но иногда нужно переть как баран!
Ведь поддавшись заебам я бы все потерял!
И вот мы как в первый день нашего знакомства клеим коробки сообща:
Прикосновение, взгляд и улыбка – это не вызывает того же страха, что и тогда:
“Любого бы разорвал, будь моя воля сейчас! Эх, вот бы в моем блоке уединиться на час!”
Ведущая же разводит нас:
Она теперь подставляет картонки под коробки, а я расставляю игрушки на полки,
И пусть с разных сторон мы, но смотрим друг на друга без остановки.

Шею и спину ломит, но я ****ец как доволен,
А любые вопросы на тему того, когда будет спет наш номер,
Я как дворник отметаю в сторону забора:
“Это меня не обходит, это следующего по смене забота!”
Как и то, каким взглядом она на бочкообразного смотрит.
“Они каждую смену что-то на этом языке мусолят!”
“А может это лишь по работе?”
“Нужно складывать коробки на полки, я ведь тоже работник этого завода!”
“Хватит тревоги! Но она не уходит! Зачем они так близко к друг другу подходят?”
“Почему она позволяет ему разговаривать с собой таким тоном?”
“Просто не обращай внимания, здесь так в обиходе!”
“Посмотреть в ответ на ту блондинку что-ли?”
“Ты опять накрутился, не будь ты вконец идиотом!” – решил я, когда убедился, что она наконец от него отходит.
И вот она проходит в метре от меня,
Светясь как полярная звезда,
Мне так повезло, что я её поймал!
Но вот по ее талии проскальзывает чужая рука,
Бочкообразный мудак аж потянулся, чтобы её достать.
И вот мое сердце разрывает грудак,
Губы немеют, нечего сказать,
И двинуться нельзя, ведь ноги и руки повисли плашмя,
И лишь туннельное зрение заставляет выход искать:
Я по инерции ставлю игрушку на полку, однако кровь застилает перед глазами такую пленку, что даже волколаку не разорвать.
И я смотрю на свою любимую в надежде увидеть протеста знак, но все что я вижу: прикосновение, взгляд и улыбка от которой хочется себя головой об стенку уебать.
Я – щенок, которого накормили отравленным паштетом, а потом бросили на свалке умирать.
Я – музыкант, который после рехаба вновь начал юзать,
Я – дебик, который верил что за две недели закончиться война!
“Я идиот, и я всегда это знал!
Я ненавижу себя за то, что не верю своим же глазам!
И я убил бы себя, но мне дали леща и я не могу промолчать!”
Она ко мне подошла и спросила что случилось у меня, а я свое дыхание с тяжестью переводя отвечаю:
“Всё будет нормально, зай, я обещаю!”
Проходит секунд десять, а мне не становится легче,
Я ощущаю себя тем же, от кого бежал все годы прежде:
“Ты ведь помнишь как ты боялся выходить из дома?
Как он ожидал тебя за каждым поворотом? Как ты носил на себе эту метку позора?
Ты ведь работал все эти годы, чтобы не оказаться на этом месте снова!
Ты стоял на равных с чемпионами Европы, а теперь тебя какой-то чумазый позорит?
Пора им всем показать из какой сделан ты кожи!

“Два метра нас разделяют, он улыбается, словно меня не замечая,
Рабочий процесс продолжая как по уставу обозначали,
Меня же устав не защищает, ведь гордость означает, что лишь я за нее отвечаю,
И на меня будет ****еть это стадо слащавых, но как бы поступили они сами, если бы на их хаты перекинулись пожары?
Ждали б, как терпила ждёт окончания своих страданий!
Поэтому не **** меня этих зевак мнение, ведь кому после этого смотреть каждое утро на свое отражение? Не стерпеть этого унижения, нетушки!”
“Не касайся моей девушки!” – я к нему на его же языке обращаюсь.
“У тебя с этим проблемы?” – он мне залупаясь отвечает.
“Да, представляешь?”
И вот нас уже разнимают, хотя дело не дошло до касаний,
Картина же нарицательной получалась: ревнивый парень что-то местному бродяге поясняет, пока его девушка, которая заигрывала с последним в гуще событий пропадает.
Но сейчас не до оправданий, ведь все действо только лишь обороты набирает!
Он матюкаясь что-то мне объясняет, я же перехожу на английский не стесняясь,
Чтобы показать этому необразованному жополизу, что его удел – колесить складами.
Все наконец затихает, когда ведущий-очкарик нас к работе принуждает,
Я же себя лучше не ощущаю, мысль одна меня мучит: стоило показать ему танец локтями.

И вот я клею коробки теперь,
Она злиться, что я не высказываясь ей,
И чтобы не портить себе весь день,
Находит кого-то меня повеселей:
Они с весельчаком смеются и их руки проскальзывают неприлично близко,
Я же стараюсь не дуться, да и не смотреть в ее сторону в принципе,
Ведь кто виновен за отстаивание своих принципов?
Этот парень на пятнадцать сантиметров ниже и будь это спарринг, то он был бы мною задушен и унижен,
Но ведь все по-другому работает в жизни, тут никогда не знаешь будешь ли ты толпой отпизжен!
За меня же никогда не было кому заступиться, не то что за этого принца,
А учитывая колено лучше тебе, брат, вообще остепениться!
Поэтому выйдя помочиться я перевел на его язык свои мысли:
“Ты можешь говорить с моей девицей, но пальцем ее не тронь!
А не согласен коль, то можем решить всё кулаком: в условленном месте, никаких свидетелей и ментов!”
И я говорю ему, что на паузе мы решим сей вопрос,
Он говорит “хорошо” и мы работаем, словно ничего и не произошло.

Вот и обед пришел и я на кухне ем свой творог,
Читать было не впрок, потому я уставил свой взгляд в потолок.
Мой друг в очках и кепке рассказывает про новых инди-игр демки,
А я лишь киваю, пребывая в состоянии аффекта.
Ирония века: два оппонента делят обеденный стол перед судьбоносным моментом.
И вот я встаю из-за этого стола резко, и поднимаюсь в раздевалку в спешке.
Там его встречаю и говорю, что на улице мы решим все честно,
А потом спускаюсь и прохожу через ресепшн,
Улыбка бабки, сватовшей своего племяшу моей девушке выглядела потешно,
И вот я подхожу к скамейке, где она выкуривает очередную сигарету,
Я сажусь рядом и мы общаемся, избегая главной темы,
Мы так говорили бы до посинения, но вот из-за двери выглянула красная толстовка моего бочкообразного оппонента.
Тот на меня даже не взглянул и сразу налево повернул,
Местные громко что-то обговаривали и я понял, что нельзя больше тянуть.
Однако когда я вставал она схватила меня за рукав:
“Не делай этого, подожди пока он подойдет к тебя сам!” – ее голубые глаза сияли так ярко, как же жаль, что не только для меня.
“Я обещал, а слово нужно держать!” – она отпускает меня и я на стрёме подхожу к этой толпе ребят.
“Poj;me” – я говорю ему и отхожу назад и тут мою шею схватила чья-то клешня.
Я не замечаю людей по бокам,
Никто не спешит нас разнимать,
И узел в животе бы обездвижил меня,
Если бы я что-то сразу не предпринял,
Благо активировался режим “бей-убегай”,
И вот я откидываю его руки назад,
Он же берёт меня на школьный захват,
За доли секунд я осознал, что мой соперник в борьбе полный профан,
И я позволяю ему скрутить себя для броска,
Однако тут же дергаю его на себя и впечатываю в канвас: я в гарде и можно добивать гада, прямо в височную часть,
Вот только от былой злости не осталось ни черта, ведь стыдно побеждать кого-то, кто тебе не чета.
И я с тех пор думал много раз, что стоило приписать ему локтем в глаз,
Оставить на его дерзкой морде кровавый раскрас, но разве поменяло бы это мой прекрасный рассказ?
Когда меня оттягивали я кричал, что хотел лишь поговорить, но местные профурсетки уже ринулись начальству обо всем доносить,
Моя дама же сидела на прежнем месте, прошло максимум минуты две,
Я к ней подсел и сильно повеселел,
Она переживала, что это конец, что меня уволят теперь,
Я же её убеждал, что все обойдется и завтра настанет новый день!
Ведь я не хотел задумываться о том, как закончиться сегодняшний день.

И вот ведущая выходит со здания,
Я же с улыбкой своей заявляю,
“По мою душу прибыли, зая!”
И со скамейки слезая я как ни в чем не бывало здороваюсь с этой дамой с уставшими глазами.
Меня не парит, что я их языка не знаю,
Что против меня полная луна взошла и
Никто меня не защищает.
А бочкообразный стоит клипая глазами, ведь застеснялся парень, пока я на мешанине русско-словацкого ситуацию разъяснял им,
И хоть я понимаю, что это лишь демонстрация и роли прописаны давно от и до,
“Но хрен вам, а не моя фрустрация, ****ный цирк “Шапито!”
Я кайфую от этого всего!
Глянь на моей любимой лицо!
Блондинка видит все хорошо!
Надавили на меня – получайте отпор!
Чувствую себя так живо впервые за год”
И вот мы с паузы на смену идём,
Забавный факт в том, что я ни одного оскорбления в сторону своего оппонента не произнес.
Ничего, ещё вернётся ко мне моя злость, а пока я захожу на склад ощущая себя как программы всей гвоздь,
Ведь слухи разносятся как корь и на меня теперь палят со всех сторон:
“Ты любишь внимание не меньше ее,
Но похуй, ведь ты же заслуживаешь его!”
Я поблагодарил того чела, который давеча выпрашивал про бывших у нее,
Ведь он за меня перед ведущей заступился, – неожиданный от него подгон!
Еще девушка одна подошла, которую я всерьез не воспринимал никогда бы, но я ведь любил покрасоваться перед девчатами, не так ли?
Она заявляла, что этот бочкообразный бродяга к ней тоже подкатывал недавно,
Что ее парень разговаривал с ним на стоянке угрожая расправой,
Я же улыбался, театрально отвечая,
Пока моя девушка за этим всем наблюдала:
Тогда не осознавал я, что хотел отыграться перед своей мадамой,
Ее слезы меня вообще не смущали, ведь я хотел видеть как весь мир в огне пылает,
Однако зло на зло – злу равняет, а зло никогда и ничего не оправдает!
Только это я потом осознаю, а пока наши коллеги нас надоумевают идти к начальству объясняться,
Правда моя барышня решила застесняться, дескать ничего не поменять здесь,
Вероятно, это правда, да и в тот момент я не позволил кому-то за себя шею подставлять бы,
Однако если тебе человек дорог и так, то разве спрашиваешь ли ты у него право его же спину прикрывать?
Хотя, разве такое делают, променяв тебя на бочку дерьма?
В общем, говорил я, а она гордо молчала,
Ведущий же очкарик, которого я до сих пор уважаю, заявлял нам, чтобы мол подождали,
И пока большие головки поехали камеры проверять,
Я на свое место вернулся как корабль на маяк,
Я был неуязвимым, ни дать, ни взять,
Ведь я ожидал всегда худший расклад.
И его не пришлось долго ждать:
Нас начали по одному вызывать,
Того недоумка послушали,
Теперь же моя очередь была тянуть сей канат.

Я прошел в комнатку где пару недель назад слушал своего координатора расклад:
“Дескать раз-два, коробку эту нужно класть плаш-мя, а потом игрушку в нее жмяк-жмяк!”
Конечно, говорил он не так, да и я его через слово понимал,
Однако работу на складу тяжело наукой назвать, поэтому я сдал экзамен на твердую пять!
Сейчас же какой ответ я бы не дал – меня выпрут как собачий караван.
И хоть я свою версию благодаря очкарику рассказал, но решение было принято ещё до того, как я что-либо сказал:
“Вот и погасла наконец моя свеча!
И оправдали моего соперника-клеща,
Ну что ж, европейский паспорт решает вопросы всегда!
Украинцы же, к сожалению, на чешских складах не стоят и ломаного гроша!
Их же можно заменить на раз-два!”
Хоть я и понимаю их сейчас: я сам просился на выход как съеденный на вокзале беляш,
Да и мог ли я свое поведение после этого поменять?
Стать раболепнее здешних цыплят?
Не вариант, я бы следующим отхуярил весельчака,
Чтобы он как джокер носил раны на щеках,
Поэтому правильно что погнали меня со двора,
Ведь пёс наглеет, когда его не наказывают за съеденных в сарае цыплят.
“Только позовите М., чтоб я смог попрощаться!” – попросил я очкарика и он сделал по сердцу, красавчик!
И вот мы стоим в дверях, сердца у нас обоих трескаются как стекло от попадания мяча,
“Мы будем вместе, эта ситуация не изменит этого никогда!”
На этой ноте мы уходим в разные углы ринга,
И так закончился первый раунд нашего титульного поединка!

И да, я много написал, ведь эта ***ня еще сидит в печенках у меня!
Однако чтобы закончить перепись этого дня, её большую часть,
Мне нужно вам рассказать, как мой карлик-координатор пытался выпроводить меня.
Помню все как вчера: этот чудак компенсировал свой рост репутацией любовного червя,
Ведь он ковырял везде пальцем, соблазняя легкодоступных девчат.
Конечно, каждая решает сама для себя,
И если ты согласна быть одной из десятка, то к тебе у меня нету предъяв!
Только вот я не забуду как этот уебан в автобусе одному толстячку увольнением угрожал,
Тот крысеныш, конечно, меня позже предал, но разве это удел тридцатилетнего мужика на показ малышей обижать?
“Дескать смотри какой я альфа, могу защемить любого себя ниже рангом!
Дай мне, Анька, и я приземлю в тебя свои петарды, зайка!”
Блевать охота, знаю, однако этот авторитетный заяц смотрел как я в раздевалке переодеваюсь,
Хотел ли он меня? Сомневаюсь!
Хотя я бы натянул его как шапку Мономаха на голову самодержавец,
Ну или на крайняк избил бы его за гаражами!
Однако хватит быдлятских замашек, парень,
Суть в том, что он пожирал меня взглядом, пока я с голым торсом на него не глянул.
Тогда уж его крысиные глазки сильно задрожали,
И он пропал из поля зрения как детишки с ножами.
И вот я забрал все свое и вышел на улицу, где жму этому карлику руку,
Он же уткнулся взглядом в пол и уходить уже было гад вздумал,
Но я не отпустил бы своего друга, не пожелав ему “удачи” перед разлукой:
“Поэтому “Hodn; ;t;st;” тебе, ублюдок!
Полезь ты ко мне – и я тебя убаюкаю, сука!”

Вот такая вот драма, сударь,
А если тебе не по нраву, то не упади со стула,
Ведь у меня ещё много таких сумок,
И я лучше надорву себе спину перенося их в угол,
Вместо того, чтобы страдать от ПТСР и депрессухи!
Поэтому послушай, что дальше будет:
Я пойду пешком до ближайшей станции метро,
10 км – не тяжело, тем более, что с коленом все хорошо?
Ведь неуравновешенного никто не подвезёт,
Он сам за себя ответственность понесёт!
Но это ещё не всё!
Безработным же не предоставляют жильё!
Поэтому собирай свое бельё, а дальше куда течением понесёт!
“Хотя какое мне дело до этого всего?
Коль я чувствую себя хорошо, то весь мир меня подождёт!”