Пушкин. Но мы, отличенные Зевесовой благостью

Как у Пушкина пестовали спесь «отличенных» - избранников богов
Фраза «Но мы, отличенные Зевесовой благостью!» взята из стихотворения Василия Жуковского «Моя богиня» (1809, перевод произведения Иоганна Вольфганга фон Гёте)  rustih.ru:

Какую бессмертную
Венчать предпочтительно
Пред всеми богинями
Олимпа надзвездного?
Не спорю с питомцами
Разборчивой мудрости,
Учеными строгими;
Но свежей гирляндою
Венчаю веселую,
Крылатую, милую,
Всегда разновидную,
Всегда животворную,
Любимицу Зевсову,
Богиню Фантазию.
Ей дал он те вымыслы,
Те сны благотворные,
Которыми в области
Олимпа надзвездного
С амврозией, с нектаром
Подчас утешается
Он в скуке бессмертия;
Лелея с усмешкою
На персях родительских,
Ее величает он
Богинею Радостью.
То в утреннем веянье
С лилейною веткою,
Одетая ризою,
Сотканной из нежного
Денницы сияния,
По долу душистому,
По холмам муравчатым,
По облакам утренним
Малиновкой носится;
На ландыш, на лилию,
На цвет-незабудочку,
На травку дубравную
Спускается пчелкою;
Устами пчелиными
Впивается в листики,
Пьет росу медвяную;
То, кудри с небрежностью
По ветру развеявши,
Во взоре уныние,
Тоской отуманена,
Глава наклоненная,
Сидит на крутой скале
И смотрит в мечтании
На море пустынное,
И любит прислушивать,
Как волны плескаются,
О камни дробимые;
То внемлет, задумавшись,
Как ветер полуночный
Порой подымается,
Шумит над дубравою,
Качает вершинами
Дерев сеннолиственных;
То в сумраке вечера
(Когда златорогая
Луна из-за облака
Над рощею выглянет
И, сливши дрожащий луч
С вечерними тенями,
Оденет и лес и дол
Туманным сичнием)
Играет с наядами
По гладкой поверхности
Потока дубравного,
И, струек с журчанием
Мешая гармонию
Волшебного шепота,
Наводит задумчивость,
Дремоту и легкий сон;
Иль, быстро с зефирами
По дремлющим лилиям,
Гвоздикам узорчатым,
Фиалкам и ландышам
Порхая, питается
Душистым дыханием
Цветов, ожемчуженных
Росинками светлыми;
Иль с сонмами гениев,
Воздушною цепию
Виясь, развивается,
В мерцании месяца,
Невидима-видима,
По облакам носится,
И, к роще спустившися,
Играет листочками
Осины трепещущей.
Прославим создателя
Могущего, древнего,
Зевеса, пославшего
Нам радость – Фантазию;
В сей жизни, где радости
Прямые – луч молнии,
Он дал нам в ней счастие,
Всегда неизменное,
Супругу веселую,
Красой вечно юную.
И с нею нас цепию
Сопряг нераздельною.
«Да будешь, – сказал он ей, —
И в счастьи, и в горести
Им верная спутница,
Утеха, прибежище».
Другие творения,
С очами незрящими,
В слепых наслаждениях,
С печалями смутными,
Гнетомые бременем
Нужды непреклонныя,
Начавшись, кончаются
В кругу, ограниченном
Чертой настоящего,
Минутною жизнею;
Но мы, отличенные
Зевесовой благостью!..
Он дал нам сопутницу,
Игривую, нежную,
Летунью, искусницу
На милые вымыслы,
Причудницу резвую,
Любимую дщерь свою
Богиню Фантазию!
Ласкайте прелестную;
Кажите внимание
Ко всем ее прихотям,
Невинным, младенческим!
Пускай почитается
Над вами владычицей
И дома хозяйкою;
Чтоб вотчиму старому,
Брюзгливцу суровому,
Рассудку, не вздумалось
Ее переучивать,
Пугать укоризнами
И мучить уроками.
Я знаю сестру ее,
Степенную, тихую…
Мой друг утешительный,
Тогда лишь простись со мной,
Когда из очей моих
Луч жизни сокроется;
Тогда лишь покинь меня,
Причина всех добрых дел,
Источник великого,
Нам твердость и мужество,
И силу дающая,
Надежда отрадная!..

Оригинал: нем. Meine G;ttin. — См. Стихотворения 1809. Перевод опубл.: «Вестник Европы», 1809, № 17, с подзаголовком: «Подражание Гете». Источник: РВБ (1959) • Вольное переложение одноименного стихотворения  Гете «Meine G;ttin» (1780):

Welcher Unsterblichen
Soll der h;chste Preis sein?
Mit niemand streit’ ich.
Aber ich geb’ ihn
Der ewig beweglichen,
Immer neuen,
Seltsamen Tochter Jovis,
Seinem Scho;kinde,
Der Phantasie.
Denn ihr hat er
Alle Launen,
Die er sonst nur allein
Sich vorbeh;lt,
Zugestanden
Und hat seine Freude
An der T;rin.
Sie mag rosenbekr;nzt
Mit dem Lilienstengel
Blument;ler betreten,
Sommerv;geln gebieten
Und leichtn;hrenden Tau
Mit Bienenlippen
Von Bl;ten saugen:
Oder sie mag
Mit fliegendem Haar
Mit d;sterm Blicke
Im Winde sausen
Um Felsenw;nde
Und tausendfarbig,
Wie Morgen und Abend,
Immer wechselnd,
Wie Mondesblicke,
Den Sterblichen scheinen.
La;t uns alle
Den Vater preisen!
Den alten, hohen,
Der solch eine sch;ne
Unverwelkliche Gattin
Dem sterblichen Menschen
Gesellen m;gen!
Denn uns allein
Hat er sie verbunden
Mit Himmelsband
Und ihr geboten,
In Freud’ und Elend
Als treue Gattin
Nicht zu entweichen.
Alle die andern
Armen Geschlechter
Der kinderreichen
Lebendigen Erde
Wandeln und weiden
In dunkelm Genu;
Und tr;ben Schmerzen
Des augenblicklichen,
Beschr;nkten Lebens,
Gebeugt vom Joche
Der Notdurft.
Uns aber hat er
Seine gewandteste,
Verz;rtelte Tochter,
Freut euch! geg;nnt.
Begegnet ihr lieblich,
Wie einer Geliebten!
La;t ihr die W;rde
Der Frauen im Haus!
Und da; die alte
Schwiegermutter Weisheit
Das zarte Seelchen
Ja nicht beleid’ge!
Doch kenn’ ich ihre Schwester,
Die ;ltere, gesetztere,
Meine stille Freundin:
O da; die erst
Mit dem Lichte des Lebens
Sich von mir wende,
Die edle Treiberin,
Tr;sterin, Hoffnung!

(https://www.textlog.de/goethe/gedichte/meine-goettin)

Разбор :  Goethe: Meine G;ttin (Draft Paper)  By samuel zinner
https://www.academia.edu/7148683/Goethe_Meine_G

Моя богиня
Перевод Сергея Новикова . 
Из кн. «Вольные переводы лирики И. В. Гёте» (СПб.: НИКА, 2010. С. 74–77. ISBN 978-5-98220-048-3
 
Бессмертье обрести…
Какой безмерною ценой?
Ни с кем не спорю я,
Иду своим путём,
Всегда изменчивым
И новым,
Навстречу странной дочери Юпитера –
Неудержимой, как ребёнок,
Фантазии.
 
В ней сразу всё:
И радость, и страдание.
Кто ж погружается в неё
И отторгается от мира,
Живёт иллюзией
Простого дурака.
 
Она могла стать даже розой
Со стеблем лилии
В долине светлых грёз,
Где летом птицы
Свободно пьют нектар
Губами пчёл
Из чашечек цветков.
 
Она, подобная туману,
Могла стать облаком волос,
Иль взглядом томно-отрешённым
Владеть вершинами дубрав
Вокруг отвесных скал,
Иль, тысячью цветков
Росой вечерней
Сливаясь с утренней росою,
Переливаясь в лунном свете,
Заворожить нас, смертных.
 
Вот мы в плену у полусна
Летим к Небесному отцу
И просим с горней высоты
Наполнить светлой благодатью
Всех нас, живущих на земле,
Чтоб мы душою благодарной
Могли бы слиться с Ним.
 
О если б мы в своём бессилье
Могли связать себя навеки
С небесным сводом
И управлять своей судьбой,
Как верною супругой,
В богатстве и невзгодах
Не расставаясь никогда,
 
Как изменилась бы судьба
Простых людей,
Богатых лишь детьми
И потом, выпавшим на землю,
Соединённых с ней
Душой и телом
В инстинктах тёмных,
В болезнях,
Горестях и страхах
Своей короткой жизни
Под гнётом нищеты.
 
Однако как владеет нами
Плутовка отрешённых дум,
Наполнив сны дарами волшебства,
Где всё сбывается, и тешит
Ночною лаской нас
Жены любимой
В уютном свете очага
Родного сказочного дома,
 
Где даже тёща
Столь мудра,
Что ты едва ль посмеешь сам
Её обидеть грубым словом.
 
Но всё же в отвлечённый мир
Нам проникать весьма опасно,
И я фантазию свою
Лишь принимаю как подругу,
Что появляется всегда,
Когда нуждаюсь я в спасенье,
И гонит чёрную тоску,
Мне обещая утешенье.
 
Так иногда в полночный час,
Когда нас манит лунный свет
И звёзды ярко полыхают,
Мы неожиданно поём
И в наваждении танцуем.
 
Но иногда в полночный час
В ольхе, растущей на полях,
Мы ищем свой заветный луг
И там гуляем, и поём,
И в сновидениях танцуем.

Нет в этом переводе  Моей Богини Гете никакой спеси избранничества… Есть бог Jovis (бог неба, дневного света и грозы в древнеримской мифологии; отец всех богов, верховное божество римлян Юпитер, эквивалент Зевса греков) и его дочь Der Phantasie (Фантазия), есть пролюди  = все земнородные адамиты без разделения на касты, ранги и классы

Жуковский был, однако корректен: он опубликовал свое творения как «Подражание Гете». И оно стало гимном избранников – поэтов, отличающихся от черни отсутствием способности к фантазированию и миражированию

Возьмем иной перевод из «Гете Иоганн. Собрание сочинений в десяти томах. Том первый. Стихотворения – 1975»:

Кто среди всех богинь
Высшей хвалы достоин?
Ни с одной я не спорю,
Но одной лишь воздам ее,
Вечно изменчивой,
Вечно новой,
Странной дочери Зевса,
Самой любимой,—
Фантазии.

Ибо отец
Всякую прихоть,—
Хоть себе лишь дает он
Право на них,—
Ей позволяет,
Той, что мила ему
Сумасбродством.

Дано ей ступать,
Увенчавшись цветами,
По долинам средь лилий,
Летних птиц покоряя,
И устами пчелиными
Росную влагу
Пить с лепестков.

Ей также дано,
Взвеяв волны волос,
Со взором мрачным
Промчаться в вихре
Вкруг скал отвесных,
И тысячецветной,
Как утро и вечер,
И в смене вечной
Луне подобной
Являть себя смертным.

Все должны мы
Отца восславить!
Великий, древний,
Он обручил нас,
Смертных, — с прекрасной
Неувядаемо
Юной богиней.

Лишь нас одних
Сочетал он с нею
Небесными узами
И дал завет ей:
В беде и в счастье
Хранить нам верность
И не покидать нас.

Все остальные
Бедные чада
Многородящей
Живой земли
Ведают, видят
Лишь миг настоящий
С болью глухой
И смутной отрадой,
И жизнь скупая,
Как ярмом, гнетет их
Нуждою.

Нам же — ликуйте! —
Дал благосклонно он
Свою любимицу,
Искусницу-дочь.
Так встретьте с любовью
Ее, как невесту,
С почетом примите
Хозяйкою в дом!
И не позволяйте
Старухе-свекрови —
Мудрости — нежную
Хоть словом обидеть!

А я и сестру ее знаю,—
Она степенней и старше,
Тихая моя подруга.
О, пусть у меня
Только с жизнью отняты будут
Те силы, то утешенье,
Что дарит мне она,—
Надежда!

В таком переводе Гете явно разделяет одну породу земнородных «Нас» - тех кто не «Ведают, видят Лишь миг настоящий С болью глухой И смутной отрадой, И жизнь скупая,  Как ярмом, гнетет их Нуждою» … от иной, не способной к воображению, воодушевлению и фантазиям…  из тупой нужды бедности у нужника

В этом фрагменте

Но мы, отличенные
Зевесовой благостью!..

поэт уверяет: Зевс (в контексте стихотворения — бог, даровавший людям Фантазию) дал людям сопутницу — игривую, нежную, искусницу на милые вымыслы, причудливую и любимую дщерь свою — Богиню Фантазию. В отличие от других существ, которые, «с очами незрящими, в слепых наслаждениях, с печалями смутными, гнетомые бременем Нужды непреклонныя», ограничиваются лишь «кругом, ограниченным чертой настоящего, минутною жизнию», люди «отличенные Зевесовой благостью» получают это благословение. 
 
Пушкин был заражен этим вирусом избранничества …

Об этом он прямо заявил в своих посланиях всенародного Наше Всё к стадным пролюдям толп черни глубинного народа: 

1823 - Свободы сеятель пустынный,
1829 - Поэт и толпа (исходно = Чернь),
1830 – Поэту

Молчи, бессмысленный народ,
Поденщик, раб нужды, забот!
Несносен мне твой ропот дерзкий,
Ты червь земли, не сын небес;

Подите прочь — какое дело
Поэту мирному до вас!

Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной:
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Сильно.
Сурово Наше Всё, но справедливо …

Пойдем за пивом!