Записка с одним словом

Лера вышла замуж. Торопливо, наспех, бездумно. Как говорят, выскочила. До безумной любви дело так и не дошло. Но Глеб был старше и опытнее. У неё не хватило духу, чтобы отказать ему.

Первая близость случилась неожиданно и не принесла ничего, кроме разочарования. Ещё дважды более искушённый в любовных делах Глеб пытался всколыхнуть в ней чувственность. Но Лера лишь напряжённо откликалась на его ласки.

Когда Глеб предложил узаконить их отношения, Лера кивнула. Чего ждать? Ей двадцать один, ему тридцать. Нет смысла откладывать. Призналась бабуле — единственному близкому человеку:

— Бабулечка, ну не люблю я его. Не знаю, надо ли нам дальше жить. Бабуля перекрестила внучку.

— Ничего, девонька, стерпится — слюбится. Глеб, парень, серьёзный, понимающий. Пойдут детишки, всё у вас наладится, вот увидишь.
 
Они поженились. Прошёл год. Но с ребёнком так ничего и не получалось. Глеб оказался заботливым супругом, домовитым хозяином, уверенным в себе мужчиной. Благодаря ему их семья не знала нужды.

Со временем Лера привыкла к мужу. Вела домашнее хозяйство, занималась стряпнёй, ждала его с работы. Подруг у неё не было. Родители погибли давно, поэтому общалась Лера лишь с одной бабушкой.

Глеб встречался с друзьями-одноклассниками. Собирались редко. Всегда чисто мужской компанией. Юбилей одного из них пришёлся на восьмое марта. Друзья решили представить своих жён — у кого, конечно, они есть.

В уютном зале очень маленького камерного кафе попросили сдвинуть столы вместе. Для непринуждённого общения. Как дома на посиделках. Лера заняла место с мужем.

Рядышком присел Николаша — беззаботный, весёлый, разговорчивый дамский угодник. К тому же холостяк.

 Анекдоты из Николаши сыпались как конфетти из новогодней хлопушки. Он умел вставить в разговор крепкое словцо, но не грубо, а так, что все покатывались со смеху.

Сосед незаметно подливал в бокал с её шампанским кое-что покрепче. У Леры быстро закружилась голова. От чего-то мир показался красочным, ярким. А жизнь наполнилась вдохновением и уже не казалась такой пресной.
 
Николаша пригласил на танец, затем ещё на один. Щекоча ухо, горячо шептал Лере комплименты. Но Глеб лишь шутя погрозил ему пальцем. На прощание Николаша успел сунуть ей в руку смятый комочек бумаги.

Лера машинально положила его в карман. Только дома случайно вспомнила о нём. Развернула. На клочке бумаги был записан телефонный номер и только одно слово «Позвони». Лера растерялась, но бумажку не выбросила.

После той вечеринки Лера неделю ходила сама не своя. То чашку разобьёт, то соль рассыпет, то горячую кастрюлю схватит.

Муж понять не мог, какие мысли вертелись в её голове.
А она всё размышляла о той злополучной записке. Подумала: «Я только позвоню». А в животе уже порхали бабочки.

Набрала наконец номер и замерла, слушая длинные гудки. Потом голос:

— Алё.
И опять бабочки.

— Это Лера.

— Какая Лера? — не узнал Николаша.

Она даже обиделась. Хотела нажать отбой, но тут он вспомнил:
— Лерочка, как же я ждал тебя. Выходи. Через пятнадцать минут буду.
Не спросил, а утвердил:

— Глеб ведь на работе.

— Да. —   ответила неуверенно, но покорно.

Николаша усадил Леру рядом с собой. Через несколько кварталов остановился и страстно поцеловал её. В голове путались мысли: «Что я делаю, а как же Глеб?»

Но Николаша уже увозил её всё дальше от дома, и мыслей становилось всё меньше. Друг Глеба привёз девушку к себе. Квартиру разглядеть она не успела.

Прикрыв глаза, нежилась в объятьях Николаши, отвечая на поцелуи. Прикрыв глаза, Лера отдавалась моменту, растворяясь в тепле его объятий и нежных поцелуях. Всё вокруг перестало существовать — остались только ощущения, которых она прежде не знала.

Впервые за долгое время она почувствовала себя по;настоящему живой, желанной, наполненной какой;то новой, неведомой силой.

Вернулась домой на ватных ногах, всё ещё не веря в то, что случилось с ней. В глаза Глеба смотреть не хотелось. Потом всё повторилось. И снова, снова…

Николаша звонил каждый день, увозил и возвращал. Это становилось нестерпимо, родной дом стал чужим и неуютным.
Глеб не мог не заметить перемен в поведении жены, но, стиснув зубы, молчал и ждал.
 
Через неделю Николаша, как всегда, легко и непринуждённо сказал:

— Ты переедешь ко мне завтра же, собирай вещи.
Лера согласилась немедленно, она ждала этих слов. Да, но как сказать Глебу? А бабуле?

Вечером муж мрачный, несчастный ковырял вилкой остывший ужин. Он сам прервал затянувшуюся паузу:

— Говори, чего тянуть дальше?

— Да, да, — осмелилась Лера и, отводя глаза, почти прошептала:

— Глеб, я полюбила другого.
 
— Я знаю, — спокойно ответил

— Я уйду.

— Значит, Николашка лучше?

— Ты хороший, правильный, — залептала Лера.

— Да ладно, — оборвал её муж, — не говори ничего. Не нужно обманывать ни меня, ни себя.

Бабуля долго причитала, плакала:

— Ой, девка, что же ты натворила, видать, плохо я тебя воспитала, вот были бы живы родители…

— Бабуль, не плачь, пожалуйста, — обняла её Лера, всё будет хорошо.

— Ладно, бог с тобой, смотри, не пожалей тебе жить.

***
Несчастья Глеба начались с личной драмы. Предательство жены обрушилось внезапно, как цунами, разорвав в щепки. Без того хрупкий семейный быт. Он мечтал о прочной семье, о надёжном тыле, о детях. Не вышло.

Время потекло по замкнутому циклу: работа на стройке, унылый вечер, пустая ночь. Назавтра — всё сначала. Выходные дни из долгожданных превратились в ненавистные.

Но эти испытания стали предвестниками большей трагедии.
Несчастный случай на стройке приковали Глеба к больничной постели на несколько месяцев. Из больничной палаты он выкатился на инвалидной коляске.
Суровая врач сделала прогноз:

— Пятьдесят на пятьдесят. Повезёт — встанешь на ноги, если нет — навсегда останешься прикованным к постели.
Теперь за Глебом ухаживала нанятая сиделка.

***
Лера наслаждалась своей любовью, она глаз не могла оторвать от обожаемого Николаша и таяла в его руках, как шоколадка.
Жизнь с ним казалась большой удачей, такого она не могла представить даже в мечтах, девушка была уверена, так будет всегда, у них появится большой дом, много детей, о них правда Николаша пока ничего не говорил, но Леру это не пугало, ведь с Глебом они до сих пор не развелись официально.

Но с бывшим мужем пока встречаться не хотелось. О его беде узнала случайно — встретила в магазине жену приятеля Глеба. Та проговорилась как бы между прочим:

— Ты хоть знаешь, что муж-то твой теперь инвалид? Сиделка его нянчит. Вовремя ты ушла от него.

Лера замерла, долго стояла, не в силах сдвинуться с места. Как же так, почему она ничего не знает? Почему Николаша ни словом не обмолвился?

— Тебе что-нибудь было об этом известно? Накинулась она на своего любовника.

Николаша пожал плечами:

— Ну и что с того? Ты теперь ему ничем не обязана.

Лера вспыхнула, но промолчала. Как она могла настолько увлечься мужчиной, который совсем не испытывает никакого сострадания к другому?

Я пришла к тебе навсегда: слова, которые всё изменили
Девушка смотрела на Николашу совсем другими глазами. По сути, Лера ведь ничего не знает о нём. Их отношения развивались столь стремительно, что не было времени даже поближе узнать друг друга.

Она совсем потеряла голову не от любви. Нет. Это всего лишь всплеск эмоций. Николашино красноречие и умение обольстить — вот что сыграло главную роль.

Лера сходила на стройку, где работал муж, чтобы услышать подробности, поехала в больницу, где лечился Глеб.

— А вы, собственно, кем ему приходитесь? — раздражённо посмотрела на неё уставшая врач.

— Я его жена.

— Странно, — удивилась женщина. — Ну где же вы были?

— Так получилось, — Лера не смогла подобрать слов для оправдания.

— Так что же вы от меня хотите?

— Скажите, а его можно как-то спасти, какие у него шансы? — Лера с надеждой заглянула в глаза доктора.

— Я уже говорила, шансы пятьдесят на пятьдесят.

— От чего это зависит, что требуется?

— Хороший уход, забота, любовь и ласка, — усмехнулась врач.

К бабушке Лера прибежала в слезах. Рассказала всё как есть.

— Бабулечка, что же теперь делать? Я не могу его бросить вот так одного… Я люблю Николашу… Но Глеб мой муж.

— Вот и правильно, вот и не бросай. Возвращайся к своему Глебу. Ты должна быть рядом с ним.
 
Бабушка, как в детстве, вытерла Лере слезы, погладила по голове и поцеловала в макушку.

Лера пришла домой, вернее, в свой бывший дом. Дверь почему-то оказалась не заперта. Глеб молча сидел в кресле и смотрел в окно, она тихо подошла к нему, позвала по имени. Муж обернулся.

— Глеб, я пришла к тебе насовсем. Ты прости меня. Если сможешь.

— Теперь? Когда я такой? — он ответил насмешливо.

— Да именно теперь. Когда ты такой?

Лера подошла ближе, прижала его голову к груди и тихо сказала:

— Я только теперь поняла, как же ты мне дорог. Я не имела права бросить тебя тогда и, тем более, в самую трудную минуту. Но теперь я буду всегда с тобой. Я помогу тебе, и ты обязательно встанешь на ноги. Вот увидишь. Поверь мне.

Глеб поднял на неё глаза, в которых стояли слезы.

— Как хорошо, что ты вернулась. Я ведь чуть с ума не сошёл, когда ты ушла, и только потом понял, насколько сильно тебя люблю. Сам не знаю, почему я раньше не сказал этих слов.

В ответ Лера только крепче прижала его к себе. В горле стоял комок, и у неё лишь хватило сил, чтобы выдохнуть:

— И я тебя тоже.

Вернулась сиделка, она забыла закрыть дверь, пока ходила в аптеку.

— Здравствуйте. Спасибо вам. — обратилась к ней Лера. — Но ваша помощь больше не требуется.

Женщина вопросительно взглянула на Глеба. Тот молча кивнул.


Эпилог. Счастье, которое построили заново

Через год Лера, Лера с Глебом стояли в постели малыша и спорили, какое имя ему лучше дать.

— Давай в честь деда? Или нет. Давай назовём лучше Глебом, — предложила Лера.

— Нет, назовём его Валерий. — Оставим последнее слово за мужчиной.