Короткая летняя ночь

 Литературная игра
«Один день лета»
http://proza.ru/2026/05/30/233             


               Привет, подруга.
               Давно мы не писали друг другу. Короткие смс-ки и пересылаемые друг другу картинки не в счёт.
               Но вдруг захотелось поделиться, словно когда-то, давным-давно.  Когда спешили рассказать друг другу о прочитанных книгах, понравившихся мальчиках, увиденных фильмах. Помнишь, полные залы кинотеатров и общий вздох в какой-нибудь особенно трогательный момент? Или общий смех…

               К нам после длинной череды дождей наконец пожаловало лето.
               Прикинь, день летнего солнцестояния и на улице – под тридцать…
               Муж и дочка, конечно, кривятся: для них восемнадцать – самое белорусское лето, а у меня душа поёт. Ладно, я не об этом…

               Решено было отпраздновать солнцестояние… Нет, не прыжками через костёр, для этого, признаться, мы уже не так молоды, а походом на вечерний сеанс в кино. Ты когда последний раз была в кинотеатре? Не помнишь? Вот и я не помнила…

               «Давление. Совместное производство – Великобритания и Франция. Режиссёр Энтони Марас, в главных ролях Брендан Фрейзис, Эндрю Скотт. Один прогноз изменит мир». Это мы прочитали на афише кинотеатра.
               Муж с дочкой такие фильмы любят, ну а я... В голове вертелась чуть перефразированная песенка из «Белой акации»: «В кино мы не попали, билетов не достали, мороженное ели – ассорти…»
               Размечталась! Возле кассы кинотеатра – ни одного человека. Кассир продемонстрировала нам план зрительного зала, предложив выбрать места. Кроме нас троих, кто-то купил ещё два билета в последнем ряду.
               Вскоре появились и наши «соратники»: похожий на Пушкина невысокий мальчишечка лет семнадцати с копной тёмных кучерявых волос и стройная девчоночка-блондинка, на голову выше. Всё понятно: на улице целоваться стесняются, зато последний ряд кинотеатра – только для этого и существует...
               Ладно, не будем оборачиваться и смущать молодых.

               Прости, отвлеклась.
               Я же хотела рассказать про фильм.
               Июнь сорок четвёртого года. Осталось семьдесят два часа до «дня «Д», когда союзники наконец откроют второй фронт в Европе.  На юге Британии, в обстановке максимально возможной секретности, сосредоточены семь тысяч военных кораблей, три воздушно-десантные дивизии, сотни тысяч пехотинцев и моряков. Все они ожидают приказ главнокомандующего, генерала Эйзенхауэра, начать операцию. Остановка за благоприятным прогнозом погоды: безоблачная лунная ночь гарантирует успешную высадку воздушного десанта, хорошая видимость на рассвете позволит провести бомбардировку и обстрел германских позиций корабельной артиллерией, а волны не выше полутора метров обеспечат безопасную высадку морского десанта...
               Американский метеоролог Ирвинг Крик, несколько лет работающий в команде генерала Эйзенхауэра, предвещает: «В день «Д» погода не подведёт», вызывая вздох облегчения у военачальников всех родов войск. Присланный Черчиллем главный метеоролог Британии Джеймс Стэгг оспаривает эту сверхоптимистичную точку зрения: «Надвигаются сразу два шторма, пройдут ли они мимо, либо встретятся на берегах Нормандии, породив пятиметровые волны, семибалльный ветер и низкую видимость, ни один синоптик за 72 часа предугадать не может. Слишком переменчива погода в этой части Европы…»

               Конечно, я почитала отзывы: нет интриги, хитрых поворотов сюжета, заранее известен финал… Для меня повороты сюжета заключались в будничности научных споров, в том, что даже единственную экспериментальную точку, не укладывающуюся в красивую линию на графике, нельзя отбрасывать, если от результата зависят судьбы людей. В том, как тяжело сказать «нет», когда хочется ответить «да»… Не всё решает статистика. Природа, словно человек – живое существо, иногда жестокое и не всегда предсказуемое…
               Красавчик и весельчак метеоролог Крик (в исполнении американца Криса Мессины) замечательно играет на пианино буги-вуги, танцует. Он предсказал погоду перед началом всех сражений в Африке и даже во время съёмок «Унесённых ветром», он так уверен в своём прогнозе…
               «Крику просто везло», — устало бросает сухопарый, отметающий всё лишнее, кроме стоящей перед ним задачи, шотландец Стэгг (Эндрю Скотт).

               «Вы даёте крайне пессимистичный прогноз, на день «Д» — обескуражен Эйзенхауэр (Брендан Фрейзис). — Вы абсолютно уверены?»
               «Нет. Я уверен, что штормы придут, но точно сказать, когда – не могу», — отвечает предельно честный британский метеоролог.

               В 1961 году на инаугурации президент Эйзенхауэр отметит: «Наши синоптики были лучше германских». Так просто…

               Знаешь, тебе бы понравилось, как снят фильм. Завешенные картами, прокуренные кабинеты штаба союзников, в которых, кажется, даже зрителям трудно дышать, снимались в загородном поместье Ротшильдов, сохранившемся в чопорной Англии с XIX века. Уверена: ты бы обратила внимание на старинную мебель, не вяжущуюся с ожидаемым лаконизмом, дубовые резные шкафы, двери… В преобладающих оттенках коричневого словно скрыт британский консерватизм, осторожность, внимательность к деталям…
               И невольный вздох облегчения, когда камера оператора наконец выбирается на природу: бирюзовое небо, зелень цветущей липы,  чуть пожелтевшая трава под деревом, возле которого в изнеможении опускается Стэгг, ушедший с церковной службы. Прекрасно звучит хор: «Аллилуйя»… Но упрямый шотландец верит лишь себе. И когда так неожиданно темнеет небо, гремит гром, в глазах учёного не радость и ликование: «Я был прав», а лишь усталость и удовлетворение от решения задачи, поставленной перед ним самой Природой.

               Возвращались мы по пустынным ночным улицам, купаясь в сладком аромате липы. Перед нами шли те самые мальчик с девочкой, которые сидели на последнем ряду. В ночной тишине голоса кажутся громкими, и мы невольно подслушали, о чём они говорили.
               — Ты не понимаешь,  — горячился парнишка, похожий на Пушкина. — Через десять недель была освобождена Франция! А ничего, что спустя две недели после их высадки началась операция «Багратион»? Не было у немцев возможности отзывать войска с восточного фронта! Ты только прикинь: советские танки, артиллерия, пехота вели наступление со стороны непроходимых болот…
               Мальчик обогнал девочку, повернулся к ней лицом и, размахивая руками, продолжил:
               — «Багратион» тоже готовили в обстановке максимальной секретности: днём от фронта уходили эшелоны с макетами техники, наводили ложные переправы, а по ночам в места главных ударов перебрасывали армии. На болотах забивали сваи, мостили гати для тяжёлой техники, тренировали пехоту… И начали разведку боем 22 июня! А 23-го пошли в ход танки…
               — Сашка, ты такой умный, — засмеялась девочка, — откуда ты всё это знаешь?
               — Дед мемуары собирает. Я и взял у него почитать Рокоссовского «Солдатский долг».
               — Ничего себе! Какие ты книги читаешь! — девочка кокетливо покрутила локон над ухом. — А знаешь, мне всё-таки жаль тех мальчишек, которые выпрыгивали с катеров и падали убитыми…
               Парнишка опустил голову и ничего не ответил.

               На чёрном бархате неба горели звёзды, огромным оранжевым диском застыла луна, а мы втроём шли и вспоминали строчки поэта, не понаслышке знающего войну: «Чужого горя не бывает»…

               Прости, дорогая, за печальный рассказ. Но – зацепило. Вот и захотелось поделиться.