Новые стихи

Колыбельная миру


Освоив грамоту свирельную,
Я ехала верхом на льве
И пела песню колыбельную
Усталой солнца голове.

Спи, радуга, как дочка, вымыта,
Над коркою земных корост.
Спи озеро с названьем Имандра –
Свет, смерть, бессмертия мороз.

Вы спите, свиристели важные,
Кукушки, скинув сапожки,
Олени кроткие и важенки,
Дождинки, градины, снежки.

Все в странствиях далеких путники,
Все, потерявшие любовь,
Планеты, метеоры, спутники,
Архангелы меж облаков.

Все духи, звери, вод и пажитей
Таинственные существа,
Отчаявшиеся, пропавшие
Мгновенья, люди, божества.

Жизель, и Демон, и Снегурочка,
Мазурка, и ноктюрн, и вальс,
Венецианских лилий улочка,
Усни, Париж, Сен-Поль-де-Ванс.

И под пеленами хрустальными,
В ногах – бобер, во лбу – сапфир,
Ты век не разомкни печалями,
Царевна спящая, Сибирь.

Но вот слышнее стала музыка,
Блеснули огоньки сквозь дым
И показались кровли Мурманска,
И дом, что я звала родным.

Мой сон, четыре лапы рыжие,
В чернильных письменах спина,
Ты только мой! Ты знаешь, вижу я
Тебя на всей земле одна.

Я расплескалась бы узорами,
Луной сомнамбулы маня,
Но не погас огонь за шторами,
Там мой любимый ждет меня.




Эпитафия Ольге

Остановись, прохожий! Мимо
Не проходи, все суета.
Прочти на темном камне имя:
Здесь Ольги Мартовой плита.

Пока мы живы, смерти нету,
А смерть пришла, так нету нас,
Но эту фишку лишь поэту
Случилось отыграть сейчас:

Она вольна гулять на свете
С вечерней лампой светлячка.
Она жила так близко к смерти,
Что в смерти – к жизни столь близка.
 



В городе тридевятом         
            
В городе, не согретом
Златыми лучами Феба,
Назвала я себя  поэтом,
Беспечна, юна и нелепа.

И выйдя из дому в сочельник,
Твердя стихи, как заклятье,
Я шла сквозь метельный пчельник
В белом открытом платье.

Оставляют норд-веста
Объятья – ожог на коже.
Я шла сквозь снег, как невеста,
Я улыбалась прохожим.

Если вас в вашей комнате
Пробирает озноб,
Вспомните меня, вспомните –
Белой таволги сноп.

Раз в отеле многоэтажном,
На двенадцатом, в баре «Акула»
В отчаяньи неэпатажном
Я окно распахнула.

И я бы шагнула в небо,
Обняв огней панораму,
Если бы ветер нервно
И зло не захлопнул раму.

Пальцы содрав до красной
Крови, о шпингалеты,
Поймешь, все было напрасно.
Кому здесь нужны поэты!

Я, город, тебе помеха,
Щепотка морского праха.
Проснувшись в ночи от страха,
Пойму, что не слышно эха.

Эхо исчезло, эхо!
Воском залито ухо.
Это эпохи веха:
В мире, как в танке, глухо.

Кто, поймав мое слово,
Как почтарь – бандероль,
Мне пришлет его снова,
Стран и времен пароль?

Надевая пальто,
Заключаю: никто.

А легко ли рассветам,
Или там, звездопадам –
Поделиться секретом
С первым встречным, как с братом?

В городе тридевятом,
Даже с барбитуратом
За щекой, вопреки изветам,
Страшно мне быть поэтом.

В теннис играть со стенкой,
Выпить вдвоем со склянкой,
Беженкой, китежанкой
Жить, в правах пораженкой,
Как в снегах парижанкой.
 
Увы, летучие рыбы
До берега не долетают.
Мне воздуха не хватает.

Но ледяные глыбы
От дыхания тают!

Песни, слетаясь стаей,
Нас облагают данью.
Бросишь стихи – настанет
Глобальное похолоданье.

Прочтите меня после смерти,
Я пост, я письмо в конверте.
Перешлите на Яндекс,
На Бога почтовый ящик.

Зяблик, сестра в наивном
Бальном атласе – хочешь
Тронуть губами иней
С неба упавших строчек?

Выйди в метель с букетом,
Даже если взорвался атом.

И в дыме Иосафатовом
Кто-то быть должен поэтом.               
               



Рождество
               

Я переулком Рыбным шла,
Дитя на саночках везла.

В скрипучем колпаке фонарь
Прозрачные расставил сети
На наши взоры, как рыбарь.
И блеском радужки отметил.

Там сквозь бетон, кирпич, огни
Неуловимые одни,
Текли метельные верблюды.

Играли тени в чехарду,
И слива терпкая простуды
Саднила у меня во рту.

Что за сугробами? Москва
Иль Воркута? А может, Дели?
Лугов эдемских мурава,
Пустыни адской иммортели?

Здесь был мой первый детский сад,
И триста лет тому назад
Снегурочкой в крахмальной марле
Споткнулась я о рампы луч,
И все ж, нашла хрустальный ключ,
«От марта ключ», в цветном тумане.

Я ощутила Рождество
В пещере модной магазина,
Как с херувимами родство,
И елку выбрала для сына.

Избушек мимо и волков
Я шла, походкой облаков,
Гриппозным расцветая жаром.

И первый встречный на вопрос,
Как звать, красавчик? – смугл, непрост,
Ответил гордо: Бальтазаром!

И загалдел бакланов хор:
– А где Гаспар? Где Мельхиор?

Под ним дымился, тлея, снег,
Над ним рекламы рдела астра.
Из ада совершил побег
Совсем недавно, байтер-гастар.

И нет умней его в пельменной,
А стало быть, во всей Вселенной.

Пойдем со мной, он говорит,
Туда, где рак в звездах горит.
               
Пойдем со мной за ту реку,
Где ты на все узнаешь цены,
Где прокричит кукареку
Петух Петра, суфлер измены.

О, кто ты, странный азиат,
Не приморозь меня волшбою!
Твой пыточный узбекский  взгляд
Как хлыст гуляет над толпою.

Он человечьи на базар
Сбирает кожи, Бальтазар,
И отпускает их, с поклоном,
Украсив джином иль драконом.

– Ты роза голубого цвета,
Аллах прости тебя за это.
«К продаже не разрешена» –
Вот что читаю я с печалью
На лбу, отмеченном печатью,
И в этом вся твоя вина.
               
Кивая сумрачной чалмою,
Лучась улыбкою чудною,
Он смаковал словес миндаль.
А в складках лисьего халата
Звезда мигнула воровато –
Султаном данная медаль.

И я б пошла на хитрый зов –
Меджнуну что терять в пустыне! –
За лес, за полюс, за Азов,
Но вспомнила о спящем сыне.

             


Норд-Вест

Кипящей бездны господин,
Держатель акций биржи бреда,
Прощай, Норд-Вест, лишь ты один
Меня не продал и не предал.

К причалам нашей Злой Щели
(Безлюдье? Нет, бесчеловечье)
Ты слал за мною корабли
Из всех портов звучащей речи.

Ты крылья чаек наточил,
Изгрыз гранитные террасы,
Канатом из яремных жил            
Скрепляя якоря Сперансы.

Ты назначал свиданья мне,
Скользя, повесой, по ступеням, -
Не под сиренью, на скамье,
В прилива рваной, пьяной пене.

Югору бросив и Ямал,
Все ледоколы, субмарины,
Одну меня лишь обнимал,
И пел, нежнее окарины.

Поставив на жасмин в росе,
Свирели, пасеки, оливы –
Здесь Полюс проиграют все,
Кто хочет просто быть счастливым.

Здесь на небо кладут венки,
(Не на житейское болото!) –
Где спит, сорвав чеку строки,
Поэтов-мальчиков пехота.               
               
А снежных кавалеров рать,
В эфире всех радиостанций,               
Сквозь шум помех, твердит: искать! 
Найти, бороться, не сдаваться!

Дойдешь, и станешь знаменит.
Застынешь над крутым карнизом –
Ты айсберг, радуга, магнит,
И лирикой насквозь пронизан.

Мы погибаем за любовь
На этих вздыбленных широтах.
У страсти в арестантских ротах
Служа, Норд-Вест, не прекословь.
               
Мой друг единственный, прощай!
Нам врозь теперь гулять по миру.
Но, с рук на руки передай    
Меня – евксинскому Зефиру.



Прощание с севером
               

Север светел, как ресторан.
Нота ре и с нею сто ран
Надрывают сердце по-русски,
И ветров заломлены руки.
         
Эта даль с холщевой сумой,
Этот слепорожденный воздух,
Этот сумрак глухонемой –
Им настанет желанный роздых.

Север – в накипи всех обид –
Голубым платочком накроет,
Предсказанием удостоит,
Воскресением  наградит.

«Над Арктидой тайна мерцах».
Ты покоишься на мертвецах,
Север. Стынет Последний Остров,
А под ним – обглоданный остов.

Здесь в нетающей мерзлоте
Спят, обнявшись, жених с невестой,
В нестареющей красоте,
Будто в колыбели небесной.

Чтоб отпраздновать свадьбу вновь,
Долюбить земную любовь,
Чтоб дыханиями своими
Мы, живые, сплетались с ними.

Миллион, по статье расстрельной
Канувших – лежат в хрустале,
Голоса – в заплачке метельной.

И восстанут, когда во мгле
Времени взорвется реле!

Вот и я в нашей вечной азбуке
Заморожена, словно в айсберге,
Назови по имени – Ольга,
Выпрыгну, как луч из осколка.

               

Мисс Март


И пусть не мое лицо на обложке «Плейбоя»,
И я уж не так молода, как модель-газель, –
Часы, молитесь!

Я знаю, что вслед за мною
С тротиловой шашкой за молодой спиною
На землю десантом высадится апрель.

Апрель, гремучий Молотова коктейль!

Весне, безумной, как та шахидка,
Осталась всего лишь одна попытка.

Террор ее неизбежен, не надо споров.
Это сережек ивовых черный порох.

Это тюльпана
Воспаленный патрон.

Рана снегов и расстрелянный небосклон.

Смерти и солнца,
Любви и судьбы кордон.

Чем целоваться,
В облаке сантиментов –
Лучше взорваться,
И чтоб – миллион фрагментов!

Фортификация мне ясна,
Мать-командирша Весна.

– Руку!

– Возьмись, Март-мисс!
               
      


Ода на взятие Лос-Анжелеса


Любезным моим соотечественникам


Шел бой за Фивы. Снайпершу Моссад
Я вычислил по заблестевшей фиксе.            
Мы въехали в Каир верхом на сфинксе –
Сбежавший в самоволку взвод солдат.
               
Так шел Иван, нес голову в тазу,
Свою, причем – чтоб миновать контроли,
И словно мантры, выпевал пароли,
И вот он, наконец, Берлинский ZOO.

Немногие, отбившись от засад,
Живому Будде подивились.
Но львы Европы нами подавились –
Ослаб, видать, Берлинский зоосад.

Я загляделся на одну газель
(А бесы все гвоздят из башен),
И говорю: пошли, мадемуазель!
И взор ее прекрасен был и страшен.

Мы прорывались к форуму Микен.
Я детское шептал стихотворенье,
И мамино долизывал варенье,
В бреду вокзальном, сидя на мешке.

Нам нипочем Цусима, Хиросима –
Помрешь, и только прибывает сила.
               
О, родина моя, в снегу черемух!
Кто выдумал тебя, тот был не промах.

Кто в Шереметьевских очередях
Снимал с себя ремень, снимал ботинки,
Тот помнит вас, суровые блондинки
Что нас шмонали, с ревностью в очах.

Так выпил я из черепа отца,
И погранцы сказали: Молодца!

Рыдала в саванах Сибирь,
Военну песню пел снегирь.

Но, букварю спасибо – тра-та-та-а-а!
Мы привезли из Нерюнгри кота,
Разбойничье ушко украсив чипом,
На горе всем брабантским цыпам.

Россия – бред и жар, ночной кошмар?
А может быть, Россия – земношар?
               
Весь мир теперь – Россия, и ништяк,
Венецию с осадой взял Ермак.

Я на Манхэттене читал Катулла,
И выглянул в окно – какая Тула!

Мы в Питере зашли на Стрелке в бар,
Настала ночь – а это Занзибар.

(А нам, из-за советского забора,
Мальчишкам девятьсот-лохматых лет,
Казалось – нет на свете Занзибара,
Что это выдумали для блезира,
Гвадалквивира – тоже нет.)

Поил вином нас Одиссей- матрос,
Болгария плела венки из роз.
               
В стовратных Фивах нам открылися сто врат,
И кто не черт – тот мне и брат.

На Бруклинском мосту стояли мы,
Орда златая, гуннов тьмы,
И друг плевал в бензиновые воды.

Не зря тут полегли братушек взводы,
Ракетой вырываясь из тюрьмы.

Мы были – пол-земли, а стали – соль.
Но нас дождется школьница Ассоль.

А красота вокруг! Солдат, ты цел?
То ангелы с калашниками в крыльях,
В своих рассветных розовых мантильях,
До смертных мук, нас взяли на прицел.

Шел бой за Шипку, мы курили «Шипку»,
Укрыв шинелью пленную талибку,
И через Альпы, как учил Суворов,
Валили напролом, без разговоров.




Дульсинея


И пусть жена зовется  Дульцынея…
Иль Мона Лиза…Или Турандот…

От звуков баснословных цепенея,
Влюблялся в иноземок беглый взвод.

От общеобязательных Наташ
Ты попадаешь на другой этаж.

Представьте, что зовут ее Кармен –
Вы ей, быть может, не сдадитесь в плен.

Но ежели зовут ее Манон –
То все пропало, ты попал в полон.
               
Сурово сердце русского солдата,
Но все ж, Зельмире и Зулейке радо.

Шептали губы крошке Баттерфляй:
Не умирай, дружок, не умирай!

Сестреночки Ундина и Джульетта,
Вы мой кумир, спасибо вам за это.

И, что ни говорите, имя Сольвейг,
В десантнике со стажем – будит совесть.

За новых Дездемон и Клеопатр
Мы вынесем злочастий камнепад!



Русское      


Мы воли не предали русской,
Чужой уступая харизме.
Ты розу срываешь в Тарусе –
Соловушка плачет в Хорезме.

Так странствуют счастье и горе,
Ветра оседлав молодые.
Очнуться б в медовой Медыни
С ромашками на косогоре.

Вскипанье Венериной пены,
И… что там, на донце бокала?
Нырнешь в бирюзу Иппокрены,
А вынырнешь –  в яри Байкала.

Танцуйте, Венеции маска,
Мираж из пустыни Дамаска
И русская сказка.

Чтоб колокол чарой Чердыни
Влюбился в ручей Иордани.

Чтоб взял Вифлееем поднебесный
Крылатую Суздаль в невесты.
               
Меж Гангом, Амуром и Вислой
Аккордами встретились арфы,
Капельные нити повисли
И лунные светятся арки.

Мы слух утончали веками.
Прислушайтесь все, Бога ради:
Звенит колокольчик на Каме,
Свирель отвечает в Багдаде.

И боль отзовется в Катыни,
Чтоб смерть не воскресла в Хатыни.

И вновь воссияет Пальмира,
Затмив преступления мира.

И всадники Армагеддона
Не сладят с фанфарами Дона.
               
Пусть переполняют нам вены
Аккорды властительной Вены,
Британии хмурой гитары,
Синкопы нью-йоркских кварталов.

Сливаясь с ликующей, грустной,
Победной симфонией русской.



Джонатану Свифту, с любовью


Нам на руки повяжут путы,
Как Гуливеру, лилипуты.

Нам перепутают расчеты,
Все нечеты и четы.

Нас мимо денег пронесут.
Куда, дружок?
На Страшный Суд.

И пустят по миру,
Как фантик по ветру.

Под вой пурги, под свист софиста,
Под хохот йеху:
Россию исключат из Свифта!  –
Вещает «Эхо».

Нас выбросят из Ойумены,
Рыдайте же, Камены!

Промчится ль мимо нас свинец
Смертельный, прохрипев: конец?
 
Мы обойдемся, знай наверно,
Европа, без эльфийских евро.

Без ваших чипсов, ваших кексов,
Без сэконд-хэндов, хэппи-эндов,
Без пипифаксов и твин-пиксов,
Без трендов-брендов.

Мы обойдемся без фаст-фуда,
Но не без Фауста.

Без чуда?!

Нам без Гамлета – как без лета.

Как без Лаур прожить, без лир?

Все Дездемоны, Маргариты
Не будут нами позабыты.

Ведь Сольвейг – солнце,
Вертер –  ветер,
Мими –  ведь это: миг и мир.

Манон, Русалочка, Джульетта  –
Бессмертны в ореоле света.

Нам Беатриче  –  рая весть,
А Сирано  –  сирени ветвь.

В снегу фиалка –  Виолетта.

Вы, Уленшпигель, Манфред, Швейк  –
С Россией венчаны  навек.

Не парадайс, не дольче-вита ,
Фантастов луч, любви планида –
Суровый русский сказ.

Но нас не исключить из Свифта.

Его не исключить из нас.



Свидание с родиной


Коснулося шасси
Бетонной полосы.
Мы снова на Руси,
Пощады не проси.

Родина, родина,
Во дворе смородина.
В речке караси,
Господи, спаси.

В России живы вши,
С отдушкой живанши.
А в речке караси
Кричат: Пардон! Мерси!

ВорОн, воров
Повсюду – будь здоров.

Кидал, менял
Никто не отменял.

Поникли лютики,
Цветут лишь бутики.

Ромашки спрятались
От наглости пролаз.

Но в выси – ирисы!
В зените – чибисы!

Но чисты –  радуги,
Лучисты –  градины.

Пусть в хлам избеганы
Каролы, меганы.

И все же (небыли?)
Поближе к небу мы.

А что Европа?
Из фотошопа.

Неистребима грязь
И дворник нетверез?

Смени свои шузы
На боты из кирзы.

Неутолима грусть
Души, принцессы грез?

Прорвемся! Да не не трусь,
Не то видала Русь.

Черпают в Гугле ярусы,
Кому что любо.
Но одиноки парусы,
К ним мирозданье грубо.

Какой теперь Гайдар
Тут правит холивар,
Спуская в блогах пар,
За скромный гонорар?

Мед-пиво выпил Сам,
Стекает по усам.
А нам все ждать: средь зим –
Откроется Сезам.

Но и такой она
Единственно нужна.
Ну, здравствуй родина,
Сияние, весна.

Настали времена,
Чтоб сбыться нам сполна.

Дороги, дураки,
И столько разных бед?

Но – вечности шаги,
Но – перезвон побед.

О братья, земляки  –
Мильоны, тьмы планет!

Во что влюбились мы,
Взахлеб, на страх врагу?          
Вот в это «через край»,
Вот в это «не могу».

В России светят ярко люди.   
Дары волхвов у ней на блюде.

И я живу.
Вот, хлеб жую.

Все шуточки, штучки,
Зубастые щучки.
А жизнь – род тянучки,
От аванса до получки.

Жись –
Только держись!

Только ершись!

Кружево, жесть!

Жись – рысь!

Голимая глыба.

Окстись.
Скажи спасибо,
Что она есть,
Неулыба.

Скажи спасибо,
Что ты не мертва,
Что есть Россия
И русские слова.

Из Одессы в Хайфу плывет пароход,
А навстречу другой – из Хайфы в Одессу.

И на каждом – эмигрантский приход,
Ошую и одесную.

Столпились на палубах экс-патриоты
Кричат друг другу: эй вы, идиоты,
Куда вас несет Сатана!

Жаль, что планета одна.

Нет ли у вас другого глобуса?
Да, еще бы, впридачу, средство Макропулуса.

Там – суета, маета.
Здесь – счастье-беда.

Нет на тебя суда,
Родина, боль и дар.

Людского не страшась извета,
Сейчас, всегда, нигде, везде –

Светись, как звездочка-ракета,
Победы верная примета,
На безымянной высоте.



Литература               


Это способ жизни насолить,
Будь она хитра, как сто китайцев.

И с любовью-ведьмой поквитаться –
Ведьме плюй на хвост, как нам велит
В зипуне со смушкой голубой
Сорочинский ушлый заседатель.
               
Только все напрасно. Ах, издатель,
Ты книгопродавец и предатель!
Обаял и кинул. Шут с тобой.

Верьте, драгоценные коллеги,
В ремесле своем мы не калеки.
               
Выпьем, пушкины, за сбычу мечт!
Но, увы, в журнале нету мест.

Это способ счастье засолить
Впрок на зиму, как арбузы в бочке.
               
Ах, читатель, добрый сателлит!

Где-то в Сан-Франциско иль в Опочке
Мы возьмем с тобою верный тон
Над вселенской стужей неживою.

Я, мой друг, всего лишь камертон,
И стою в шкафу, вниз головою.

Это способ труса застрелить,
Что засел внутри, слепой от вою.

Быть голодным на Руси поэту,
А его куплету – недопету.

Это голубятни голытьба –
Тигры пусть смакуют моцареллу.

В горле щучьей косточкой судьба,
И донос на самого себя.
Близких подошьют к тому же «Делу».

Никому ты, лирик, не судья –
Жук в ночи, сплясавший тарантеллу.

Мало, Муза, в небе наследила,
Но хоть съешь со шкурой крокодила –
Критик снова примется, как тать,
Собственное брюхо щекотать.

Это способ тундру заселить
Дружественным племенем кентавров.

Щи сварить с венком из горьких лавров,
Да в озоне дырочки сверлить. 
 
Мы гуляли с миленьким в саду,
А литература – просто ду…

Что стоишь и плачешь, деточка,
В руках у тебя дудочка?
В голове у тебя дырочка,
Дурочка ты, дурочка!

Я поэт, зовусь я Цветик,
От меня вам всем приветик.

Ой вы, сочинители и чудики,
Вы торчали бы на клумбах в садике,
Починяли б старенькие видики,
Вышивали бы по шелку батики!

Не гоняйтеся в ночи за призраком,
Угощайтесь под простынкой прозаком.

Вам в бессонных совах оставаться,
Вам бы вовсе к людям не соваться.
               
А не то, потопчут вас подковами,
Галстуками наградят пеньковыми!

…Это способ смерти насолить.




Завещание


В кожу переплетите том Кама-сутры.
Кости пойдут на Амура лихие флейты,
А из волос (не жалела солнечной пудры) –
Лишь для кузнечиков вязать сандалеты.

Вот завещанье, планеты, духи и звери:
Я откажу ретивое сердце – волку.
Вдохи и выдохи – российской Венере,
Демону –  не скупясь, ресничного шелку.

В дождь расцветет позвоночник, сухая ветка –
Может, русалке на зонт не хватает спицы?

А капилляров моих лиловая сетка
Это готовый гамак для весны-синицы.

Голосовые связки дарю дельфину,
Пусть он расскажет людям, как быть счастливым.

Татуировку – морскому коньку на спину.

Хватит тепла на манто (обещала!) – ивам.

Раковины ушные
И хрусталики глаз –
Стихам, стихии,
Где паслась, где спаслась.

Все улыбки свои кладу под подушку
Новорожденной Алисе, души не чая.

Мартовский Заинька, ты не скучай за чаем,
Ты береги малышку, зеркал подружку.

Тело мое давно уж стало флаконом
И пропиталось радости ароматом.               

Черепа чашу пригубит Гамлет-анатом? –

Нет – но Ромео, у девочки под балконом.

 
         
Волчья свадьба


Венчалися бурые волки:
Невеста в фате из метели,
В обглоданном ветром шелке,
Жених в жабо из капели.

И таежные елки
Псалмы Соломона им пели.

И, как в прицел двустволки,
Все звезды на них глядели.

Сердцем к ним  прикипели
Веги, Кассиопеи.

О нежные волчьи лица!
Нет краше пары в державе.
На свадьбе волка с волчицей
Кометы венцы держали.

У них фиолетовы пасти
И бритвой – нюх на свободу,
И в каждом когте по счастью,
Добытому на небе слету.

Хвосты их как две печали,
Их шеи змеятся гордо,
А холки как две пищали,
Подстрелившие черта.

Умеют, до заячьей дрожи,
Наверчивать штопором зенки
И драить медные рожи –
Волки, беглые зеки.

Не съезжались трамваи
К загсу, и трали-вали.
А люди, страшны, как Вии,
Острей наточили вилы.

Венчалися волки в чаще,
Клятые и пропащие.
Вместо символа веры,
Только синие вербы.

Русалка ли выпив  лишку,
Качнет в колыбельке крошку –
Подарит вечер волчишке
На зубок червленую ложку.

Живите богато, волки,
Купайтесь в Дону и Волге.
А хочется – так и в волнах
Берингова пролива.
Счастливо!
               
Вы будьте друг другу милы,
И будьте верны навеки,
Последние в этом мире.

А мы заплачем, калеки,
На нищей паперти храма,
Тепла не отдавши грамма,
Сто раз предавшие верность,
А коли так, то и вечность.



Чухломской певице

                Когда  я кончу свой вояж,
                Медам-с, тогда я буду ваш!
   
                Никандр Вокар (Никифор Раков).

               
По склону Фудзи-ямы
Или российской ямы,
Из Кушки в Магадан,
С Орла в Бирабиджан –

Ползи, ползи, улитка
С роялем за спиной.
Рояль – любви кибитка,
Рояль – твой дом родной.

Напрасны все печали,
Рассмейся, как дитя,
Под крышкою рояли
Укрывшись от дождя.

Ты старишься, старлетка.
Дотянешь до зарплатки?
Повытерлась горжетка,
На сапожках заплатки.

Беда в окошко дула
С упорством стеклодува.

Какой измыслил враль
Судьбы твоей спираль?

Но, крепом Берлиоза,
Шелками Дебюсси
Спасаясь от мороза,
Иного не проси.

Шопенова баллада
Укутает, как шаль,    
И ничего не надо,
И ничего не жаль.
 
О, круче нет попытки
Обнять весь шар земной –
Концертный тур улитки
В погоне за весной,
С роялем за спиной.

Все зрители рыдали,
Сиял в пюпитре лучик.

Вот только б у рояли
(В себе замкнувшей дали)
Не потерялся ключик.

И слушал песни снег,
Как будто человек.

Последняя улика
В процессе против Зла:
Спасла снегов улыбка
Наш мир, иль не спасла?

Артист блистает, люди,
Во льду на белом блюде,
Как голая душа,
От холода дрожа.

Ты бедствуешь, элита,
Как ключница Улита.

Тебя в Пале Рояль,
Что на горе Николиной
(Хоть там стоит рояль),
Не впустят, будь покойна
(а было бы прикольно).

На теле-бал кривляк
Не пригласят, за так.

Брильянты из капели,
Из васильков авто.

За веком не поспели,
Над нотами корпели,
Зато, зато, зато…
               
Любовники весенние –
Дрозды и голубки,
Беспечных звуков семечки
Клюют с твоей руки.

Всех расставаний пытки,
Всех беснований зной –
На рожках у улитки
С роялем за спиной.

Малютка в Иллирийском
Сиятельном саду,
Где Моцарт –  кипарисом)
Не подлежит суду.

И может, в филармонии
Чухломской областной
Вполне вкусить гармонии
Дано тебе одной.

Так сбрось тяжелый панцирь,
Танцуй танго с испанцем!

Беги, Венеры дочь,
Из раковины прочь!
               
…Пойдем гулять со мной,
С апрелем за спиной!




Памяти русалочки
               

Мой милый, прости меня,
Русалочка умерла.

Попалась на ржавый крючок,
Воспалился бочок.

Худенькая да русенькая,
Ундина, она же Марусенька.

В шторм – запоздалые
Метеосводки –
Кружась, попала
Под винт подлодки.      

В ее нежные ножки с хвостиками
Рекламистов несметные толпы
Забивали прилежно гвоздики.
На клавиатуре лэп-топа.

Ее постили -
Шкурку спустили.

Ее пиарили  –
Варили, парили.

Ее журнал
Жевал, жевал.

Радио – только слушай –
Уши смололо на суши.

Но Психея – не мидия
В раковине масс-медиа.

Русалочка умерла.
Простите люди меня.

За каждую розу алую,
Задохнувшуюся в ларьке.

Но больше всех, за русалочку
С царапинкою Перке
На девочкиной руке.

Не датчанка, и не рязаночка,
Любовь средь людей русалочка.
            
Нежность, подкидыш
Моря и солнца,
Если покинешь –
Как мы спасемся?

*               *                *
Любовница, мать, жена –
Заведомая вина,
Пред небом оправдана
Русалочка лишь одна.

И я тебе присягну,
Что я – причина всему.

Прости за убор и взор,
За женское: продолжать
Растений хитрый узор,
Решать нерожденных спор
И умерших вопрошать.

Мне тоже больно идти
По битым стеклам земли,
Но что-то блестит вдали:
Река, амальгама, стих.

Что опыты жалости!
Есть оводы жадности.

На доводы нежности
Есть неводы нежити.

Священнику и врачу
Скажу, что век не прощу
Созвездьям земных измен –
Ее темноту, взамен.

               
               

Сто лимериков


Любезным моим соотечественникам.


Антон Безобедофф в Сиднее
Тусился с петлею на шее.
Отнюдь не грустил он,
А петлю носил он
В дань памяти русской идее.

Эсфирь Брониславну в Нью-Йорке
Травили мордорские орки.
Спецы из Бедлама
Сказали ей прямо:
Мадам, у вас орки – в подкорке!

Волчанкин отведать мадеры
Приехал на остров Мадейру.
Приехал, напился
И сдуру женился:
Ужасную выбрал мегеру.

Наташа в альковах Флоренции
Сгущает любовь до эссенции –
Ни сам римский папа,
Ни чертик из шкапа
Не выдал бы ей индульгенции.

У Васеньки в секторе Газа
Из тары построена хаза,
В нее он вселился –
Плясал-веселился,
Хоть не пятизвездная «Плаза».

Прадедушка Боря в Луксоре
Споет нам про «Славное море»,
И выйдут из Нила
Сто три крокодила –
Поплакать о стареньком Боре.

Наклюкавшись, Надя из Праги
Водила пером по бумаге,
Каракули Нади
Сбылись – будьте-нате,
Свидетели: пражские маги.

Под вечер москвич в Тимбукту
По ящику смотрит туфту,
И то он хохочет,
То вешаться хочет –
Ведь некуда больше ту-ту.

Жил-был один чукча в Макао,
И в ванне купался с какао.
За выигрыш в шараде,
За жизнь в шоколаде,
Нирваной увенчанный дао –
Спасибо Чукотскому ЗАО.

Страна моя ныне – Колумбия,
И сам себе вместо Колумба я,
И даже дам фору
Тому Христофору,
Коль встану с ним рядом на тумбе я.

Два брата с Арбата, навроде
Гешефт-акробатов Мавроди
На пляже нудистском в Майами
Отнюдь не боятся цунами:
Подхватит стихия –
Взыграет Россия,
И будет победа за нами.

В Париж, словно узник из плена
Бежала к Парису Елена,
И в тающем марте
Она на Монмартре,
Крестясь, преклонила колена.

Альфонс Сильвуплеев в Монако,
Скулит, как больная собака:
Батрачишь, как карла,
Сыграть в «Монте-Карло» –
Ни смокинга нету, ни фрака!

Анчуткина, леди из Любека
Шизеет от кубика Рубика,
Раздергает кубик –
Там прячется  Рубик!
И кушает «Колгейт» из тюбика.

Жил Ваня в притонах Китая,
Китайцев на деньги кидая:
И Будда с улыбкой,
И маза с отсыпкой –
Но карма, однако, худая.

В Мадриде безумная Вера
Охотилась на кабальеро.
Срывались амиго,
Как с ветки фламинго –
Рыдает строфа романсеро.
               
Владимир Матвеич на Яве
Лежал в придорожной канаве.
Он верил – Мессия
Придет из России,
Но рад был яванской халяве.

Цвела под Калязином Сара
И в небо ромашки бросала,
И сердцем упрямо
Ждала лишь Абрама,
От всех женихов ускользала.

Притоков реки Ориноко
Не выучив, сбег он с урока.
А ныне он в Чили
Ест соусы чили,
Да только ему одиноко.

Родившись на Нижней Тунгуске,
Она подалась в андалузки.
Не бросим мы камень
В сибирскую Кармен –
Пусть любит, как может, по-русски

Японии друг и знаток ее,
Он прибыл из Мурманска в Токио,
А гейша в «Киото»
Из Кинешмы родом –
О, рока приколы жестокие!

У бабушки с острова Пасхи
Поспели творожные пасхи,
Кваском из стаканов
Поит истуканов,
Их в гости созвав без опаски.

Куда я плыву по Дунаю –
Не знаю, не знаю, не знаю.
Но в злате Дуная
Стою, как Даная –
И в мире уже не одна я!

Зовет он желанную в Анды
(Саднят от желания гланды!)
Она же решила:
Мой дом – там, где Шива,
Брахманы, медведики-панды.

Жил-был один русский на Кубе,
Под «Рейнское» в английском клубе
Читал он Есенина
Смуглой Есении –
Русский в квадрате и в кубе.

Тепло ли российскому Гамлету –
Спроси Воркуту или Тиберду.
Но гордая лира
Осталась у Лира,
Хоть канули доченьки в темноту.
               
И локонов русской Офелии
Ветра перемен не развеяли –
Подружка у вербы,
Сестренка у Веги
Одна – от Курил до Карелии.

Лишь только зажгут фонари
Вдоль грустных скамей в Тюильри
Придет на свиданье
К лирической Тане
Покойный поэт Валери.

Сережу тревожит в Ливорно
Лишь трель пионерского горна.
О, что нам границы!
Играют горнисты,
И сводит рыданием горло.

Перфильев в советское время
Желал быть султаном в гареме.
Семь жен прикупил он,
И с ними клубил он,
О пушкинской грезя Зареме.

В лайм-лайтами залитой Варне
Любуются звездами парни.
Порою рускини,
В пайетках-бикини
Рекламных огней светозарней.
               
Арсений, упавши с комода,
Приперся на остров Комодо,
И оды про местных драконов
Слагает, зубастых, зеленых.
И, дескать, Мармарис-Хургада
Противней ему, чем хер гада.
               
Димону плевать на экзотику –
В Стамбуле так сладко животику.
Не габсбургский штрудель,
Не «жареный пудель»,
Хохляцкого сала – проглотику!

Жил Малкин в пустыне Туниса,
Ему изменяла Дениза,
Дарил ей сережки –
Она ж ему – рожки
(Как и в Петербурге Лариса).
               
Ему улыбалась Дениза –
Цирцея, Весна, Мона Лиза.
Любви обостренье
И обморок зренья
В горячих миражах Туниса.

В игрушечный рай, Баден-Баден –
Заехал студент беден-беден.
Звенят в казино мани-мани.
Девчонки идут в мини-мини.
Собаку ведут чау-чау.
Ребенок жует тутти-фрутти.
В наушниках шум: уоки-токи.
Из дансинга вой буги-вуги.
Лакает ликер Луки-Лаки.
Проходят века, тики-таки.
Вот русские пьют виски-фриске.
– Налейте, друзья! Будем-будем!
Друзья, наливая,
И мило кивая,
Ответят ему: Путин-Путин!

Жил русский на клене в Торонто,
В скворешне без евроремонта,
Плевал  на законы,
К друзьям на балконы
Планировал с помощью зонта.

Красавица Зина из Саппоро
Уже лет двенадцать не плакала,
Увы, ни слезиночки,
В сердце у Зиночки,
Хоть и жантильна, как сакура.

Пошью из шиншиллы боа
И жить перееду в Гоа.
Сменю там фамилию,
Стану Цецилия
Гомельская-Валуа.

В Берлине четвертого августа
Он стал инкарнацией Фауста.
Помедли, мгновенье,
Продлись, вдохновенье! –
А после навеки сомкнул уста.

С лет юных мечталось Эльвире –
Сыграть бы на лире в Пальмире!
Судьба разрешила,
Да только фальшиво
Играет Эльвира на лире.

Норильский браток в Ливерпуле
Все бегал от бешеной пули,
Куда б не скрывался –
Летит, в темпе вальса,
Жужжит, словно пчелка в июле!

Есть девушки в Ерусалиме,
Летящие в розовом дыме.
В очах-то – сирени,
А в ушках – свирели,
Знакомишься – русское имя.

Российский скрипач из Каира
Открыл нам все  чары клавира –
И Тутанхамоны,
Вдохнув феромоны
Музыки, вскричали: Ка Ира!

Марина в палаццо Венеции
С виконтом трендит о Гельвиции.
Гость в шоке: в максимы,
Как перец в мартини,
Добавлены русские специи.

Артем Полубесов в Варшаве
Летал на голубеньком шаре,
В Тулузе – на мухе,
В Виши – на старухе,
И век бы не кончиться шаре.

Прочту из Артюра Рембо
И брошусь с моста Мирабо.
Потомкам на славу:
Ведь пал не в канаву,
А в Сену, с моста Мирабо!

Не плавай на родину скифов,
Не то разобьешься на рифах.
Но знают Улиссы –
Калитины Лизы
В России живут, а не в мифах.

Ты думал, бегут в Галилеи
Коперники да Галилеи?
Бегут Соломоны,
Давиды, Самсоны –
Российские сбросив ливреи.

Один гэрэушник в Монголии
Разводит в пустыне магнолии,
И счастлив в барханах,
Но кровь чингисханов
Вскипает в стране Алкоголии.

Не помнит, когда услыхала –
Ах! – сладкое имя: Сахара.
И ярость в глазах ее:
Лучше б из сахара
Ты состояла, Сахара!

Сижу в горностае, пурпуре
На троне златом, в Сингапуре –
Такую бы  фотку
Послал я в охотку
Прелестной ивановской дуре.
               
Заполнив длиннющие бланки,
Из русских мы сделались янки,
И кушаем суши
В Гарлеме, но в души
Нам втерлись одни китаянки.

На солнечном пляже Мальорки
Майоры лежат и майорки.
Майорки скучают,
Но все примечают
Майоры, как соколы зорки.
(С печальною думой о Зорге…)

Сосною назвавшись, в Афинах
Она все мечтает о финнах.
А он зажигает в Игарке,
И пальма в его аватарке.
Все мачо в Сиаме
В малюток саами,
Влюбились, а мишки – в дельфинов.





                Русские реки

1. Иверель

Нерль, Свирь, АлтЫрь,
Вьюнь, ЧарУнь, ИверЕль.

МегрЕль, ОрешЕнь,
Гжель, Гзань,
ЧичурЕль.

ИрпЕнь, ОзарАнь,
Руза, Юза, ЮрюзАнь.

Отгуляли МиловАнь,
И настала ОбрыдАнь.

Один берег – ОбаЯнь,
Другой берег – ПокаЯнь.

Затевали-то ИгрЕнь,
Да влетели в ЧертовАнь.

Один берег – БезымЕнь,
Другой берег – ПотудАнь.

Леля да Полеля,
Алоля да Маля.

«Мама, няня, ляля» –
Лепетуха-краля.

Велеса из леса,
Волхова, Кудеса:

ЧалтЫрь, БултЫрь,
ДудЫрь, ЗолотЫрь!

СерьгА, СергевАнь,
СИвинь, ЛИвень, СюризЕнь!


2.ОхолОнь

Большая Разбойничья,
Малая Разбойничья,
Средняя Разбойничья,
Черная Разбойничья.

Скупая Разбойничья,
Глухая Разбойничья,
Сухая Разбойничья,
Мокрая Разбойничья.

Лиходейка, Разувайка,
ЗадармАйка, Вуйка-шайка,
Ах, Кусайка, Вор-югА!

Истомилась Итомля,
Изломалась Иломля.

Замутилась Чистая,
Высохла Пречистенка.

Удалили нерв,
Не заплачет Нерль.

Сестра, Больна,
Лихоманка, ТрясунА.

Отворите КалитвУ,
Воскресите мне Сестру.

Это тигры ВЫтегры
Нам бока повытерли.

Это язи ВЫтепли
Нам глаза повыпили.

Худом СуходОла
Истощалась доля.

Сочиняли наши судьбы
Пря да нищенские Сумы.

Мне не страшно помирать,
Из ЖивЕни в ПомерАнь.

Не помянешь смерть хулой:
С берега да в ОхолОнь.


2. Иночь
            
На берегах речушки Иночи
Иная ночь и день иной,
Иной, по праву, свет земной.

Пусть будет хуже нам, да Иначе.

Не дождется Жданка,
Не звонит и Званка.

Нас подхватит СнЕжеть
И закружит СнОведь.

А уставшим от снежка
Снится Абрикосовка.

Ты в мои печали хлынь,
Речка с именем Теплынь!

Съедем, бросив Магадан
К речке с именем Шафран.

Вот, покинем мы Игарку,
На Усладе сядем в барку.

Убежим из зим в Изюм!

Ах умчим от тяжких дум
Мы с родной реки Угрюм -
К золотой реке Лукум!


          
3.Москва


Выходи из берегов, Чертановка!
Ты разлейся морем, Соловьяновка!

Подымайся Чура – чур-чура! –
Потому что кончилось вчера.

Пробивайся сквозь асфальт, Неглинная!
Вольной — волюшка, дорога длинная!
До Оки, от самого истока!

Разомкни оковы, Самотека!

В одиночке, милый, не кукуй,
Ты не плачь и не грусти, Кукуй.

Понапрасну на судьбу не сетуй,
В чешуе серебряная Сетунь.

А коль взбунтовалася Чучёра,
Значит, оседлаем мы и черта.

Не страшитесь, это не война.
Это просто русская весна.

Радуги разлив, сиянье льда.
Вечная проснулась мерзлота,
Вздрогнула, восстала над купелью,
Чтоб в окошки постучать капелью.

Нашептал еще Перун волхву:
Время рекам покорять Москву.

Мы прорвем заставы и кордоны.
Отобьем кремлевские короны.

И не надо мамой клясться,
Заклинаньем станет Клязьма.

Жужа, Рачка, Рыбинка и Жабенка,
Капля-реченька, и речка-Раменка,
Сосенка, Черничка и Ольшанка,
Золотой Рожок и Серебрянка,
Малая Синичка, Самородинка,
(Родина, смородина и родинка,
Роженица, рожь и родова)
Яуза, Неглинная, Москва.

            
4. Северное сияние


Лун-Лун-Кузобью!

МангазЕя, Уу-бью!

ЛАпси-дрЯбси, ЛягушА,

ДуньдушА, о Дунь-душа!
Дунь – и полетит душа!

Лямпа, Лямпа, ЛыханьЮ,
ЛЫбдын, ЛЫбдын, Ляпки-дьЮ.

МозерИка, МаксарА!
АнзерИка, АнзерА!

ЮленИца,
Тью,Тью,Тью!

Увь! УгьЮм! УвьЮ! Упь-Ю!

Унди-Юнди, Могилёх,

Уксель-Юксель, Бёрёлёх.

Ыыхва.


5. Литература

Может, в мире все неправда,
Но на карте есть Непрядва.

Жизнь одна, цена одна,
На кону Березина.

И вот вам, недруги месть:
Краса – на ворога меч.
Ликуй, Красивая Мечь!

Болярин Ропша
На судьбу не ропщет.

Держит Волги берега
Богатырь былин, Вольга.

От Садко на Илимене
Все русалки онемели.

Даже ведьмы обмирали –
Лишь бы гусельки играли.

Только плачет Воря
(Варя, Валя, Вера):
Воля, вена, доля.

За тебя лишь выпить,
Припять.
Тысячелетий на пять
Чарку к губам припаять.

Подбоченилась Ижора.
В юбочке лихой,
Снова кормит нас, обжора,
Пушкинской ухой.

Лихорадкой бродит Сороть:
Жар, на градуснике сорок.

И выходит из брегов вдохновение,
А на Волхове теперь волхование.

Что такое есть весна –
Воспаленная Десна.

От Онеги
До Печоры:
Спросит Онегин,
Ответит Печорин.

Набоковская Выра
По Владимиру выла.

И нагая, без одежд
Прибежала Оредеж.

Путь далекий, Великуша,
Не застряла б волокуша.
 
Свияга, Свияга,
Ульяновых присяга.

Молога, Молога,
Моли за нас Бога.

Путь у нас далек и долог,
Из варяг в греки.
Потому как –
Ламский Волок:
Речи реки.

И тебя, Пахра,
Топтали прахора.

И тебя пытали, Мстёра,
Дел заплечных мастера.

Река, река,
Моя Сестра.

Нет печальней повести,
Чем в полях у Полети.

Подойди, Таруса,
Будешь моя муза.

Не читаешь, правнук, зря,
Как восстали Гза и Пря,
Как на дыбе взвился Дон -
До Урала длился стон.

Тонул Заик в Яике,
А там Мозай на ялике.

Не обнять тебя, Оять!
Не измыслить, не объять.


6. Гимн жизни
 
Зоря, Озарень, Заряна,
Зорь-царевна, Заревень.

Ируть, Инелька, ИвИца,
ИлирУза, ИловЕнь.

Луга, Лужменка, Лужана,
Лутоминка, Лутояна,
ЛудозАринка, ЛузгЕнь.

Радоль, Радунка, РадУга,
Радуница, Радугель.

Руза, Русса, Белы Росы,
Малый Русень, Алый Розан,
Русалица, Русавель.

Русь, Расея, Росяница,
Рассиянь и Розов Цвель.

Чертовинка, ЧертушИнка,
ЧертовнЯ, ЧертопалИнка,
Черто-пасть, ЧертлоблошИнка,
ЧертошИха, ЧертовЕнь.

Попадуха, Попадень!
Шелапуха, Шелупень!

Чума, Чумка, ЧумандрА.
И Дыра, и Дыр-дыра!
 
Индигирка, Ангара!

Яура! Ура-ура!

 



Родные


Будем жить как родные.
Мы и вправду родные.
Ах, почему в России
Слова такие больные?

Скажешь: прощай, родная –
Небеса разрывая.
Так на пороге рая
Жизнь окликнешь: родная!

Как о листке растенье
Я о тебе радею,
Все-таки, нет роднее,
Нет никого роднее.




Лирандель


Я была, капель, твоей фанаткой,
Городской окраины жиличкой
И бродячей жучки медсестричкой.

За кампанию с утенком, гадкой,
Метроманкой и стихоголичкой,
Несгорающей – вот чудо! – спичкой.

Странствующей тучки съемной бричкой.
               
Нет, я родилась не в октябре –
В мартобре.
             
Двор, скамья –
Вот и вся Испания моя.
             
Компаньонкой фортепьянной мыши,
Даже – подымайте планку выше,
Спонсоршей чердачного бича,
Я была, брадатого сыча. 
          
Но когда гуляла белой ночью
По причалу, в кружевных чулочках,
В мини, в босоножках золотых -
Не смотрите, мальчики,  на них!

Ты поклялся, под фатой-метелью,
Мурманск, я была твоей невестой,
Нет, не местной, вовсе неуместной.

Как в хиджабе – некой Неизвестной.

Портовой подружкою Норд-Веста.

Cил потусторонних креатурой.

Нераспроданной литературой,

Анекдотом, шутовской фигурой:
Ласточкою с лирой.

Все ж в мороз
Мне однажды преподнес матрос
Тридцать веточек златых мимоз.

Отставной путанки квартиранткой,
Язвой-ранкой, жеваною ханкой,
Я бывала, жизнь, твоей чеченкой,
Я бывала, жизнь, твоей афганкой.

Оставалось либо умереть,
Либо айсберг сердцем отогреть.

Пробежаться б, вслед за мышью пьяной,
Вдоль по всем октавам фортепьяно!

И с упрямством непреодолимым
Нарядить полярный остров  –  Крымом!

Вербу в чудо-пальму превратив,
В собственный поверить креатив.

Расточив дыханья благодать,
Лютую погибель оправдать.

Жду, дышу, на том спасибо!
От беды на волосок:
С козырька сорвавшись, глыба
Льда – царапнула висок.

Я устала, я простыла,
Все же, мерзлота  простила.

Распахнула дверцы клетка
Улетай на волю, детка!

Над стрехой пляши чечетку!
А могла бы впасть в чахотку,
Или встретиться с цингой,
Людоедкою, Ягой.

Потеряться в тьме полярной
Рукавичкою непарной.
             
А могли б – Кузьма космат  –
Снова сунуть в каземат.
В сердце отыскать порок
И навесить новый срок.

Оцифрованная властью гугла,
Блога удивительного кукла,
И у ада на краю
И у Господа в раю   

Я навек останусь лиранделью,
Несчастливой; все-таки, счастливой,
Вилохвостой, с неизменной лирой,
С мартовской в продрогшем горле трелью.



Для кого вы пишите, Ольга?


Запорожцы – султану,
Курбский – царю-Ивану.
Не тревожу пашу,
Радуге я пишу.

Дедушке – Ванька Жуков,
Местный поэт – в ЭКСМО,
А я водопаду звуков
Отсылаю письмо.

Ты лети, моя весточка,
Распахнется в небе калитка,
И улыбнется ласточка:
От Ольги пришла открытка.



Одна болгарская роза


Одна болгарская роза,
Из тысяч,  из миллионов –
Единственная на свете.

Коленопреклоненный
Розу целует ветер.

Есть у каждого роза,
Только твоя, от Бога.
Белиссима, анна, формоза,
Девочка-недотрога.

Все три месяца лета,
До последнего часа,
По древнему слову Завета,
Она добывает счастье.

Из завихрений Борея,
Из йода и соли моря,
Из рыданий Орфея,
Из Прометеевых молний.

Афродита растений,
Атласней всех и моложе.
И юный слетает гений
На девичье цветоложе.

Где б ни жила ты, Злата,
Где бы ты  ни был, Росен,
В царстве болгарского лада,
Материнского сада –
Ждет тебя твоя роза.

У Казанлыка в поле
Розу скосила жатва.
И плачет она от боли,
Меж двух жерновов зажата.

Будут алхимики долго
Перегонять в ретортах
Сто лепестков твоей розы,
На масло высшего сорта.

О, белиссимо олио!
Льется твоя истома
За всех, кому трудно и больно,
За всех, кто вдали от дома.

О любовь лакримоза!
Лад, эсперанса, роза!

В ней фейерверки Перунов
Твои знамения, Рила,
Бояна вещие струны,
Гордые буквы Кирилла.

Щедростью ее лона,
Миссией вдохновенья
Оплачен космос Платона,
Юниверсум Эйнштейна.

И ляжет первенец в ясли,
И не распадется атом,
Весь мир от капельки масла,
Наполнится ароматом.




Убить пересмешницу



1.

Главное это нАчать,
Чтобы процесс пошел.

НАчать, облЕгчить, углУбить.
Молодежь говорит: «прикол».

СССР, сами помните,
Была такая страна –
Я в ней искал консенсус,
Но не нашел ни…
Но помешал сатана.

Россияне!
Соотечественники!
Гыраждане!
Сыновия!
Дырузья!

В городах и деревнях,
ПэГэТэ и ЗАТО!
 
Жить вы будете плохо.
Но недолго, зато.

Абыкак.

Абычо.

Абыхто.

Мы выясним, кто есть ху.

Вокруг одни ху есть кто.

Живем мы сегодня хуже,
Чем жили  еще вчера.
Но лучше, чем будем жить завтра,
И это уже ура.

Наши внуки и правнуки
Позавидуют нам, а Бог – есть!
Вот такие вот пряники.
Молодежь говорит: «жесть».

Жители нашей республики –
Отойди, папарацци! –
Будут кушать нормальные
Человечески яйцы.

Только взялся за яйца,
Сразу масло пропало.

Всю Европу обуем,
Всю Европу обставим,
Всю Европу умоем,
И нам все равно будет мало!

В этой стране А и Б
Сидели всегда на трубе,
Так почему ГБ
Не может сидеть на трубе?

И почему вы решили,
Что каждый может иметь?

Кто это постановили,
Что каждому надо давать?

Умные, Бенина мать.

Но вылезать-то надо,
Надо нам вылезать,
Как вылезать не знаю,
Но надо нам вылезать.
Вы ж лучше меня понимаете,
Что надо ж нам вылезать.

Когда выдернут ядерный зуб,
Мы, как дохлый лев, будем голые.
Вот и думайте, головы,
Про бесплатный суп.

Такая вот загогулина,
Такие вот три рубли,
Такое вот харакири,
Ты понимаешь ли.

Не тот это орган, правительство,
Где можно лишь языком.

Раздуют жабры политики,
Каждый стучит хвостом.
Стоишь, дурак дураком.

В харизме надо родиться.

Тебю у нас нет в меню.

Пусть я стану, как старая дева,
Но народу своему  не изменю.

Аппетит приходит во время беды,
А в рекламу я влез из нужды.

У России есть три союзника –
Армия, флот и я.

Лучше вы не рубите
Сук, на котором сидите,
А не то нам не побить МамаЯ.

Хотели сделать, как лучше,
Получилось – как всегда.

Вы спрашиваете, когда?
Тогда, когда тогда!



2.

Если есть сапоги и фуражка –
Будет выпивка и закуска.

Если мозги утекают,
Значит, есть чему утекать.

Это вам офицеры,
Это вам командиры,
А не какие-нибудь Пуси-райт.

Кто спрятался по пещерам –
Пусть и сидит по дырам,
А кто не спрятался, я не виноват.

Терроризм и мать его, коррупцию,
Иранский след –
Выковыряем со дна канализации.
И чтоб: «Проверено, мин нет».

Пашу, как раб на галерах
(А кто-то кайфует в гаремах).

Подводная лодка сгорела.

Сижу в бронированной банке,
Не шейх, не царь, не султан.

Стерхи летают в Афган.

Это же трагедия,
Один такой на свете я.

Вся собака в России зарыта,
А не в Штатах, и не в Уганде.

Больше не с кем и поговорить-то,
Как не стало Махатмы Ганди.



3.   

Заряженному танку в дуло не смотрят.

В чужое АО со своим уставом не лезут.

Рожденный брать – давать никому не может.

Пока ты семь раз отмеришь, другие отрежут.

Светло, как у Малевича в том квадрате.

Гомик гомику люпус не съест.

Весело, как у Ленина в мавзолее.

Бедным подаст собес, а начальству бес.

Вам – «Севильский цирюльник»,
А мне бы цивильный серюльник.

Каждой твари по паре! – угрожает препод.

Мы с ней в прямом эфире, а тут ее муж идет,
Морда страшней Карабаха, крупный рогатый кот.

Мой дядя – самых честных не правил, а грабил.

Ты наш медведик, а мы, народ, твоя зайка.

Живешь, и все лайкаешь, как ездовая лайка.

И все-то кликаешь, вот и беду накликал.

В кругу друзей коробочкой не щелкают.

Нам путч, так бархатный, а путь, так шелковый.

Не пей из колодца, наплевать придется.

Был бы человек, а статья найдется.

Ломит солому сила: де факто, де юро, де било.

Все бабки отмыть – не хватит на Мэйле мыла.

Где совок, там и мусор.

Язык доведет до киллера.

Наглость — второе счастье:
С корабля, да на баб.

Не суй свой взнос в чье-то дело.

Солдат считают по осени.

С мэйлом рай в шалаше.

Думаноид! Уменьши хап!

Лучше колымить на Гондурасе,
Чем на Колыме гондурасить.

А овцы-целки под норок бриты.

А баба с возу – и волки сыты.

Жизнь это вредная штука,
От нее умирают.

Один в поле не понял.

Друзья познаются в бидэ.

Где ты, вагон, в котором всем доверяют?
Мне отвечают хором: в Караганде.
               
 

4.

Всех не погуглишь!
Всех не забанишь!
Всех не испиаришь!
Всех не перетроллишь!
 
Не отгондурасишь!
На кидок не кинешь!
Всех не заакбаришь!
Всех не отвампиришь!



5.

Забью я всей Вселенной стрелку.
Порву ее, как Тузик грелку.

Фортуне-дуре дам в табло,
Срублю с судьбы, хотя б, бабло.

Сыр бесплатный в мышеловке,
Рупь громадный на Рублевке.

В вашем омуте черти водятся?
В нашем омуте черти топятся.

Если слышен денег шелест,
Значит, лох пошел на нерест.

Дурак, учи матчасть!
Хотя б, учись молчать.

Покуда голы вы –
Включайте головы.

Если свиньи отелились,
То пастух в обломе.

Если почки отвалились,
Поздно пить боржоми.

Я раскатывал губу,

Вешал на уши лапшу,

Гнал волну, бузу, пургу,

Брал на понт, сливал инфу,

Жох, кидала, разводила,
Съел с горчицей крокодила.

Зафурычил лохотрон,
Отсудил у черта трон.

Ан, цвай, драй –
Лайф, кайф, драйв.

ИМХО:
Йо-хо-хо!

Обо мне пишите триллер:
Жил-летал  – в натуре, трикстер.

Ниже плинтуса спускал
Конкурента.
И закатывал в асфальт.
Сакраменто!

Ништяк?
Наждак!

Приказано выжить.
И ближнего досуха выжать.

Да вот, самому-то потом
Из ума бы не выжить.

В чем фишка?
Всем – вышка.

Хочешь Бога одолеть,
Да придется околеть.

Про твою непруху
Знают лярды школьников.
Не руби старуху,
Родион Раскольников!



6.


Лэптопы да гаджеты.
Где ж ты, милый? Гад же ты!

Променял меня на клаву.
В форексе нашел халяву.

В Бобруйск, жывотное,
Жирное, потное!

В пейсбуке европейсы,
Хоть ап стену убейси.

Все нынче ежики
Имеют бложики.

Каждая теперь –  секс-бомб,
И подайте ей флэш-бомб.

Как включил эккаунт –
В лоб тебе нокаут.

Вы налейте мне сто грамм,
Перекрещусь, и в инстаграм!

Как зайдешь в вэцап –
Рак за руку цап.

Аффтар, жги!
Пеши исчо,
Чтобы стало горячо.

Прекратите, пацаны,
Пиар во время – эх! – чумы.

Не вполне достигнешь счастия,
Если чатишь без зачатия.

Выучившись cелфи –
Фэйс храните в сейфе.

Жить не по лжи.
Жить по LG.

Я куплю себе Армани,
Агромаднейшие мани.

Присмотрю себе шинель
По лекалам от Шанель.

Самсунг Гэлакси?
Возьму, гран мерси.

Тот, кто носит Адидас,
Завтра родину продаст.

Опять провайдеры соврали -
Сорвали сэмплинг самоваров.

Проворовались мэрчендайзеры,
Все мэрчендайзерш мэрчендайзили.

Вот жись,
Держись:

Скок-прыг  –
Тролль, фрик.

Фол, фэйк,
Фак, фиг.

Пинк кинг?
Блэк стэк!

Блеск, шик.
Шок, пшик.



7.

Продавщицы-троллялицы,

Попугаи-тролляляи,

Диссертанты-троллялянты,

Диссиденты-тролляленты,

Патриоты-тролляльоты,

Протестанты-троллялянты,

Либертены-троллялены,

Демократы-троллялята.

Труль-ля-ля, да труль-ля-ля.
Троллль-ля-ля, да тролль-ля-ля.

Честь и слава Троллеславу,
Троллялинскому хвала.


8.

Сидят в ноутбуке
Злые буки.

Постовые постов.
Вестовые нон-стоп.

Лебеди лэптопа.

Иеремии времени.

Эльфы-гвельфы.

Единороги рока.

Генералы печальных комментов.

Моторолы ментальных моментов.

Фраер с факером.

Хакер с файером.

Инфант с фантой.

Фанат хунты.

Паломник с ломкой.

Любезник бездны.

Он зомби с зуммером,
Из зомбоящика,
Где звероящеры
Сидят, с безумием
В глазах-изюминах.

Мистер Твистер –
Бывший министр.
А Митя с  Витей –
Министры твиттера.

Войск диванных комиссары.

Ветераны холивара.

Доны – ах! – Армагедона.

Осы – эх! – Иосифата.

И гиены – ох! – Геенны.



9.

Бабочки,

Бабы,

Толстушки-баобабы,

Бэби,

Бабуины,

Бабетты,

Барби.

С ботоксоми, баксами,
Бруликами, бантиками,
Бобками-собачками.

Бедные, богатенькие,

Беленькие, бяки,

Богини,

Байкерши

И просто бабушки:

Новые русские,
И старенькие, грустные.

Девочки и женщины,
Венчанные и невенчанные.

Стройные вилиссы
С ароматом мелиссы.

Томные сирены
С ароматом сирени.

Гордые царицы,
С ароматом корицы.

(В общем, все на свете, брат,
Лишь парфюм, дезодорант).

Юные русалочки,
Играющие в салочки.

Бойкие пиратки,
Играющие в прятки.

Ласковые мурки,
Играющие в жмурки.

Ведьмы и ведьмессы,
Феи и принцессы.

Чухломские Чичолины,
Магадана Магдалины,
Черкизонские камелии,
Арбатские камеи.

Гейши, биксы, профурсетки!

Лишь вчера еще – Светланы,
Алёнушки и Татьяны,
А теперь –
Экскорт-гёрл.

Дульцинеи и Джульетты,
Маргариты и Одетты,
Травиаты-Виолетты
(грезили о вас поэты!),
А сегодня –
Кол-гёрл.

Кол – гол.

Изогнулась, как лемур,
Предлагающий лямур.
Ах гламурное ты Киссо,
Мерелин Мурло, мур-мур!

И сказала мне путанка:
Я как будто из-под танка.

Любовь придумали, чтоб денег не платить?
Деньгу придумали, чтоб можно не любить.




10.


Веснянка Васнецова.

Куст Кустодиева.

Левитация Левитана.

Серебро Серова.

Савраска Саврасова.

Малина Малевича.

Рубины Врубеля.

Шаги Шагала.



11.


Муллы на мулах.

Капуцины с капучино.

Раввины с рубинами.

Муслимы в муслине.

Зароастрийцы в зорях и астрах.

Папа с пасторами и пиастрами.



12.

Сталь Сталина.

Молот Молотова.

Камень Каменева.

Железо Железняка.

Калина Калинина.

Малина Маленкова.

Шип Шепилова.

Хрущ Хрущева.

Сусло Суслова.

Цена Ельцина (эль-цена).

Кобра Кобы.

Джига швали.




13.

Вынос мусора из избы.
Выпил Сороса из страны.

Би-би-си,
Не беси!

Си-эн-эн –
Свист гиен.

На тебя, Пентагон,
Заведен «Бесогон».

Ваш Обама –
Бум обмана.

Хилари,
Не хило ли?

Вики Нуланд
Все обнулит.

Джейн Псаки –
Все под хвост собаки.

Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а Трамп…

Пиндостан – по кустам!

Вашингтон-фашингтон,
Выйди вон!

Бакс американский –
Фак-с басурманский.

Пакс американо —
Пасть таракана!

Брюссель, Брюссель!
Обрюзг. Брысь в щель!

Ангела Меркиль –
Ангел померкший.




14.

Продан –
Америке продан.

Яйценюх –
На Америку нюх.

Прокурор Пшонка.
Какая пшенка.

Тягнибок –
Ткни-в-бок, 
Тянибакс,
Вырвиглаз,
Выбейзуб,
Тяни-толкай –
Кого хочешь, выбирай.

Поломойский-Каломойский.

А Турчинов – он Трупчинов!

Порошенко,

Петр Параша,

Он же шоколад-Петруша,

Поросeнок,

Потрошенко,

Попрошайко,

Распрощайко.



15.


Мы на рынке калачами
Торговали, не молчали:

Сахарны калачики –
Свадебны колечки!

На любовь вам, девочки – 
Золотые булочки!
На счастье вам, мальчики –
Бублики-рублики.

Повысохли крендели,
Политики сбрендили.

Печеньки майданные –
Сладкие, румяные.

С мельдонием пирожки –
Даже тронуть не моги.

Только наши калачи –
Горячи, как калаши.

Нуланд ела – офигела.

Маккейн, Маккейн,
Весь обсыпался в муке.

С уткой кулебяки –
Для Дженифер Псаки.

Ей – в газетах утки,
А нам – прибаутки!

Жирик наш калач сожрал,
Под пшеничную в стакане,
Сапоги прополоскал
Аж в Индийском океане.

Сам Сарай Обама
Кушал, его мама!

Тимошенко Юля – 
На макушке дуля.

Эх, русский калач,
Тише, Юленька, не плачь!

Закусите, Лось, Осел,
Конь в пальто!

Имидж, граждане, ничто,
Голод  – всё.

Конь-як коньяк выпил.

Калаш? Прицел? Выпил?

Калач коннект пипл!



16.

Я хочу в архипелаг
Под названием Гуд Лак!

Дивы – на Мальдивы!

Прапоры – в Саппоро!

Вали –
На Бали.

Двинь матрас
На Мадрас.

На Мадейру, пить мадеру.

Иль в Макао, пить какао.

Нет, на Яву, жрать халяву.

По Дунаю, снять Данаю.

В круиз!
Крутись!

И однако, в Ориноко,
Чтоб не очень одиноко.

А еще в Монголию,
Нюхать там магнолию.

Ты, Ванек, езжай в Китай,
И китайцев там кидай!

В Вену, чтобы не пропасть,
Надобно иглой попасть!

Полюбила я Париж – угоришь!
Не понЯл меня Париж – ты поди ж!

Ах, Ницца, Ницца
Нам только снится.

Прованс, Прованс – 
Нет,  не про вас!

Как ни пей, ни гуляй,
Весь туризм  –  Гулаг-лайт!

Что, Алжир –
Лишний жир!

Кап д`Антиб –
Не ахти.

А Монако?
Дурь, однако.

Сребрица –
Сердится.

Ибица –
Вздыбится.

Всех лучше –
В Алуште.



17.


Граф Рокфор.

Камарадо Камамбер.

Партизан Пармезан.

Эдам прекрасных дам.

Эдамер Эдема.

Вот тема: же те ма!

Дар Блю.

Люблю!

Под луной луга Сулугуни.

Моцартов аккорд Моцареллы.

Крест и слезы Лакрима Кристи.

Хамон?
Хам он!



18.


Петрушки-петросяны.

Мишутки-галустяны.

Канделаки, candy-luky.

Аховы Малаховы.

Урганты-руганты.

Карабасы-Алибасовы.

Якобы Якубовичи.

Навроде Мавроди.

Смехачи-многостаночники,

Шоумены-полуночники,

Витии Википедии,

Орки Лурки,

Зубры стиля.

Слов каталы, слов кидалы, слов наперсточники.

У них свеженькие лулзы –
Попадают точно, в лузы.

Наступают ололошники,
На базар пошли стеной.
Берегитесь, лохи, лошики –
Смоет смеховой волной.



19.

Заходи, Навальный
В кабинет овальный.
(Собственно, оральный).

Вашингтонский обком,
Ты вздыхаешь об ком?

Ё-мобиль, ё-мобиль,
Ля-ля-лям тебе, буль-буль.

Мост Большой Дурицкий?
Нет уж, Москворецкий.

Венедиктов,
Веня дикий,
Просто Веник,
Вечный диктор.

Не Невзоров, а Неврозов,
(у едросов нет вопросов)

Не Таня, но Ларина –
Вся проскипидарена.

Ксюшадь –   
Кого бы скушать.

Веллер –
Включи пропеллер!

О, Евгения Альбац!
Офигения эрзац.



20.


Эхо Москвы:
Лиха хи-хи.

Мельник, мели
Тонны трухи.

Полный абзац.
Лютый альбац.

Хохот Хайфы.
Сладость мацы.

Пипл слушает.
Ухо в мучкЕ.

Все скушают
Эхомячки.

Вам поцреот
Сопли утрет:

Йеху в Москве!
Духа амбре!

Плюха уму!
Пруха – кому?

Скажет Госдеп –
Спляшут и степ.
 
Эх, йо-хо-хо!
Ходка в СИЗО.

Тепла кашка
В палате Кащенко.

Мумия, фу!

Мордор, гори!

Мороки, тьфу!

Кремлядь, умри!

Мхом зарасти!

Згинь, крокодил!

И снова хоббит
Трубит, как в хобот:
Нет, вы – не мы!

Прощаю клекот,
Колючий локоть
И ум взаймы.

Хуже, когда:
Глухо-немЫ
Говоруны.
 
И вместо эха –
Уханье тьмы.



21.


В Цюрихе шуршит шелками
Желтый дервиш из Алжира
И, жонглируя ножами,
Штуку кушает инжира.

У Эйфелевой башни
Нехило сносит башню.

На Шанз Элизе
Нет шансов уже.

Пикадили с покер-фэйсом:
Пики сдали с черным перцем.

К шаху шла шахиня,
До полу накидка.
Шаг – она шахидка!

Швах!

Вахабит –
Вах! Убит.



22.

На ревю у шефа чукч
Зажигал толпу Шевчук.

Пугачевщиною Алла –
Галкина не напугала.

А Лариса Долина
Дождалася доли – на!

Цискаридзе –
Фишка цирка,
Чарка чачи,
Шишка шика.

Семь Пелевиных в пенале
Сами себя пеленали.

Воле учит Волочкова –
Вопль из каждого алькова.

Анна Нетребко
Держится крепко.

И Венере, пусть безрукой,
Служит верно наш Безруков.

Каннские львы ли
Нам венки не вили?

Нобили-шнобили
Премию угробили.



23.


Дайте чего-нибудь суперского,
Чтобы много любви и войны.

Дайте роман Достоевского
«Братья Карамзины».

Принесите мне Карлу,
Как его, Дурандот.
 
Мне бы Мигеля Сикейроса,
«Тонкий кот».

Дайте что-нибудь классное,
Дайте русскую классику.
 
Дайте Фонвизин «Водоросль»,
Пушкин «На Волгу выть».
 
Гойфмана «Крошку Цимеса»
Тоже не позабыть.

Есть еще шоу такое,
Мамы Парижской собор.
 
Еще на уроке требуют –
Драйзер Тореадор.

Белкин-покойный, «Повести».
«Карл-Маркс и на крыше малыш».
 
Дайте для иллюстрации
Картину Рожкина «Шишь».

Мне бы чего-нибудь дамского.
Маразма мне, Роттердамского.

Автор Европепид,
Название «Царь Эпид».

Д.К Мирон «Пока чего».
«Старуху Из…» Издалека.
 
Мне бы стихи Пастернака
В переводе С. Маршака.



24.


Всюду терема и термы.

Всё соборы да заборы.

Всё трущобы да хрущобы.

Брежневские корабли,
Они нынче на мели.

Сталинки для стареньких
Новеньким – собянинки.

И панельки,
В них постельки.

Новостройки-выселки,
Вавилоны спальные.

Сараюшки, караваны-форд и караван-сараи.

Избы на куриных ножках ,
В них на ужин – ножки Буша.

Виллы – в бок владельцам вилы.

Клуб любителей, как будто
Будды, асов Кама-сутры.

Йоги во священных ступах,
Ступы с бабами-ягами.

Нищеброды по Бродвею
Бродят, встречных обдирают.

Нищие и ницшеанцы.

Любера и либералы.

Ватники и колорады.

Хипстеры и хиккомори.

Веб-салон «Шалтай-болтай».
Клуб ночной «Дарина, дай!».

Вот журнал "Брехалов-ньюз»,
Альманах «Трынделов-тайм».

Бла-бла-бла, и вой, и лай.

А еще ж/д вокзал,
Ожиданья грустный зал.

С ветераном дядей Степой
Коль не в стельку,
То со стёбом.
Стопарем и гопом-стопом.

С шаурмой, судьбой хромой,
Оккупантскою сумой,
Клетчатой, само-собой.

Бар для бар.
Базар с кебабом
И в кадушке баобабом,
По рядам шныряют бабы.

На лотках все персики,
Элитные пёсики
И котята-персики.

Да еще из силикона
Надувные перси.



25.


Санька Соньку-Нефертити
Вез на санках в Нефиг-Сити.

Неферитити-с, не вертитесь!

Пирамида на пути,
Не объедь, не обойди.

Каменная? Лубяная?
Нет, представьте, ледяная.

Снег блескучий сыплет.
Ледяной Египет!

Правда, это лишь скульптура,
Но какая скользотура!

Сам-то Санька – хоп, в сугроб,
Ну а Сонька – чуть не в гроб!

Приземлилась Сфинксу на спину.
Забодать его, анафему!

Эй, Сфинкс!
Ты свин-с!

Хоть в веках имеешь трон,
Наших девушек не тронь!

Храбрый росс
Сфинкса – в нос.

В саркофаг
Сфинкса – шварк!

...Битые сфинксы
Вставили фиксы.

А сфинксов интенданты
Вставили импланты.



26.
 

Карлик на "Кароле",
Клара – его краля.

Были королями,
Поменялись роли.

Грусть на карнавале.
Страсть на корвалоле.

Ретро-Корлеоне.

Он в её кораллах,
А она коварна.

С краденым кларнетом,
С красавцем-корнетом.

Карл Кларе подлил кураре,
А Клара – крысиного яду в кларет.

Карл у Клары украл рекламу,
А Клара у Карла украла бюджет.



27.


И шипят скороговорки, будто шкварки в сковородке.

Самогонка в самоваре.

Чертенята в аватарке.

Штучка в брючках.

Чушка в шерстке.

Чача в чаше.

Чита в чаще.

Чукча в чуме.

Чухче в чате.

В чешуе осклизлой щучка.

В чистом поле – черный ворон.

В Черемхово – чебуреки,

В Чухломинке – чупа-чупсы.

В черевичках все чувырлы.

В мягкой шляпе Чиполино.

В шоколаде Чичолина.

Чучело в Чертоблошинске,
А Чучундра – в Чунго-Чанге.

Щеневмерла в вышиванке:
– Я приеду к вам на танке!

– Как, Галактика, дела?
– Да, как вирус Эбола.




28.

Мы строили, строили,
И вот, построили.

Но что построили,
Пока не поняли.

А тех, кто поняли –
В сети затроллили.

Денег нет, пока держитесь.
И когда-нибудь дождетесь.
Пусть сегодня прослезитесь,
Но уж точно, оборжетесь. 



Клеветникам России

В воронке черного торнадо,
Того, что прямиком из ада –
Постой-ка, годы и века,
И зашатаешься слегка.

Здесь мышьи клики всех кликуш
И хитрецов, сорвавших куш:

– Вы быдло, скифы,
Голь и шваль!
Плебс, унтерменши,
Рашэн швайн!

Вы ханские рабы, холопы,
Вы колорадские жуки,
Вы просвещеннейшей Европы
Отсталые ученики.

В броне медведи, аллигаторы
С отверстой алой пастью,
Агрессоры и узурпаторы
В глазах с дикарской страстью.

Пристали ль вам названья: этнос,
Электорат, популус, демос?

Не оправдавшие доверия
Цивилизованного мира
Вы – мирового зла империя
И черная дыра эфира.

Трэш, Мордор, офисный планктон...

О, вечный наш Армагеддон!

О, роза, сила,
Звезда, Россия!

И мы под ненависти ветром,
Рок неотступчивый кляня,
Самих себя во всем виня,
Чуть не поверили наветам.

Всем изворотливым изветам.

Из щелей Инферно – приветам.

И не сносили б головы.

Но вслушайся:
Я, мы, ты, вы!

И: он, они, оно, она!
Звезда, любовь,земля, весна!

Знай, брат – они неотменимы.
И мы с тобой непобедимы.

Не торжествуйте же, витии
Заморские – вы нас сплотили.

Зовите, как хотите: ватники,
Матрешки, ваньки, лапти, валенки.
Но мы надежду всей Земли
От ваших демонов спасли.

И чем надрывней клевета,
Тем ближе русская мечта.

Мы соль земли, мы свет небес,
Мы души, гомо сапиенс.

Мы люди-братья. 
С нами Бог.

Мы есть Россия.

Вот итог.



Славянское заклинание


Полония, заполони,
Ты полыхни полынью в полночь,
Явись передо мной, исполнись,
Какая есть, без пелены.

Сорви одежды Чехия,
Сожги в печи, но не сгорит дотла
Писателя-дракона чешуя,
И кожица любви лягушачья,
И Тихо Браге плащ, из лунного стекла.

Не бойся, Венгрия,
Чумного поветрия:

Крыса в тюрбане
Едет на шарабане,
Строит рожи.

А барабанщик Ингвар - барабанит
По собственной коже.      

Мурлычь, Румыния, нежная рысь,
Ярись, не смирись.

Есть, ласточка-Словения,
Для песенки мгновение.
Не умолкай, пой,
Ты с немотой спорь.
             
Руссия, Сириус, утренник сиз.

Русская искра, проникла, без виз
В легкие, в сердце, под кожный покров,
В кровь.

Россия – рана, Россия – шрам,
На Сириусе хрустальный храм.
Я никому это не отдам.

Сербия, покуда не пора,
Закуси узду из серебра.

Сербия-сердце,
Моя сестра!

Война не танец,
И смерть не игра.

Но скоро настанет
Серебряная пора.

Смерть, с червленым серпом,
Плачет над сжатым снопом.

А Сербия, сверкающая кобылица,
Бьется, смеется, мчится.

Бросьте хлыст и узду!
Не стреножить звезду.

Не верьте смерти,
Барышники-черти,
А Руссии, Сириусу, верьте.



*          *          *

Украина, Украина,
Окровавлена,в руинах.

О, русалкино тело
В священном Днепре!
Для чего захотела
Сжечь себя на костре?
 
Панночка, самоубийца!

Не умереть, а сбыться!

О, жизнь!
Зажгись!

В окне  – Донец,
В окне – луга.
В огне Донецк,
В крови Луганск.

О, перекрестись, рука,
Как встарь, на Дары волхвов!

Души под облака
Собирает любовь.

Тонны могильных плит
Подымает небесный магнит.

Воскрешает любовь.
Ненависть лишь казнит.      
             
Ненависти слова –
Рвота бесовских ртов.
Есть у любви права,
Побеждает любовь.

Волга русской весной
Выйдет из берегов,
Волга встанет стеной,
Мы не сдадим любовь.



Библейские имена


Свиток с притчами ветхими –
Как сума с самоцветами.

Со всеми рассказами,
Плачами, песнями –
С алмазами,
Ожерельями, перстнями.

Не читав еще, знала заранее,
Что Псалтырь это пластырь на ране.
Боль? Ступай посолонь
И распевай псалом.

Всех страшней Каббала –
Древний плен, кабала.

А сиянье-Зогар,
Эта книга из книг –
Смуглой кожи загар,
Азазель из зеркал,
Золотистый двойник.

Корешок мандрагоры:
Шок и мантра от горя.

Мне б, во всей Ойкумене
Только профиль камеи.

Среди тысяч религий –
Только взор ясноликой.

Все Сепфоры, Омфалы
Жгут: сапфиры, опалы.

Сара – это царица
(Зорька, star и зарница).
Есть у каждой из Сар
Дед – серебряный царь.

Свадьба солнца с луной –
Суламифь,
И в конце, как заявлено, миф.
Солнце-миф, sole-миф, соло-миф,
Соломоновой славы миг.

В обмороке Эсфирь:
Сон, небесный эфир.

А огарок Агарь
Это ревности гарь.

Голубок Галилеи
Гулит в аллее.

Каменеет Магдала,
Мага ждущая, дара.

Или вот Назарет,
Посещенный Мессией:
Лазарет, на заре
Весь туманный и синий.

Назарет туманной юности –
Ах, к чему все эти странности?

Ах, иврит!
Ты – иприт.

Чудище из пустынь:
Вой и зык.

Святыня святынь –
Живой язык.

Отчего так знаком
Этот древний дракон?

Монстр, насмешливо-грустный,
Голем с глиняным сердцем.

Ты – подсушенный русский,
Пересыпанный перцем.

Перемолотый с ладаном,
Скорпионовым ядом,
С канифолью, ванилью,
Могильною пылью…


            
Стихами удивить Россию


Стихами удивить Россию
Кому, читатель мой, кому?
Грехами удивить Мессию
Какому Ваньке-Каину?

Здесь, только сунешь в землю кол,
Взойдет частушек частокол.
Созвездия над бором –
Рассыпанным набором.

Стихами удержать Россию,
Квадригу, на крутом краю?

Молюсь ли, плачу ли, корю,
Титаник тронется ко дну,
И древо жизни на корню
Качнется, в сонной сини.

Здесь байки травит кот-Баюн,
Здесь каждый юный Гамаюн.

Стихами улестить Россию?
Нашли разиню!

Здесь выезжает конь в пальто
На дровнях местного ЛИТО,
Но как он не лютует,
А все же, не летает.

Девятый, медногорлых, вал.
Звучи, бряцающий кимвал!

Но распускается росток
Из четырех листочков-строк.
Клинками Клина он заклят
И серебром Сибири.

Он Волгою разбойных воль
И часовыми Чусовой
Оставлен в силе.

И ждет, тоскуя, весь народ,
Когда же в небе запоет
Царевич-Сирин.





Цунами
      

Евгению Евтушенко.


«Удару тайфуна подверглась бухта Золотые Двери...»
(Из радионовостей).


1.

Я въеду в Златые Двери,
На серфинговой доске.

Здесь все мои потери,
Словно райские звери,
Нежатся на песке.

Праздник, свет, островок
В океане тревог.

Вы ль его сотворили,
Ласточек эскадрильи,
Проносясь над водой,
Как любовь над бедой?

Или, в пестром трико,
Победительным жестом
Маг-чародей Фуко
Тронул, кленовым жезлом?

Может, его напели
Дождевые капели,
Или детеныш льва
В рифму нашел слова?
            
Меж поцелуев двух
Жизнь – одуванчика пух.

Жизнь – как пробел в строке.
Жизнь – как сверло в виске.

Есть у меня, по крайности –
Горести для и радости –
Лирика, луч в руке.


2.

В слово свое поверь,
И отворится дверь.

Слово – жизни король,
Ее золотой пароль.

Это всего лишь звук,
Источник счастья и мук.

Это припухлость губ,
Гром архангельских труб.

Меж избранными, своими
Это Господа имя.

Это жизни зенит,
Главный ее магнит.



3.


Ночью полярной, Господи –
Страшно гулять под звездами.
И знать: печали закон
Незыблем, как Орион.

Ждешь спасенья, рассвета ли.
Рассвет наточит кинжал.

Люди, вы мне поведали,
Что у судьбы сто жал.

Пусть они станут сонетами,
Верилэ, триолетами –
Все, кто меня обижал!

Ввергнутые в Мальстрем –
Стансов, баллад, поэм!

Сами будьте поэтами,
Каждому хватит тем.

Ведь, сотворивши стих,
Знаешь, что демон – стих.

Строчки – нет, не лукавство! –
От напастей лекарство.


4.

И я, обнявшись с цунами,
Обменявшись с ним именами! –
На остром жизни краю,
У всех тебя отобью.

У весенних путанок,
У гламурных метресс,
Странных – ах! – марсианок
И Христовых невест.

У державных цариц,
У лихих продавщиц,
Неофиток, фанаток,
Белых, черных, мулаток!

У юной куклы в корсете,
Хитрейшей  ведьмы на свете,
У тысячи смайлов в Сети.

Обещаю, вдвоем
Мы от всех ускользнем.


5.

Хоть верхом на пантере
Или в объятьях джинна –
Узко горло кувшина –
Ворвись в Золотые Двери!

Любовь – это ведь цунами,
Цена ей: навеки с нами.

Нет, не бряцанье струн
Лирика – это тайфун.

Вот, взметнулась волна,
Над мирами, вольна,
Никому ничего не должна.

В шаге от наважденья –
Смерчи и наводненья.

Даже фата-морганы,
Сердцу наносят раны.

И бессмертные строки
С рифмами, ритмом рубленным
Так пристрастно жестоки
К смертным нашим возлюбленным.

Закрутилась воронка
В океанских зыбях,
Как вкруг горла веревка.
С неба нисходит страх.

Бурей взрываясь, море
Стонет: mеmento mori!

И все в ночи орхидеи
От ревности похолодели.


6.

Ты, Европа и ты, Индостан,
Если б знали вы сердцем упорным,
Как умеет любить ураган,
Как умеет он быть покорным.

В самый последний миг –
Эту землю и небо
Пожалей, этот мир,
За то, что другого не было.

И цунами с разбега
Остановилось у брега.

Больше не хлещут ливни,
Слоны опустили бивни.

Страшных сказок каскад
Откатывается назад.

Раковиной перламутровой
Раскрывается утро.

И вновь, ступивших на сходни
Туристов – встречают сводни.
А девчонки в витринах
Улыбаются, смерть отринув.

И верная чья-то жена
Ничуть не раздражена.

Вселенная спасена!

И танцуют сирены
В Генуе и Сорренто.

И загорелый Ромео
В дальнем порту Пхукет
Несет, в руках неумелых
Невесте – лилий букет.

Вот, отчалил на яхте
Каин, в свой вечный ад.
За штурвалом, на вахте –
Яго, зол, виноват.

В голубом покрывале
Спи душа, как дельфин!

И знай, средь полярных льдин –
Мы солнца не убивали.

Ни один светлячок
Не погасил огонек.

И ни один ребенок
Не зашелся в плаче, спросонок.

Радионовостей
Не жди, как скорбных вестей.



7.

Но что же, что делать мне,
Дельфину на простыне,
Выбросившемуся из моря
В приступе горя?

В сиятельной  вышине
Я может быть,  мир спасла.
Но на житейской волне –
Не дотянусь до весла.

И ты сказал: не печалься,
Не жалей ни о чем,
Отчаянье близко к счастью:
Тепло, теплей, горячо.

На последнем краю
Обернись! За спиной – я стою.

Будут Джульетта и Мэри
Судьбою меняться с тобой.

И Золотые Двери,
Под хрипящий смерти гобой
Никогда не размоет прибой.            
         



Стихи из романа "Далио, код судьбы"



1. Фатализм


В Книгу Судеб внесено.

На роду написано.

Сивилла Кумская предсказала.

Марфа-раскольница нагадала.

Оракул из Дельф.

Шервудский эльф.

Дядя из воров, с рыночных рядов.

Звездочеты ли - Каспар, Мельхиор и Бальтазар (отвечают за базар).

Грядущего касанье почуяла Кассандра.

Вспыхнула карма, как нить накала.

Мойра снизошла.

Парка нить сплела.

Такие дела.



2. Далио


Не фантомы -
Лексические фотоны.

Громы лиры,
Бессмертия эликсиры.

Голуби счастья,
Облатки святого причастья.

Перечеркнувшие все измены
Атланты бессменные
Ойкумены.

Отнюдь не мистика.
Не фанастика.

Не словесная гимнастика.
Не софистика.

Как ни рассудим -
Коды судеб.

Как ни назови -
Пароли любви.



3. Байкал



Накатило, запел вития:

Якутия - планеты выя.

Чукотка - чудес щепотка.

Оймякон, в горле ком.


Урал - астрал.

Алтай - летай!

Эвенкия - весны эйфория.

Енисей - над Вселенной всей. Королевич мой, Елисей.


Вдохновение.

Воздуха-духа вдыхание.

Волхование.


Долгое эхо.

Вдоха ли, смеха.

Лиха ли, страха, земного праха.

Но греет доха, розовеет щека,

До ресничного взмаха.



В Сибири -

Меня любили.


Откликнется где-то вдали:

Иркутск - середина земли.



О, что за страна, коль такие у ней имена.



Хамар-Дабан.

Хужир.

Ольхон.


Узур.

Айран.

Чильчи.

Танхой.


Танцуй, лихой Танхой.

Сплетай узор, Узур.

Точи лучи, лечи,

Учи меня, Чильчи.

И поутру, Айран,

Проснись, от счастья пьян.


Нерюнгри - только не умри.

Тибильти - если можешь, прости.


Поселок Мама - дождись меня, мама.

Бодайбо - подай, Бог.

Шилка - на запястье жилка.


Солнцепадь и Селенга.

Две подруги, две реки.

Это Солнце и Луна.

Серебро, золотники.


Юг и север.

Свет и тень.

Жар и холод.

Ночь и день.


Явь и сон.

Слеза и смех.

Боль и радость,

Жизнь и смерть.


И есть на Байкале ручей по имени Жизенька.


Беркакит - берег, беркут, скит.

Акатуй - атакуй!

Чор-чублы - черные валы.

Сарма -  буря, гибель, тьма.


Бугульдейка - гуляй, чародейка.

Энхалук - восемь рук.

Ялга - баба Яга.

И дед Шаражалгай - ругай ли, не ругай, шарахни, зажигай.


Ольхон - волхв он.

Хужир -  держи!

Хамар-Дабан не сплавишь в бан.

Родная мама  - не обман.


Чивыргуй.

Утулик.

Онгурён.

Кирдылык.


Под дых!




4. Европа


Фонтаны фантазий.

Шампанского шутки.

Дыхание дУхов.

Бассейны веселья.


От скуки, загробной ли муки, спасенье.


Спектакли, магические, как пентакли.

И шоу, в прельщениях шума большого.


Все венские вальсы,

Рыданья органа,

Витражи Прованса,

Альгамбр анальгамы.


Капризы прозы

Не лечит прозак.


Свободы токи

Нас жгут, жестоки.


Но в сторону Свана

Мы все же званы.


Осанна, великие строки!


В объятьях Европы

Хотелось - чего бы?

Русалочьих шалостей,

Розочек алых

И солнечных салочек.


Там девочки-мальчики

Катятся с облака в саночках.


Порхают в эфире

Верхом на Зефире.


Безумного рая срывая

Созревшие яблочки.


И мне бы, и мне бы

Ворваться в ту небыль, в то небо.


Ошпарено клятвами нёбо

Вассала до гроба.


Но взгляд, Европа, твой лукав

И полон кроликов рукав.


Фэйк, запеченный в кейк.

Крем, подсластивший мем.


Лестница вниз - без виз.

Гетто, без дна и света.


Обернешься, и - ложь.

Густо. Сплошь.


Наперстки не новы,

Но сыты всегда крысоловы.


Повыдохлись хоббиты.

Бдят русофобы да роботы.


И тянутся с хохотом

К нам, незатоптанным,

Холдингов хоботы.


В тату ее кожа -

То клейма воровки.

И все же,

Заплачет в ночи клавесин -

Люблю, выбиваясь из сил.



5. Прощание


Уймись! Полно!
Дымись, полночь.

Весны порох,
Пылай, сполох.

Я улетаю,
Блистая, таю.

Тетрадь листая,
Не заплутаю.

О, что за сила
Меня носила?

Опять нагрянет,
Скрутит, изранит.

Потом покинет,
Но не остынет.
В нети не канет.

Мой принц, Слово,
Придет снова,
День настанет.


*             *            *

Белая снежка,
Снежная белка,
Прощай, моя нежность,
Моя безделка.

Звуков стая,
На небо стежка.
Может, побудешь еще немножко?

В даль помашу,
Головою кивая,
Как неживая.

- Жди, напишу!


*             *             *

Взглянув на меня, ты не скажешь: святая,
Но скажешь: светает.

Не ахи и охи, а только сполохи
Текущей эпохи.

Не лики религий,
А лишь лебединые клики.

И льдинки.
И очи страницы моей, лебединки.

Свеченье, сиянье.
Сметенье.

Свиданье.
Страданье.

О верьте - не верьте.
Стихи - отрицание
Смерти.


*              *              *

Иду, куда меня зовут,
Где с месяцем обнялся пруд.
Где ландыши забыли страх
В своих росистых жемчугах.
Где ласточкины крылья
Раскрылись без усилья.

В волны ль бегучие,
в пески зыбучие,
к иве плакучей,
крапиве жгучей,
репьям ползучим,
ключам горючим,
чащам и кручам,
тучам летучим.

По тайной тропинке,
к сычам на поминки,
по  дорожке лунной,
к русалке юной,
по калиновым мостам,
по кувшинкиным листам,
по свирельщика перстам,
да к полуночным звездам. 

К утятам гадким,
К воронам белым,
И без оглядки,
И не за делом.

Где я - невеста,
Где мы - семья.
Туда, где место
Таким, как я.

*             *            *

Не рыдайте, сторожа,
День грядущий сторожа.

Петухами вскрикиваете:
Куд-куда, куд-куда?
Ах беда ли, лебеда,
Все едино, господа.
Не закудыкивайте.

Не тяните,
Солнце уж в зените.
Не кляните,
Обрывайте нити.


6.  Худсам и пост-тру


Лед озера, его торосы  -

Лунные трассы,

Алмазные росы.


Скульптуры самой натуры.


Чистые.
Искристые.

Искренние.
Истинные.

Как Библии притчи, Корана суры.


Авангардная элита в миг один в под плинтус слита.

Поп-арт пошел на спад.


Суррогат.

Сюр, ты  гад.


Самодеятельность честней,
Черт уж с ней.

Вся ее палитра - на пол-литра.

Лучше, что ли, крокодайл, от него и пропадай.

Иль дорожка смарт-кокоса - посмотри на это косо.


Там, в ДК,  им остается грызть

Лишь в мозолях собственную кисть.

В ПОрижах,  ЛондОнах -
То же, но в гондонах.

Наши-то не хуже слимпампостят.


Смотришь, а шедевр гниет в компосте.

И никто, никто его не постит.


Все показы,

Все проказы -

Мимо кассы.


Ох, спаси, Дали, Пикассо!


Пипл не хавает,

Денег-славы нет.


Я поэт, зовусь я Цветик,

От меня вам всем приветик.


Ты картина, я портрет.

Ты скотина, а я нет.


Кто ты есть, художник?

В модном худи дождик.


Лахудра без уда,

А лох не без блуда.


Если стал никем,

Значит, спал не с тем.


Вы художник? Очень мило.

Вот вам тряпка, вот вам мыло,

Выходите-ка во двор,

Мойте стены и забор!


Черный - черт ему не брат -

Пропуск в вечность нам, квадрат.


Жанра два - живая пись

И нетленка, зашибись.



Кря-кряклы.

С крадеными мираклями.


Рубенсы дефекации.

Рафаэли по акции.

Гоги вы и Магоги - но увы, не Ван Гоги.


Всех эстетик сутенеры,
Мировых гармоний воры.

Секс-инструкторы искусства,
Вывернув его до хруста.



7. Периферия


Иркутск вздыхает, кто ж его хает.

Кто пьет Байкал? Всяк его алкал.

Сверкай, Ангара, Ниагара добра.


И смотрят в глаза, не мигая,
Всей магией располагая.

Особый дух, дыхание окраины.
Пусть и бескрайней.

Тяжелый вздох ее и выдох.
Где вход, уж  там и  выход.

Периферия, ты непробиваема,
Ничем на свете неперебиваема.

Ни местными талантами.

Ни культ-десантами.

Ни библиотеками - души аптеками.

Ни концертами с их МоцАртами.

Ни пред-а-порте, ни поп-артами.


Ар-нуво - каково!

Ар-деко - далеко, высоко.


Ни Бахами, ни Феербахами,

Ни Гегелями, ни Шлегелями,

Ни тотальным смартом, ни витальным Сартром.

Ни Дерридой, последнею звездой.

(А в целом, этот Деррида, такая, братцы, хренота...)

Все - за чертой.


Ни русским матом,

Ни распадом атома.


Ни - наконец,  сбылось! - медвежий угол
освоившими Яндексом и Гуглом.

С боевыми тубами Ютуба, телегами Телеграмма, ракетами анкет, пехотой подписоты, ее боеголовками - над больными головками.

Успешно монетизировавшими глухомань-тьмутаракань.


Нам не хватает пустяков,
Провинциалам, ништяков:

фриков во фраках,

свингущих хряков

рэпа до смертного хрипа,

в хляби- любовного всхлипа,

в спальнях - драконьего храпа.


В сущности, клонов  клоунов.


Геев-гениев.

Ста тридцати шести гендеров.

Цыпочек на цыпочках.

Эскортниц на корточках.

Веселых висельников в парижских выселках.

Обезьян без изъяна.

Солистов без фиговых листов.

Соложников, судьбы заложников.

О, скотоложников!


На что они, сто раз заштопаны?

Кому сдались они, с мордами лисьими?

Кураж ли, гей-марьяж, имаж ли, эпотаж - все блажь.


Не нужны они,

Но нежны они.

И так беззащитно обнажены.


Из роз и жасминов трусы.

Отбелены анусы.


И пусть не столь и важны,

Но все ж они - скважины,

Сквозь которые звезды видны.


Оставьте вежливость, в студию - свежесть!


Блогерастов в кальсонах раструбом!

Эскортницу, что не скоро испортится.


Нам бы, братья-иностранцы, во дворах, не только в глянце -

На знакомой улице,

Где поймаешь курицу:


Шинели от Шанели,

Моветона от Луи Вюиттона,

Сумочек Эрмеса - средства ли от стресса,

Шарфиков Диора - избежать позора.

Весьма питательного гуана  от дочери кабана -

Дольче Габбана.


И у Венеры сдали нервы.

И все Миневры нынче - стервы.


Любовь мигрирует в лябоффь.

Прозрения - чесотка лбов.


Амур вещает нам гламур.

Ржет Купидон: купи гондон!


И сумочку эрмес

Ждет в бутике Гермес.


Жить не по лжи! -

Жужжит LG.


Ан нет - так и скажи.


Ну и живи себе во ржи,

Ржавей в тиши.


Пропадая пропадом

В васильках, над пропастью.

В своем Урюпинске,

Усть-Пердищинске,

Суходрищенске,

Через-Забор-Ногу-Задерищенске.


Вот, Волчехвостов!
Тут нет вопросов.

Это другое -
Эго изгоя.

Волчья пасть,
Чтобы в ней пропасть.

Волчья сыть,
Помереть-не жить.

И петлей закрученный хвост,
Чтоб не сбёг, прохвост.

Пли, черепушка,
Нос как пушка.

Глазки-фугаски.

Миг, и хана.

Вот те на.



7. Жизенька


Жизнь, жестянка, жизня, житуха.

Такова она, селявуха.

Дать ей в ухо.


Злая тетка.

Фрекен Бок.

Нянька с плеткой.

Вилы в бок.


Уродливая.

Юродивая?


Домомучительница.

Отравительница.

Желтобилетница.

Дева-воительница.


Она прекрасна!

Наша спасительница,

Небожительница,

Месяц ясный.


Принцесса Ласточка,

Родная, лапушка.

Горящая свечка,

Златое сердечко.

Росная ладанка.

Радость-радуга.


Упырь, людоедка,

Избранников метка,

На птенчиков сетка,

Медяшка-монетка.


В саду ль, где весна,

В аду ли, без сна.

Бездна - без дна.


Непостижима.

Но и неопровержима.


И все, что есть у нас - лишь она.




Болгарская колыбельная

1.

Шалые русалочки
Заигрались в салочки
В заводях рыбарских.

Побеждают алые
Розы, в споре с лалами
Во садах болгарских.

Кружатся над городом,
Голубые голуби,
Выкликают горестно:
Милый друг, не тай
В небе! Прилетай!

А единороги
В золотых коронах
Бродят по дорогам,
Сватают влюбленных.

Расступись, пучина!
Димчо, сын дельфина
Скачет  к нам, верхом
На коньке морском.

Над мирами властвует
Снов свирель.
И качает ласточка
Колыбель.


2.

Музыка моя,
Солнце бытия!

Слышите, оркестр
Зазвенел окрест.

Варна с лирою,
С арфой Тырново,
И Несебровой
Флейты серебро.

Жалит скрипка Дрянова,
Жжет, пьянее пьяного.

А Камчии бубны,
Заливисты, буйны.

А волынки Странджи
Всех странней и краше.

А жалейки Янтры
Всех жальчей и ярче.

Дика Козлодуева дудочка,
Но в ней есть волшебная дырочка.
Козленком скачи, Козлодуй,
И дуй в нее, дуй в нее, дуй!


3.

В плясках, сполохах,
Ласках полуночи -
Полно! Полно вам,
Все смежите очи!

Спите, девочки,
Луны и драконы,
В дуплах белочки,
Лики на иконах.

Спите, зайчики,
Хвостики - снежками,
Спите мальчики
С грустными глазами.

Спите, бабушки
И ночные бабочки,
Маки алые,
Маги, ангелы.

Боты-блогеры,
Блохи, брокеры,
Скоморохи ли,
Пахари эпохи.

Шалуны ли, паиньки -
Баю, баю, баиньки.

Интернет-кентавры
В одичалой чаще
Бьют в свои в литавры
С улыбкою счастия.

Чатясь без зачатия.

О, чаты отчаянья!

Звездные кумиры -
Веги, Альтаиры,
Сладкие зефиры,
Алчные вампиры -
Тьмы ли командиры?

Спите, грузчики,
Гномы, пиццевозы,
Белоручки ли,
Нищие ли, крёзы,
И рабы, и боссы.

Все - судьбы обручники,
Счастья подкаблучники,
Быта злые мученики,
В колтунах барбосы.

(Колдуны вы, боссы,
А мы вот - голы, босы,
У нас к вам вопросы!)

Глюки лютые,
Ведьмы юные,
Тропки лунные,
Бесы, люди ли -

Всё  игра и грезы.


4.

Только Купидоны
По ночам не спят.
Колчаны бездонны
И стрелы свистят.

Череп одиночества -
Чур! Прочь!
Черное пророчество,
Канет в ночь.

А песок на пляже
Гладит кожу плюшем,
Шелковым плюмажем:
Дорогая, ляжем!

Шепот, ропот,
Осьминога хобот.
И месяца зыбка
Качается зыбко.

Алилуйя им,
Всем любовям лета!
Поцелуями
Здесь земля согрета.

Спи, соитие
Облаков и радуг!
...Душ прибытие
В край великих падог.


5.

Спи-усни, Дунай -
Золото Данай.

Спи, родопский свей,
Где рыдал Орфей.

Спи, усни, Болгария -
Очи твои карие
Всё глядят, сквозь сон
Ввысь, на Орион.

Хранит тебя Плевна,
В веках королевна.

Хранит тебя Шипка,
С Антихристом сшибка.

И Черни Врых,
Твой черный вихрь.

Свято-грешная,
Как велел обычай,
Жарко-снежная,
Спи, моя момиче*.

Спи, обвенчана
С садом Гефсиманским,
С ветром, с вечером
Чутким, недоверчивым
И мечом дамасским.

...За окном - огни.

Нет же, не усни!


* Момиче (болг.) - девочка.




Похороны рояля


Арки полукруг,
Отпертые двери.
Ты попался, друг.
За дверями - звери.

Выпей! Выпей! -
Крики выпи.

Жгут шакалы,
Скалят пасти,
Бьют бокалы,
Не на счастье.

И хохочет пава,
Местная экскортница,
В перьях вся, шалава -
Хочется и колется.

Тут и фортепьяно,
Что ни вечер, пьяно.

Разогрелась публика,
Все же, не без рублика.

Драйв!
Кайф.
Хайп!
Вайб.

Всё хэлло-гудбай,
Ёкарный бабай.

В круг вступает бармен,
Гуру он и барин:

- Братишки! Еще вискаря!
Чтоб в сердце взыграла заря!

Обнимемся все и заплачем,
Как в маминой люльке дитя!
На стойке степ-стёб отсобачим,
Девчонок побольше отклячим,
Всех бесов мы перебесячим,
Как ангелы в небе летя!

То ль крыло, то ль горб.
Помните шараду?
То ль живот, то ль гроб.

- Просим на эстраду!

Крики: Браво! Бис!
И айфонов писк.

- Эй! Играть пора!
Или - на дрова!

Но молчит рояль,
Врать уставший враль.

Он сломал педаль,
Улетая в даль.

Вывихнутый клавиш
Скоро не поправишь.

Он рыгает кровью,
Чернь буровя бровью.

И безумны зраки
Буки в черном фраке.

Ничему не рад,
Лют электорат.

Поскучнел Шопен,
Друг кипучих пен.

Погрустнел Моцарт,
Сирин райских царств.

Пальцы Паганини,
Горло Пазолини,
Легкие Нетребко -
Треба очень редко.

В утюге Бетховены -
В бутике биткоины.

В общем, Сара, не беси
Со своими Дебюсси.

Где же ты, Боб Дилан?
Скушан крокодилом?

Где ты,Фредди Меркюри,
Пред которым меркли мы?

И прочие, и прочие,
Поставим тут отточие.

Лесом бы да полем
Шел бы, старый Голем.

Скорчился б в овраге,
В инфернальном мраке.

Едут твои враки
На чумной собаке.

Скачут твои были
На хромой кобыле.

И введен пин-код
Задом-наперед.

Было время - блеск, шик.
А сегодня - блеф, шит!

Был концертный сшит фрак.
А сегодня - мрак, фак!

Не гламурный лук,
А культурный глюк.

Уж какой там шик,
Не заели б вши.

Он беременный, рояль!
И - шедевром! Право, жаль.
Но поздняк метаться,
Нету жальче танца.

Уж не держат стяжки
Лаковые ляжки.

Пали, словно брылья,
Помертвевши - крылья.

Отворилась крышка,
А под крышкой - мышка,
Серая малышка,
Вот такая фишка.

И заквакал камертон
Под ботинком, как тритон.

Стоит хоть копейку
Та струна, на шейку?
Чтоб на ней повеситься
В свете полумесяца.

Песенка стара-
Лабаем жмура.

Не всплакнут коллеги,
Творчески калеки.

Черти чеса, пыль плюсовки,
Третий, крайний ряд массовки,
Прокричат: гип-гип, ура!

И промочат горло
Голым алкоголем.

Царствие небесное -
Музыканту тесное.

Повезут его на тачке -
Эх, не пропадать добру! -
Будет будкой для собачки,
Умер-шмумер.Точка, ру.

Только в мире лажи - во!
Схоронили заживо.

Мы лежим в могиле -
Троллим на мобиле.

В наших почтах, фотках
Мы бессмертны, форум!

В гробе ли, в отрубе -
Все равно в Рутубе.

Крематорской урны
Пепел - к черту, в урны.

Вся дезуха треснет,
Друг-рояль воскреснет.



Горлинка


Сестра моя, горлинка,
Светла твоя горенка.

Но нет с тобой птенчика,
Грустна твоя песенка.

Ветрами вниз сброшен он
И унесен коршуном.

Пуховый был, серенький.
От муки стал - седенький.

Не плачь всю ночь, горлинка,
Поберги горлышко.

Сердечко от горюшка
На части расколется.

Другую пой песенку,
Строй на небо лесенку.

Ты соберись с силами,
Встречать весну милую.



Старый черт


Жил Аркаша, старый черт -
Брылья, плешь, пиджак потерт.
Из подручных Асмодея
Далеко не первый сорт.

Все ж - и шуточек не надо -
Гуру грешных, брокер ада,
По кидалову икспёрд.

Что, Аркадий Аверьяныч,
Нервно куришь, глядя на ночь?
Или в чем-то был просчет?

Мало бабок наскирдачил?
Мало баб перемастрячил?
Устарел! Уже не торт.

И сказал ему главбес:
Ты, братан, ступай в собес.
Выходи на пенсию,
Бодрым шагом, с песнею.

У тебя, мой друг Аркаша,
В голове такая каша,
Что не примут даже коучем,
Проще рот заклеить скотчем.

Ты, не к ночи будь помянут,
Жупел пропастей земли -
Как последний лох, оттянут.
Уболтали, развели,
Гонорары огребли.

По началу обаяли,
Укачали в одеяле,
В диафрагму целовали -
Уж не мне тебя учить,
Как лошару залучить.

Хороша моржа, Аркаша,
Да она теперь не наша.

Как теперь, в айтишной сфере -
Грезит кто о Люцефере?

Там такие, брат, титаны,
Волн эфира капитаны -
Бес хромой! На костыли!

Бабы в яндексы сбежали,
Мужики в гуглы ушли.
 
Что ж, уставясь на скрижали,
По углам сидеть, в пыли?

Ты над миром был простерт,
Уважуха и почет.

Ты блудил с Солохою
На полатях - плохо ли.

Ты летал пред Пасхою
С месяцем за пазухой.

Поживился с падших душ?
Сам теперь - на выкидыш.

Под луной все доли - дули.
Знай, вертися, чертом в стуле.

Иль в чистилище кастрюли
Будешь чистить, хули-юли.




Хорошо, что  Бога нет


Хорошо, что нет царя,
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет...

Георгий Иванов.


Повторю, благодаря -
Хорошо, что нет царя,
Букваря, зари, России.

Хорошо, что Бога нет.
Только миллиарды лет,
Только звезды ледяные.

Хорошо, что нет бессмертья,
И прощенья, и возмездья.

Хорошо, что нет любви -
Не жалей и не зови.

Хорошо, что нет других.
Нам других совсем не надо,
Ни родных, ни дорогих -
Сердцу лишь одна надсада.

Славно, что в пространстве голом,
За словесным частоколом
Нет реальности, любой.
Ведь реальность - это боль.

Хорошо, что нет меня,
И того, кто тратил силы,
По судьбе меня гоня,
То взыскуя, то маня.

Кто навек сумел связать
Свист кнута и цвет весенний,
Двери ада, рая сени.

Что не будет нам спасенья.
И не надо нас спасать.

Нет меня - и мира нет,
Бога, демонов, России.
Только версты ледяные.

Только пустоты завет.

...Но над ней - откуда? - свет.

О, какая благодать -
Не сгореть и не предать!



Верность


Девичью дружбу рушили
Свадебные колокола.
Где вы, мои подруженьки?
Я вас не предала.

Дорогие родители!
Как в небесах дела?
Сладко ль вам в той обители?

Не любили, обидели.
Я вас не предала.

Сын мой, мое рождение,
В бесконечность стрела!
Мира данность - лишь день и я.
Ты отринь наваждение,
Я тебя не предала.

Светом в ночи разбуженный -
Это любовь была! -
Что ж изменил ты, суженый?

Лишь осколки стекла.
И перо от крыла.

Жизнь разодравший в лоскуты,
Не сберегший от зла,
За что оставил, Господи?
Я тебя не предала.

Я не была святой.
Все же, над суетой
Я сгорала звездой.

Если и Бог не спас,
Все-таки буду, буду
Даже в последний час -
Верной любви и чуду.

В мир предвечный влюбленная,
Насмерть им удивленная,
Я стою у окон,
Чтя сиянья закон.

Всем в лазури корабликам
И на песке следам,
Ландышам всем и зябликам,
Ангелам всем и радугам,
Зорям всем и звездам -
Поклянусь: не предам!




О ком некому помолиться


Помолись о тех, о ком некому помолиться -
О безродных, о брошенных, о самоубийцах.
Попроси им у Господа исцеленья,
Иль вселенья в облачные селенья.

О сгоревших - никто не прочтет - страницах.
Об упавших - никто не сочтет - ресницах.

И о птицах, летящих по небу птицах.

О клеенках на простынях, в больницах.
О никем на фото не узнанных лицах.

Безымянных воинах, в битвах павших.
О пропащих, душу продавших, падших.
Заплутавших в замяти и пропавших.
Об истертых из памяти, жизнь проспавших.

О друзьях ли неверных,
О сережках ли вербных,
О великих путях земных,
Светлячках ночных.

О последних листях, упаших с кленов.
И о всех на земле влюбленных, пусть беззаконных.

Обо всех, о ком некому помолиться.
Обо всем, чему без тебя не сбыться.

Ведь молитва что-нибудь в мире значит.
Кто-то в небе услышит ее, заплачет.

И прощанье встречею обернется,-
И прощенья слово к тебе вернется.



РУССКИЙ ЯЗЫК


Аз - моё сердце спас.

Буки - избави от муки.

Веди - отворены вежды.

Глагол - гордость и боль.

Добро - никогда не старо.

Естъ - было, будет и есть.

Живете - вечно живите.

Зело - златое крыло.

Иже - к спасенью ближе.

Како - соколье око.

Люди - жемчуг на блюде.

Мыслете - об всем на свете.

Наш - мир за нас.

Онъ - жизни звон.

Покои - воля и покой.

Рцы - речи ручьи.

Слово - всему основа.

ТвЕрдо - твердО на тверди.

Ук - выше наук.

Фита - светлей софита.

Херъ - музыка сфер.

Еръ - мера мер.

Ерь - верь!

Ци - отцы.

Червь - я и Бог, и червь.

Ша - душа хороша.

Ща - о грехах трепеща.

Юс - с небесами союз.

Ять: на том стоять!


*         *         *


Спит Язык,
Высунув язык.

Чуткое чудище,
У Божьего трона.
Чуть еще, чуть еще –
Прянул! – трону!

Заклинаю впотьмах
Твое дыханье,
Груди колыханье,
Ресничный взмах.

На подвздошную впадинку
Кладу росную ладанку.

Будут легкие –
Крылья легкие,
Солнце – зев,
Сердце – лев.

Охраняет шаг
Каждый – птица Шах.

Сберегает вздох
Каждый – птица Рох.

Мы одни в глуши, ни души.
Подыши, прошу, подыши!

Ты змеись, язык!
Жаркое дыханье
Ахнет: хан я, хан я,
Хан я всех музык!

Это речи причет.
Каждый камень кличет:
Назови!
Оживи!

Одиноки звуки,
Собери их в руки,
Ожени!
Для любви.




Муза-радуга



Ныне заклинаю тебя:
Русской азбукой –
Музой-радугой.

Ясностью Аз:
Здесь и сейчас.

Звуком и письмом.
Глаголом и Добром.

Жизнью Живете.
Мыслью Мыслете.

Легкостью, полупрозрачностью Тверди.
Ведьмою – всё изведавшей Веди.
Птицею Рцы в ивняке, на рассвете.

Тягой объятий,
Смерчем столетий.

Буквою буки, в чьем звуке: мы боги.
Силой бессильных, богатством убогих.
И безъязыкою мукою многих.

Ером и ерью,
Райской сиренью,
Адскою серой.

Вешнею трелью,
Вещей свирелью,
Вековой верой.

Стихотворенья
Волшебною сферой.

Кси и Пси
(Мудрые кошки и верные псы).

Юсом малым и Юсом большим
С носом смешным.

Битой и клятой, гонимой, как тать,
Алым алатырем -
Ять.

Гласными и согласными.
Звонкими и глухими.

Шипящими и свистящими,
Аки зверь в чаще.

Нёбными и гортанными.
Гулкими и взрывными.

Слов апостолами:
Мефодием, мифа подданным;
Кириллом, огнекрылым.

Сладкоголосыми
Строф Алконостами.

Сносками-звездами.

Клинками заточенными,
Точными:

Точками.
Двоеточьями.
Многоточиями.

Черточкой и чертой.

Немотой.
Глухотой.
Слепотой.

Нечетом, чётом,
Российским чертом.

Черт из тьмы, черноты
Не перейдет черты!

Прозрениями прозы,
Проклятыми вопросами.

Сестрами Прозоровыми.

Эпосами, романами,
Клятвами и обманами,
Ранами.

Пестрядью повестей,
Их вестей, новостей.

Всеми рассказами, россказнями,
Зорями их и розами,
Росстанями.

Самоцветами-россыпями.

Поэзии пассами –
Последними пазлами.

Паузами.

Балом баллад.
Одиночеством од.
Восстань, аэд!
Воспой, рапсод!

Солнцем ярым –
Ямбом.

Хитрым хореем –
Царем-халдеем.

Магом-анапестом,
Властным его перстом.

Стансами и сонетами,
Верилэ, триолетами,
С их златыми секретами.

Страстными – ах! – романсами,
Их слезами и трансами.

И лимериками,
Их улыбками.

Севера сагами -
Рунами, струнами,
Стругами, стягами.

Юга ли серенадами
Под лунными анфиладами.

Рабством любви -
Всеми рубайями,
С их меджнунами, джиннами,
Гуриями,  Алладинами,
Хюррем и Лейли.

Стихирами,
Сизарями сирыми.
СирЕнами,
СИринами.

Стихией стиха.
О, не стихай!

Скороговорками и поговорками,
Бойкими судьбы проговорками.

Былями, былинами,
Быличками недлинными.

Рукописями,
Росписями,
Летописями,
Прописями.

Сказами, сказаниями,
Предсказаниями.

Гадалками загадок,
Подарками разгадок.

Небылицами, небывальщиной,
Невидальщиной, неслыхальщиной.

Кричалками волшбы.
Считалками судьбы.

Заговорами,
Наговорами.

Волхованием,
Груди колыханием,
Вдохновением.

Колдовством,
Ведовством.

Всеми припевками, песнями,
С их драгоценными перстнями.

Колыбельными, венчальными, прощальными,
Похоронными, поминальными.

Заигышами –
Солнечными зайчиками.

Закличками весны.
Заплачками любви.

Роком пророка:
Третье - во лбу - око,
Волчье ухо.

Охлестом лиха.

Сполохами смеха.

Эхом эпохи.

Дыханьем, душою, духом.

Эхом и слухом.

Белым листком.
Бумажным его голубком.

Колоколами стозвонными,
Плачами, стонами.

Личными именами.
И тремя временами.

Отчествами родного Отечества,
Ячества, мычества, человечества.

Предлогом для счастья.
Частицей участья.

И окончанием, которым все кончается.
И всем, что не названо, и что не называется.

Речь моя,
Рукав ручья!
Вот тебе -
Рука моя.

Люби, не покинь.
Дари, не отринь.