Пока еще есть время

Петрович, закрывая люк, подмигнул:
- Ну, значится, легкой дороги. И чтобы без фокусов мне. Взлетели, доложились и вниз.
- Так и будет, - серьезно кивнул Глеб, нервно пытаясь прокрутиться на ложементе.
- Не елозь, - Петрович погрозил пальцем. – Лежите тихо, не то ускорением кости переломает.
Люк наконец захлопнулся. Заскрипели винты снаружи. Стало тихо.
Глеб взглянул на товарища рядом. Сергей сглотнул и нервно улыбнулся. По лицу его градом катились соленые капли.
Внутри тесной кабины пахло резиной, горелым металлом и потом.
- Забрало, - скомандовал Глеб.
- Скафандр, черт, под мышками давит, - пожаловался Сергей, опуская забрало.
- Не может быть, - не поверил Глеб, - позавчера проверяли, все было впору.
- А теперь жмет, - упрямо повторил тот, скривив губы.
- Хорошо, - кивнул Глеб, - мы будем думать сейчас как тебе скафандр жмет вместо того, что у нас под задницей пятиметровая цистерна с керосином.
Снаружи послышался скрежет – отошли фермы обслуживания.
Глеб слышал в наушнике тяжелое дыхание Сергея. Он сглотнул и тут же испугался, что тот услышит этот звук.
- Сидим тут, как барышни на пленэре, - с неожиданной злостью произнес вдруг Сергей. – Мне бы сейчас штурвал в руки.
- Не положено, - отрезал Глеб. – На таких перегрузках, ты корабль угробишь.
- Да я на Миг-17 шестикратное ускорение выдерживал!
Захрипело радио:
- Начинаем отсчет! Десять…
Глеб подобрался, сжал кулаки.
- Главное, чтобы Маруся не узнала. Она ж меня убьет…
- Девять…
- Я обещал, что больше к самолетам ни ногой…
- Восемь…
- Так ты не самолете, - ухмыльнулся Сергей.
- Семь…
Глеб повернул голову.
- Шесть…
Сергея трясло. Мелкая, неконтролируемая трясучка. Даже через скафандр заметно. Как перед первым боевым вылетом. Тогда он тоже на заднем сиденье сидел. Боялся, не успеет до руля дотянуться в случае чего.
- Пять…
Сквозь растянутые губы видны плотно сжатые зубы – пытается улыбнуться.
- Сереж, - тихо сказал Глеб. – Все нормально будет.
- Четыре…
Сергей кивнул, лицо побелело. Глаза намертво зафиксировались на штурвале.
- Конечно нормально будет. По-другому и быть не может.
- Три…
- Петрович нас прибьет, если налажаем.
- Два…
- Глеб, я свое сердце слышу.
- Один…
- Держись, Сереж.
- Пуск!
Гул.
Нет только первое мгновение кажется, что гул. На самом деле – рёв, такой что вот-вот лопнут перепонки. Рывок вверх такой силы, что их вдавливает в ложемент до хруста позвонков. Глеб пытается вдохнуть, но не может приподнять грудину. В глаза темно.
- Твою мать! – орет рядом Сергей.
Глеб молчит. Глаза уперлись в потолок, не моргая.
Ракета идет вверх.
Их начинает трясти, словно едут по стиральной доске.
Вверх, вверх.
Зубы клацают. Язык бы не прикусить.
Вверх…
И вдруг вращение. Как будто включили карусель. Распятое на ложементе тело резко бросает вправо – влево. Голова мотается из стороны в сторону. В раскрытый, орущий ругательства рот течет пот.
Глеб слышит звук удара.
- Сереж, - орет Глеб, заметив, как товарищ приложился шлемом о подлокотник: - Ты как?
- Нормально! – кричит в ответ тот. – Я штопора не видал что ли? Нахрена только, не пойму!
И в этот момент – удар. Такой силы, что шея чуть не отрывается и голова едва не летит вверх. Слышно скрежет металла. Глеба так выгибает в ложементе, что хрустит поясница.
- Что это? – орет Сергей.
- Черт знает!
Еще удар. В этот раз помягче, как будто ударились, отскочили и снова ударились.
- Падаем?!
Хлопок. Резкий. Громкий. И тишина.
Глеб слышит только свое дыхание и звон в ушах. В глазах темнеет.
Когда сознание возвращается, он бесконечно долгое время смотрит в потолок, не понимая почему там красные круги. Потом понимает – это лопнули капиляры. Поворачивает голову – Сергей лежит с закрытыми глазами, неподвижно.
- Сережа! – хрипит он. – Сережка, твою мать!
Через секунд двадцать ресницы напарника дергаются.
- Я кажется живой, - выдавливает от, слизывая кровь с разбитых губ. – А ты?
- Я кажется тоже.
- Что это было? Мы упали? Пробило корпус?
Глеб смотрит на приборы: высота, скорость, давление в кабине.
- Все в норме, - неуверенно произносит он. – Летим.
Сергей смотрит в иллюминатор:
- Глеб, Земля.
Глеб приподнимается с ложемента и смотрит вниз через маленькое окошко с мутным стеклом.
- Большая какая, - говорит он, разглядывая тонкий слой атмосферы.
Он снимает шлем, стягивает перчатку, нащупывает микрофон на панели.
- Третья минута полёта, - сообщает Глеб, глядя на приборы. - Скорость - 3.8 километра в секунду. Высота - 130 километров. Продолжаем набор.
Через две минуты следующее включение:
- Пятая минута. Скорость - 4.2. Высота - 180. Апогей через 40 секунд.
Глеб посмотрел в иллюминатор.
- Горизонт изогнут, - сказал он. - Кривизна подтверждена.
В ответ только шипение.
Глеб повторяет рапорт. В ответ наконец приглушенный голос:
Луна-1… связь… подтвердить… предел атмосферы….
- Земля-1! Подтверждаю! Мы за пределами атмосферы! Прием!
- … нет связи… подтвер…
Он опускает руку с микрофоном. Из динамика только шум. Глеб пожимает плечами, освобождаясь от скафандра:
- Бывает. Ионосферные возмущения. Ученые разберутся и в следующий полет…
Сергей смеется.
- Мы, - произносит он наконец. – Мы первые, понимаешь? Мы первые в космосе! К тридцати пятилетию Октября! Мы в космосе!
Минуту в кабине тишина. Только слышно, как шипит клапан, подающий дыхательную смесь, и тикает хронометр.
Они молча сидят, ощущая в теле легкость после дикого перегруза.
- Сигарету бы сейчас, - выдыхает Сергей.
Глеб с усилием выдвигает на себя панель рулевого управления.
- Ладно, погуляли, теперь домой пора, - говорит он и кладет ладонь на штурвал.
- Двигатели на снижение, - объявляет Глеб. – Сережа, контролируй высоту.
- Понял, - Сергей придвигает к себе свою часть управления. – Есть контроль высоты.
Глеб медленно тянет штурвал от себя. Двигатели изменяют тональность гула. Корабль вздрагивает. Нос опускается вниз.
- Высота?
- Сто семьдесят два. – отвечает Сергей. – Скорость снижения – пятьдесят метров в секунду.
- Увеличиваю до ста.
- Вход в атмосферу через четыре минуты.
- Отлично.
Глеб выжимает штурвал. Корабль дрожит. Сергей мельком смотрит в иллюминатор – Земля приближается. Глаза напарника возвращаются к датчикам, и Сергей хмурится.
- Глеб, мы слишком быстро идем вниз. Угроза срыва в баллистический спуск.
- Принял, - Глеб нажимает кнопку включения тормозной двигательной установки. Корпус вздрагивает от короткого импульса. Теперь, когда скорость упала, Земля сама тянет их вниз. Остается только сориентировать нос по вектору снижения.
- Сережа, контролируй угол тангажа. Я буду держать штурвал.
Глеб тянет штурвал на себя, пытаясь поднять нос и сделать угол входа более пологим.
– Расширяю траекторию.
Сергей смотрит на приборы.
- Отлично. Идем по расчетной траектории.
- Хорошо. Когда вход в атмосферу?
- Через две минуты.
Глеб мельком смотрит в иллюминатор:
- После входа атмосферу начинаю торможение. Будь готов. Следи за температурой обшивки.
Сергей кивает и в этот момент – удар. Он не успевает поднять голову, лицом впечатываясь в приборную панель.
Глеба тоже кидает вперед так, что ремни врезаются в плечи, он с трудом удерживает штурвал. Корабль подпрыгивает вверх. Их вжимает в кресла.
- Какого черта? – орет Сергей, пытаясь отереть от крови глаза.
Глеб отчаянно пытается выровнять корабль, чтобы тот не ушел вверх.
- Не знаю, - Глеб наконец справляется и снова направляет ракету носом вниз -  Турбулентность? Нас же трясло на выходе. Иду на второй заход. Как показатели?
- В норме.
Удар. Отскок. Снова удар.
Отскок и вращение.
Когда корабль наконец выравнивается, они смотрят друг на друга, тяжело дыша.
- Что это? – хрипит Сергей. Кровь еще течет из разбитой брови.
Глеб смотрит вниз через иллюминатор. Под ними поверхность. Что-то переливающееся как вязкая вода.
- Купол, - произносит он наконец и поднимает взгляд.
Голубые зрачки Сергея настороженно смотрят в ответ.
- Купол? – эхом повторяет тот.
Глеб сглатывает сухость во рту и добавляет:
- Ты понял теперь к чему это вращение и острый нос?
Лицо и Сергея белеет.
- А почему нам не сказали?
- Они не знали. Предполагали, наверное.
- И не сказали нам? – Сергей замолкает на несколько секунд, потом его щеки краснеют: - Какого черта?!
Глеб молчит. Потом разлепляет губы и отвечает с кривой усмешкой:
- А что они должны были сказать? Земля плоская и накрыта куполом?
Они снова сидят в тишине.
Наконец Сергей отвечает:
- У нас есть заряд.
- Это на случай аварийной ситуации.
- А это не аварийная ситуация?
Секунду Глеб молчит, потом неуверенно возражает:
- А если купол рухнет?
- Мы вышли, и он не рухнул. Это что-то самовосстанавливающееся. Желе. Мы не можем пробить, потому что скорости не хватает.
Глеб моргает, переваривая информацию.
- Хорошо, - наконец говорит он. – Мы попробуем.
Сергей подготовил заряд. Глеб ввел код.
- Готово? Выстрел.
Сергей вжал красную кнопку. От корабля отделилась торпеда и ушла вниз. Они прильнули к иллюминаторам. Поверхность внизу изогнулась концентрическими волнами.
- Давай вниз.
Корабль валится по баллистической траектории, но достигнув поверхности, отпрыгивает, падает и скользит как по льду.
- Горючее, - сообщает Сергей. – Мы все потратили.
Глеб молча сглатывает.
Корабль скользит все медленнее. Радужные переливы под днищем затухают. Наконец остановка и ракета замирает над землей, опираясь на прозрачный барьер.
Они долго сидят в тишине, прислушиваясь к треску остывающего металла.
- Маруся меня убьет, - говорит наконец Глеб.
Сергей молчит.
- Полет окончен, - произносит наконец Глеб, обрывая тишину. – Время…
Он смотрит на наручные часы. Марусин подарок. Секундная стрелка движется еле-еле. Секунда, потом через вечность еще, и через новую вечность еще. Глеб переводит взгляд на корабельный хронометр. Часы стоят.
- Сереж, сколько времени?
Сергей поднимает руку, долго смотрит. Молчит. Потом говорит:
- Десять минут третьего. Но у меня с секундной стрелкой что-то не то.
- Медленно идет?
- Очень, - кивает Сергей.
Глеб оглядывается, потом решительно отстегивает страховочные ремни и поднимается, сжимая челюсть:
- Надеваем шлемы. Выходим.
- Зачем?
Глеб не отвечает. Молча надевает шлем. Помогает Сергею с проверкой герметичности и клапанами.
Потом они открывают люк и выходят.
Под ногами прозрачная, переливающаяся поверхность - словно стекло, на котором кто-то разлил бензин. А вокруг…
Сергей делает шаг. Второй. Останавливается. Смотрит вверх, потом вниз.
- Глеб, - говорит он. – Можешь считать, что я спятил, но я как будто под водой.
Глеб поднимает голову. Звёзды мерцают над ними. Мягко. Как будто сквозь толщу воды. Внизу Земля. Там уже ночь. Горят огоньки городов. Ему хочется лечь и смотреть вниз, через эту прозрачную преграду.
Сергей задумчиво говорит, и Глеб с трудом концентрируется на его трескучем, сквозь динамик, голосе:
- Теория была раньше. Эфир. Вещество, которое заполняло все пространство. Свет – волна в эфире. Колебательные движения звезды – порождают свет. Гравитация – это движение. А время… - он замолкает, искоса смотрит на Глеба и, убедившись, что тот слушает, заканчивает: - А время — это течение эфира. Там, где он не течет времени нет.
Глеб смотрит на него. Глаза сужаются, щеки краснеют.
- Ты еще скажи, что эфир — это вода. И потоп случился, когда кто-то дырку в куполе проковырял.
Сергей бледнеет.
- Я не про потоп, - тихо возражает он. – Я про то, что мы видим перед собой. Над нами океан. И тут нет времени.
Глеб хочет ответить — и в этот момент у Сергея с запястья срываются часы. Падают на купол.
Сергей нагибается. Поднимает. Смотрит на циферблат.
- Ну вот, остановились, - сухо констатирует он.
Глеб смотрит на его часы. Потом на свои. Стрелка движется. Медленно. Как по густому сиропу.
Он снимает часы с руки. Кладёт их на купол.
И они останавливаются.
- Скоро, наверное, время и для нас остановится, - произносит Сергей и поднимает голову вверх, чтобы Глебу не было видно, как блестят глаза.
- Жалко, что мы рассказать никому не можем. Жалко, никто не узнает, - говорит Глеб и думает о Марусе.
- Узнают. Когда-нибудь.
Сергей смотрит вниз. Под ними Земля. Огни городов. Там, внизу, живут люди. Спят, просыпаются, ждут. Он протягивает руку куда-то вперед, указывая в темноту.
— Москва, — говорит он.
Глеб поворачивается к нему.
— Что Москва?
— Вот там, — Сергей показывает вперёд. — Москва.
Глеб смотрит туда. Ничего не видит. Только темнота. Только купол, уходящий в бесконечность.
— Я пойду, — говорит Сергей. — Пока еще есть время.
Он делает шаг. Идёт вперёд. Вдаль, по куполу. Глеб смотрит ему вслед. Как тогда – под Курском. Тогда они были в окружении, самолет дымился за спиной и грязи было по колено. Но Сергей пошел вперед, зная, что шансов нет. Как сейчас.
— Постой, — окликает его Глеб. — Я с тобой. Пока еще есть время.
Он делает шаг за ним.