Человек слова и дела воспоминания коллег

Про Марата Мирмановича у нас в коллективе всегда говорили просто: человек слова и дела. Он не любил пустых разговоров и показной строгости. Если и ругался — то всегда по существу, без крика и унижений. Скажет пару фраз, спокойно, по делу — и ты уже сам понимаешь, где был неправ. А главное — он всегда стоял за своих сотрудников. Перед руководством, перед проверками, перед любыми сложными ситуациями.
Он умел входить в положение. Нужно отпроситься — отпускал. Семейные обстоятельства, дети, хозяйство — всё понимал, потому что сам жил так же, как мы. Мы ведь все из одного села, знали друг друга не только по работе, но и по жизни. Знали, какая у него большая семья, как он любит своих детей и особенно — внуков.
На посиделках Марат Мирманович был душой компании. Не важничал, не держался отдельно. Сядет рядом, пошутит, расскажет историю — и сразу становится тепло. Иногда, бывало, коллективу хотелось после обеда накрыть стол: по рюмочке, поговорить о насущном, обсудить жизнь. План закрыт, работа сделана, настроение хорошее — а денег нет.
И вот тут начинались наши маленькие «шалости». Оформляли аванс или командировочные расходы. Мирманыч, конечно, всё понимал. Делал вид, что ничего не замечает, и смотрел на это сквозь пальцы. Главное для него было, чтобы дело сделано и люди были людьми, а не винтиками.
Один случай запомнился мне особенно. Как то раз он привёл на работу своего внука — Эмиля. А Эмиль был ещё тот хулиган. И в этот день он, конечно, не упустил случая проявить себя. Где то нашёл связку ключей — от всех кабинетов — и выкинул её в уличный туалет.
Сначала мы даже не поняли, что произошло. Потом дошло. Было и смешно, и досадно. Ключи потом, кажется, всё таки достали, но мороки хватило на всех.
И вот что меня тогда по настоящему удивило. Марат Мирманович не стал кричать, не наказал внука, не сорвался. Он только покачал головой, вздохнул и приговаривал с улыбкой:
— Ой, Эмиль… ой, хулиган. И в кого ты такой? Вот домой придём — всё твоей маме расскажу.
В этом он был весь. Строгий — но добрый. Принципиальный — но человечный. Руководитель, который умел оставаться просто хорошим человеком. И, наверное, именно поэтому его уважали не по должности, а по настоящему — по человечески.