2. Анджей Лещинский

В ту ночь Хельга впервые осталась у меня. Часа в два нас разбудил звонок.
Звонил мой шеф по Службе Охраны Свободы, сотрудником которой я являлся, и срочно вызывал к себе.
— Да, буду! — сказал я.
Несмотря на поздний час, мой начальник в своем кабинете. Рядом с ним — трое вооруженных до зубов вояк в черном с литерами «U» на рукавах. Гвардия Юстеса. Интересно, что они здесь делают?
Шеф кивнул в мою сторону:
— Это он. Забирайте!
Я замер у противоположного конца длинного стола и вопросительно посмотрел на шефа. Тот только развел руками.
Ко мне подошел гвардеец с командирскими нашивками и рабским кольцом на пальце и протянул сложенную вдвое бумагу.
— Читайте!
Бумага гербовая, с водяными знаками. Я развернул.

Приказ
Человек по имени Анджей Лещинский должен быть немедленно доставлен ко мне.
Всякое оказанное им сопротивление будет рассматриваться как государственная измена.
Великий Мастер: Юстес

Я впервые видел личную подпись Мастера Юстеса. Китайцы в таких случаях падают на колени и целуют императорскую печать. От лобзания я воздержался, однако не по себе стало. Что ж я такого натворил? Вспомнилась только пара выстрелов в Зоне Закона. Но тогда почему не полиция? Как агент СОС я пользуюсь, конечно, некоторой неприкосновенностью. Но тогда почему не внутренняя полиция СОС? Почему не дисциплинарная комиссия? Причем здесь гвардия Юстеса? На кой хер я Великому Мастеру?
— Ну? — спросил командир гвардейцев. — Вы подчиняетесь или мне вызвать подкрепление?
— Разумеется, подчиняюсь.
— Сдайте оружие!
Я нехотя отдал пистолет.
— Руки за спину! Вперед!
Загородная резиденция Великого Мастера. Около половины четвертого. Час перед рассветом. Также, руки за спиной, поднимаюсь по ступеням особняка во французском стиле. Меня отводят на второй этаж, вталкивают в ярко освещенный зал. Зажмуриваюсь после полутьмы коридора.
— Расслабьтесь, можете опустить руки, — сказал голос, бывший когда-то красивым, но теперь испорченный старческой хрипотцой. Этот голос знают все.
Я повернул голову. Во главе круглого стола сидит высокий подтянутый старик с абсолютно седыми волосами. Мастер Юстес. За столом — несколько молодых людей примерно моего возраста. Одно кресло пустует.
— Садитесь, Анджей. Это ваше место.
Я подчиняюсь.
— Ну что ж, можно начинать! — говорит Великий Мастер.
Выкладывает на стол связку серебристых браслетов, отдает гвардейцу.
— Наденьте, пожалуйста, это, — обращается к нам.
Раздают браслеты. Беру, надеваю на правую руку. Наверное, какое-то устройство связи. Если бы я хотя бы догадывался, что это!
Браслет состоит из звеньев и плотно облегает запястье, словно вторая кожа. Я посмотрел на остальных. Их девять. Все кроме одного надели браслеты так же как я, ничтоже сумняшися, и только один до сих пор вертит в руках.
Когда надо запомнить сразу много новых людей, лучше всего давать им прозвища, чтобы они вызывали знакомые ассоциации. Этого я окрестил «Питон». Скромняга с длинным носом и взглядом змеи. Зверь, атакующий из засады.
— Владимир, без вас не начнем, — усмехнулся Великий Мастер.
Питон, наконец, решился и надел браслет. Словно в воду бросился с вышки метров в двадцать... или в огонь. Уже через пару минут я его понял.
Пока Юстес держит паузу, я изучаю остальных. Слева от меня сидит крупный парень, косая сажень в плечах: «Илья Муромец». Дальше — писаный красавец с аристократическими манерами. Будешь «Октавиан». За ним — молодой человек с орлиным носом и острыми глазами. «Сирано».
По правую руку от Юстеса — плакатный мальчик с тренированным телом — «Спортсмен». По левую — подвижный коротышка с цепкий и властным взглядом — «Наполеон».
Следующий — Питон. Потом — лысеющий молодой человек с остатками светлых волос. На губах — улыбка, не сулящая ничего хорошего. «Яйцеголовый».
Затем — подтянутый мужчина, спокойный и сдержанный. Что-то едва уловимое то ли в манерах, то ли в одежде заставляет заподозрить в нем военного. Фантазия начинает иссякать, и я оставляю его без прозвища.
И, наконец, справа от меня — персонаж, очень напоминавший Илью Муромца, но с несколько хохляцким национальным колоритом. Черные усы, полное круглое лицо, жесткий взгляд черных глаз. «Гетман». Эх! Записать бы! Почему бы и нет? Я полез за записной книжкой.
Но записать ничего не успел, потому что Мастер Юстес продолжил.
— Через минуту вы узнаете, зачем я вас пригласил, но прежде мне бы хотелось представить вас друг другу. Записывайте, записывайте, Анджей! Возможно, вам понадобится эта информация. Итак, вам всем около тридцати или чуть более лет, и вы довольно успешные молодые люди с высоким образованием и коэффициентом интеллекта.
Но когда компьютер выбирал вас из моря претендентов, он руководствовался, не только этими критериями. Скажем, меня волновала еще харизма и степень доминантности, и я приказал отсекать всех, у кого нет рабов. Даже после этого вас осталось более ста.
Тогда была проведена серия тестов. Они, вероятно, доставили вам несколько неприятных минут, но вы все прошли их с честью. Остальные, увы, провалили экзамен. И, наконец, в последний момент отсеялись еще двое ваших собратьев, оказавших сопротивление при аресте. Мне не нужны те, кто паникует и делает глупости. Итак. Слева направо.
Слева от меня выпускник истфака МГУ Эдуард Евсеев, далее — Владимир Адамович, Высшая Школа СОС...
Он представлял, а я записывал. В конце концов, у меня в записной книжке возникла следующая таблица:

Наполеон — Эдуард Евсеев, истфак МГУ;
Питон — Владимир Адамович, Высшая Школа СОС;
Яйцеголовый (нет, лучше Физик) — Алексей Шишкин, ФИЗТЕХ;

По поводу физика Юстес заметил, что ему вряд ли будет сложнее, чем нам, несмотря на техническое образование, поскольку, как говаривал великий Ландау, тот, кто выучил квантовую механику, может выучить все, что угодно.
— По себе знаю, — улыбнулся Юстес и представил следующего. Подтянутый мужчина оказался выпускником Военной Академии, и я, наконец, придумал ему кличку: «Полковник».

Полковник — Святослав Бахтин, Военная Академия;
Гетман — Федор Неверов, Институт Стран Азии и Африки (никогда бы не подумал!);
Илья Муромец — Илья (и, правда, Илья!) Летов, Высшая Школа СОС (еще один однокашник!);
Октавиан — Игорь Гардин, МГИМО (Ага! Знаю такой «Гарда-банк». Папочка?);
Сирано — Сергей Галицкий, Юрфак МГУ;
Спортсмен — Александр Панов, МГИМО.

Девять. Ну, и десятый — я. Десять негритят.
— Итак, о цели нашей встречи, — продолжил Юстес. — Дело в том, что я смертельно болен. Господа эскулапы обещают, что полгода у меня есть, однако стоит отнестись к этому критически. Я хочу уйти в трезвом уме и твердой памяти и сам выбрать час смерти, а не тянуть до конца. А поэтому надо рассчитывать месяца на три.
Из вас я выберу себе преемника, но вы должны вникнуть в суть дела и показать себя в работе. Я поручу каждому из вас определенную сферу деятельности. Потом вы поменяетесь. У вас будут помощники и консультанты, но вы должны самостоятельно принимать решения и не совершать грубых ошибок.
Я понимаю, что вы пока неопытны и мелкие просчеты постараюсь прощать, но одна грубая ошибка — и вы выбываете из Игры. Увы, Игра у нас серьезная. И я не могу оставить в живых тех, кто знает так много...
Он сделал паузу и медленно обвел нас взглядом. Я старался держать себя в руках, но, видимо, здорово побледнел.
Он усмехнулся.
— Взгляните на ваши браслеты. В каждом из них спрятана микрокапсула с ядом. Если я сочту вас недостойными продолжать работу — капсула активизируется, из браслета выйдет игла, и вам будет сделана смертельная инъекция.
Снять браслеты можно одним единственным способом — отрубив себе руку. Очень не советую этого делать. В каждом браслете есть датчик, который тут же заметит отсутствие хозяина и передаст соответствующий сигнал. Тогда мои люди найдут вас, где бы вы ни были, и сделают то, что не удалось яду. К тому же результату приведет порча браслета.
Кроме того, мне не хотелось бы, чтобы вы убивали друг друга, поскольку окончательный выбор я хочу оставить за собой. Если убийца будет уличен — он выйдет из Игры. Надеюсь, не надо пояснять, каким образом. В час моей смерти я активизирую все браслеты, кроме одного. В живых останется только мой приемник. Я не хочу, чтобы после моей смерти вы делили между собой страну, а потому остальные умрут. У вас один шанс из десяти, господа. По-моему, совсем неплохо. Но я не собираюсь принуждать вас участвовать в Игре. Это жесткая игра. Вы еще можете отказаться. Тогда этот эпизод будет стерт из вашей памяти. Я жду.
Он сложил руки перед собой и замолчал.
Я оглядел коллег по несчастью (или неслыханной удаче?) и дополнил свою таблицу:

Наполеон — азарт. В рулетку не играл интересно? Особенно в русскую?
Питон — охотничий азарт. Опасный мужик!
Физик — полное спокойствие. Однако!
Полковник — колебания. И хочется и колется!
Гетман — раздумья.
Илья Муромец — русский авось. Где наша не пропадала!
Октавиан — самоуверенность. Уж я-то прорвусь!
Сирано — поборемся!
Спортсмен — страх.

Самыми слабыми соперниками мне показались Спортсмен и Октавиан. Первый, понятно, — испугался, второй — слишком высокомерен. Не верю в красавчиков. Они слишком убеждены в том, что могут выехать на одной харизме. А иногда и поработать невредно. К слабым я с некоторыми колебаниями отнес и Илью Муромца — этот будет переть напролом. Сильная группа: Питон и Сирано. Возможно, Наполеон и Гетман. Физик — темная лошадка. Полковник — болото. Но все это — только первое впечатление. Я могу и ошибаться.
Наконец заговорил Спортсмен.
— Великий Мастер, я отказываюсь.
Юстес кивнул.
— Хорошо.
Подал гвардейцу какую-то распечатку.
— Разбейте список на девять частей вместо десяти. Подождите пять минут, ребята.
Через пять минут нам объявили списки курируемых министерств.
— Все, господа, вы свободны, — сказал Юстес. — Спасибо за внимание.
Мы встали, и только Спортсмен остался сидеть.
— А это, Великий Мастер? — он поднял руку с браслетом.
— Да, да, конечно, — сказал Юстес.
Я уже ждал, что браслет разомкнется и упадет, но произошло совсем иное. Спортсмен застонал и упал на стол. Плечи вздрогнули и замерли.
— Он не был борцом, — сказал Великий Мастер. — Увы! Сама информация об Игре тоже есть государственная тайна, а в эти штучки со стиранием памяти я не особенно верю. Так как-то надежнее. Вы убедились в серьезности моих намерений, господа?
Вопрос риторический. Мы убедились.
Ко мне приставили консультанта, который тут же усадил меня за компьютер здесь же, в особняке Юстеса, и начал вводить в курс дела. Консультанта по культуре звали Аркадий Толченов. Только в десять вечера я позволил себе оторваться от работы и попросил Аркадия заказать ужин. Мозги кипели.
Под чай мы расслабились и включили телевизор. Тогда я и узнал о взрыве.
— Что с вами? — воскликнул Аркадий, заметив, как я побледнел.
— Мне надо позвонить.
Мое новое положение позволяло мне напрямую связываться с Юстесом.
— Прошу прощения за беспокойство, Великий Мастер, — как можно спокойнее сказал я. — Я только что узнал о взрыве на Коломенской. Что с моим рабом и моей гостьей?
— Так она всего лишь гостья? Ее забрали вместе с вашим подопечным. Живы. Здоровы. Через две комнаты от вас. Можете навестить. Ключи у охраны. Вам выдадут. Завтра вы переезжаете в отдельный дом с охраной и прислугой. Здесь рядом. Ваших людей возьмете с собой.
— Спасибо...
— Есть еще вопросы?
— Взрыв — дело рук ваших людей?
— Нет.
— Тогда чьих?
— Будете курировать силовые ведомства — сможете сами заняться этим вопросом.
— Еще раз извините, — сказал я и положил трубку.