Дорога за море

Дорога за море

Схватка со стражами оставила лишь вопросы. Целат непредсказуем и может здесь произошло, то, что останется недосказанным навсегда, победа в кромешной темноте пребудет в ней навсегда.

Река времени зыбкий мираж, злая шутка богов, я сейчас карабкаюсь по стене оледенелой вечности, слышу иные миры, зная твердо нет ничего, пустота. Берега истончаются в мглистой дымке, поглотившей горизонт, исчезают, распадаясь на пятна света и омуты тьмы, тонут в мареве заходящего солнца, знак ли это? Или преддверие скорого начала войны?

Клубятся тучи над покрытой туманом землей, я ухожу, далее не задерживаясь. Чувствуешь, это последняя черта. За ней будет продолжение той нити судьбы, что была прервана. Темные покровы целата спали, оставив напоследок крайнее истощение и изможденность. Я все еще находился у источника. Поднявшись на ноги и пошатываясь, побрел прочь, но неведомое заставило меня остановиться и вернуться обратно.

Слезы скорби высохли, на дне, испещренном множеством знаков, покоился саркофаг с резным изображением солнца, луны и извивающейся меж их рекой. Спустившись вниз одолеваемый любопытством, я приблизился к реликвии. Проведя рукой по крышке саркофага, почувствовал, что ноги мои налились свинцом и тело онемело, сквозь толщу различных шумов до слуха дошел едва различимый голос.

- Шумуйкун – звучал зов из глубины, дно источника вспыхнуло и исчезло. Последние остатки сил покинули меня, упав на колени я попытался схватить крышку саркофага, но не найдя ее с головой ушел в пустоту, наполненную вязкой темнотой, среди которой искрились крохотные частицы и пела далекая ночная птица.

Я лежал на спине, открыв глаза, увидел ночное небо в россыпях бесчисленных звезд, где-то невдалеке глухо потрескивая, горел костер, пахло жареным мясом.

- Что же за зверь такой свирепый тебя потрепал? – раздался голос со стороны, и послышался грубый смех. Осмотревшись, увидел здоровенного детину, стоявшего у огня и прокручивавшего вертел с тушей.
- Знатно тебе досталось, сразу видно руку мастеров – и снова раздался смех.

Остальные шестеро были под стать шутнику, хоть огонь и искажал их черты, но эти люди были не здешние, если допустить что я все еще нахожусь неподалеку от Истомии. Глянув на звезды в ночном небе, их расположение стало понятно, где я оказался, от проклятого города далеко не уйдешь. Голова продолжала гудеть, прикрыв глаза, я неуклюже попытался встать на ноги, чем снова вызвал смех.

- Бежишь от кого-то?
- Или торопишься куда-то?
- Может боишься опоздать? – здоровяка определенно веселило мое состояние.

- Ты прав, мудрецы бы сказали не торопись опоздать на встречу с тем, кто опережает тебя – мой ответ снова вызвал смех.

- Твои хваленые мудрецы навряд ли бывали на подлунной арене Шаункара, там мудрые не рукоплещут – здоровяк, отрезав кусок мяса пригласил присоединиться к трапезе.
- За пролитую кровь и выпитое вино иначе пустая жизнь в клетке – остальные одобрительно зашумели.

Они не представились просто с аппетитом ели, жадно запивая вином, бывало, толкали соседа в плечо и от души хохотали, этим не здешним людям слова были не нужны. Я сидел, греясь у затухающего костра, одолеваемый множеством вопросов, порождающих все новые и новые, от которых легче моей голове не становилось.

Таония, чего ожидать от произошедшего у источника? Было ли видение происками колдовства, или же она вернулась? Мой взгляд остановился на похудевшем бурдюке с вином, мудрецы молчали, а когда подобное происходит лучше выпей, пока они тихо размышляют. Так кружка за кружкой я вычерпал вполне глубокое море, и оно зашумело в ушах, на том далеком берегу и уснул.

Ранним утром в предрассветном тумане меня разбудили – Шумуйкун – был только здоровяк остальные вероятней ушли.
- Просыпайся битая морда – он помог подняться – Держи, уверен твои руки помнят, как он хорош в деле – здоровяк сунул мне в руки предмет, замотанный в мешковину, толкнул в плечо подмигнув и легким шагом направился в сгустившийся туман.

Освободив от лохмотьев, этот скажем подарок, я обнаружил довольно редкий меч, подобное оружие в лавке не купишь, и мастеров что могли выковать нечто похожее не сыскать. Умолчу о тех мечниках в чьих руках данное оружие могло нести угрозу. По всей длине клинка были высечены некие знаки, забытого языка давно минувшей эпохи, это оружие не кололо и не рубило, оно крушило, и впервые было создано в глубочайших кузнях гор Шамзиона предтечами нынешних шамзи в дар Орешуну алому. По миру кочевало не менее пяти подобных клинков, а вот рук умевших владеть ими было куда меньше.

Остаток утра я провел у догоревшего костра, утоляя свой голод остатками мяса и вином ночные шутники оказались щедрыми малыми. После собрал свои не хитрые пожитки, перекинул за спину меч, накинул капюшон, и двинул в путь к побережью Ирмира оставляя за плечами Истомию. Теперь меня интересовал лишь Тибор, а касаемо колдунов и прочей здешней нечисти, придет время, и я вернусь, чтоб задать им хорошую трепку.

Шагая по извилистой тропе и обдумывая недавние события волею судеб, в которые я был, вовлечен. Все чаще на ум приходило одно вскользь промелькнувшее упоминание об Исхорской ведьме, это было связано с ее клеймом. Там говорилось о не обычных детях, рожденных в песках Бейорльдиона, их приносили в жертву, это были в большинстве своем девочки оставленные умирать на руинах храма завернутыми в змеиную кожу. Я был уверен, что после Ятхара удача этим деткам не улыбалась.

Вскоре показалась проселочная дорога, ускорив шаг, я намеревался к ночи все же выбраться в обжитые места, какая-нибудь деревушка вполне бы устроила меня. Хоть здешние земли и не славятся гостеприимством благодаря соседям, но рассчитывать на ночлег можно, и расспросить о торговцах, с которыми я смогу добраться до побережья лишним не будет.

Дорога к моему великому разочарованию оказалась безлюдной, ни крестьян в полях, ни торговцев, ни души, только к вечеру я набрел на поселение, был слышен унылый набат колокола, но живые отсутствовали.

Пустынные улицы, плотно закрытые ставни на окнах, я постучал в несколько дверей, получив радушное – Проваливай! Дело понятное, что придется спать на улице, но настораживало одно обстоятельство, кто нарушит мой сон? Вот тут-то на глаза и попалась живая душа. Это был очень древний старик, он сидел на крыльце, дымя трубкой, глаза его не мигая, уставились на заходящее солнце, и он казалось, не видел меня.

- Скажи старик есть ли где у вас трактир или двор постоялый? – он смерил меня равнодушным взглядом и пригласил присесть, так мы сидели, молчали время тем самым близилось к ночи.

- Не повезло тебе путник – нарушил молчание старик, он отложил трубку в сторону и уставился на меня.
- Я-то пожил свое, и умирать не страшно, время пришло, а ты вижу, горазд ходить дорогами, да видно от судьбы не уйдешь.

- А не рано хоронишь старик? – он посмотрел на убывающее солнце.

- Так и хоронить нечего будет. Их много, всегда голодные. Найдут, хоть в землю заройся, нюх у них почище звериного.

- Кто это у вас бесчинствует, что управы на него нет? – не удержался я с вопросом.

- Издалека ты видно пришел – старик замолчал, после прикрыв глаза начал свой рассказ.
- Объявился в краях наших рыцарь, вельможа Дэвронский, земли то у нас межевые, так что хозяева часто меняются и не по разу в год.
- Властный, жесткий человек, народ крепко в кулаке держал, да терпимо было, другие не грабили. Вроде и жили, грех роптать на кнут милосердно секущий, да вот, на беду, нашу с темной силой спутался. Они-то дэвронцы падки на это.
- Поселилась в замке его девка из могилы, кровь пьющая, вот и повадились они деток малых воровать из деревень, а после всех, кто попадется. Житья никакого.
- Перекусала она всех, теперь они ночами по округе бродят, кого изловят кровь пьют, изголодались так что человечиной мертвой питаются – старик смерил меня взглядом – Не успеешь уйти, видно здесь смерть ужасную встретишь, ждать недолго осталось. Солнышко вот сядет, и явятся, прожорливые.

Старик замолчал окончательно и более не собирался посвящать меня в здешние дела, поблагодарив его я, направился к стоящему неподалеку храму местного божества. Площадь перед храмом как нельзя лучше подходила для предстоящей схватки.

Среди торговцев Ирмира ходит интересная поговорка – Если за добрым делом проглядывает нажива, не сомневаясь твори добро.

Адоши еще их называли адонши дети Азероны пьющей кровь, уродливый выводок переживший благополучно свою родительницу в подземельях Истомии. Питались кровью, но в худые времена не чурались и сырой плоти. Днем они прятались в пещерах или зарывались в землю, а ночью понятное дело охотились. Адоши порою отпускались за стены города, в целях, конечно, не благородных, а с намерением сделать необходимую местность безлюдной. Кусая свои жертвы и выпивая кровь, они заражали людей, а те вскоре превращались в плотоядных тварей, опустошавших округу. После колдуны обычно вылавливали главного зачинщика и скажем вся остальная свора медленно выгрызала себя.

Полученный меч и должен был положить конец этой вакханалии до наступления утра. Прикрыв глаза, мне осталось немного подождать. Вышла луна, залившая все серебром, до слуха донеслись легкие шаги, словно некто крадучись приближался, я открыл глаза. Невдалеке залитая серебром луны стояла стройная высокая девушка, мертвенно бледная кожа с прожилками синеватых вен казалась прозрачной, словно гладь мелководья, тонкое острое лицо на котором темнели припухлые губы, портили все злые, наполненные бешенством глаза, завершавшие этот зловещий образ.

Адоши довольно быстро заполнили храмовую площадку их совершенно безжизненные лица с глазами, налитыми кровью, смотрели в сторону бледной госпожи, они ждали команды. Освободив от мешковины меч, я направился навстречу желающим поживиться моей кровью и мясом. Схватка быстро переросла в побоище и площадь заполнилась множеством изувеченных тел. Железо вязнет и тупится в костях, плоти, доспехах этот же клинок любую преграду превращает в руины и останки.

Бойня язык не повернется назвать произошедшее как-то иначе, их трупы в превеликом изобилии вскоре усеяли всю площадь. Осмотрев мертвецов, я так и не обнаружил пресловутого вельможу, наживою здесь и не пахло, обычные крестьяне, попавшие в жернова не лучшей судьбы. Обойдя все селение и не найдя даже худой монеты, пришлось вернуться обратно на площадь и коротать остаток ночи на пороге храма.

Старик так и сидел на крыльце, в руках дымила трубка.

- Я вот думаю, а состоятельный ли ваш вельможа, гостеприимен ли? – старик улыбнулся в ответ.

- Иди дорогой от храма и узнаешь, принимает он гостей и богат ли его стол – старик указал на север.

- Там на площади мертвецов много, прибраться надо будет, лучше сожгите чтоб опять беда не пришла.

- Солнце выйдет и сожгут. Путник, что ж сказать мне, если спросят, куда вельможа подевался? – спросил старик.

- Скажи пустынники они кровожадные никого не щадят, вот забрели к вам, про рыцаря прознали, замок захватили и сожгли. Будь уверен, славно пылать будет.

Старик поднялся – Думается мне, у врагов твоих век короток.
- Прощай путник – он открыл дверь и вошел в дом.

— Это верно, только мудрецы бы заметили, что меньше врагов не становится – я посмотрел на восходящее солнце, белеющую нить дороги впереди – Что ж, глянем на сокровища вельможи, и пересчитаем количество золотых.