Стихия проекций

Я - не зоркий новеллист, я только учусь. Хотя нет, ни хрена я не учусь. Не пишу, а интегрирую. От сердца и сразу в прямую кишку, до безжалостной, ослабленной дефекации. А как иначе? Прожить, прочувствовать - это привилегия и удел сильных. Перебросить гниющий, трухлявый груз с больной головы на здоровые плечи другого - это легче, чем вынести мусор или подтереть свой собственный зад.
Вынести мусор, подтереться и вымыть руки после отхожих мест -  дело нехитрое, это условия собственной гигиены. А подкинуть мусор и вытереть фекалии  о другого человека - подлость.

Как показывает жизнь, подлость рождается легко и оказывается весьма жизнеспособным инструментом в ловких конечностях тех, у кого рыльца в пуху. На вору - шапка горит! Вор это знает. Все это знают. А вечный нетленный вопрос Чернышевского строгим голосом, из бездны внутреннего опустошения и стыда, диктует вору: «Подкинь горящую шапку другому, пусть все думают, что это он - негодяй, а то шить тебе варежки до конца своих дней в казённом не столь отдаленном учреждении…»

Проекция - это никогда не объект, это плоская тень, очень часто искаженная и не имеющая направления. Реальность не перепишешь, лишь создашь ломаную, почти незримую, кривую иллюзию.

Однажды я стала случайным (а может, и неслучайным) свидетелем умилительной, в своей непосредственности, сцены.
Игорь и Софийка - друзья с пелёнок, жили на одной улице, вместе пошли в один детский садик, в одну группу, а потом должны были пойти в один класс школы. Половина уличных лавочных бабок пророчили им пышную свадьбу и добра наживать.

Но в одно будничное сентябрьское утро все предсказания рухнули в бездну детской несознательности.
Игорёк - рослый мальчишка, почти пяти лет, ничуть не нежно щемил подругу дней своих суровых на детсадовской площадке. Хлёсткие, звенящие удары старой пластмассовой машинки по черепушке девочки ритмично растворились в эхе, с примесью жалобных слез Софии. Мальчик заклинательно приговаривал: «Как. Ты. Меня. Достала!».
Воспитательница коршуном подлетела к месту происшествия, где уже собрались малолетние зеваки. Она моментально выхватила орудие из рук Игорька и строго пристыдила его: «Ты же мальчик! Смотри какой ты сильный и обижаешь слабых. Девочку! Ей больно, она плачет. Разве так можно? Разве так поступают?» и тому подобное, в стиле товарищеского суда. София расплакалась ещё сильнее от обиды, другая воспитательница увела её. Но Игорь быстро сориентировался: не желая быть осужденным и испытывать чувство стыда, распалился на всю публику, что это София обидела его, ударила веткой, закидала камнями, применила приёмы кунг фу, навела на него порчу, ущемила его ещё незрелое эго и назвала сукой!

Игорь, ну а кто же ты ещё? По меньшей степени просто гнида.
Да нет, на самом деле, он - просто маленький мальчик, который не умел и не знал как достойно выйти из этой ситуации. Сработал механизм защиты от чувства вины. Но реальность он не переписал. Прошло много лет, а я до сих пор помню как он беспощадно мутузил свою подругу, а она задыхаясь плакала.

В ту ночь Игорь не спал спокойно. Он схлопотал жёсткого кнута от родителей, вместо душистого пряника, и его мучала совесть. Хорошо, что детская психика подвижна, а у юности есть потенциал на переосмысление и установку жизнеутверждающих требований к себе: «мусор - на помойку, после туалета - руки вымыть» и риск дизентерии снизится до нуля.