Безумие

Просто — это то, что однородно; что-то доступное и не требующее много времени для понимания. И это совсем не добродетель.

Примитивно — это что-то неглубокое или слишком упрощенное, недоразвитое и малообразованное, и тоже не добродетель.

И то, и другое — это самостоятельная часть речи. Та часть, которая отвечает на вопрос «где», «когда» или «зачем».

Но случилось так, что простое не бывает примитивным, а примитивное простым. И существовать эти два качества в одном человеке никак не могут, однако без исключений есть только точка в конце предложения.

***
Когда-то давно он прочитал биографию Мигеля де Сервантеса Сааведра — автора одного из величайших произведений мировой литературы — романа «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». После этого прочтения для себя решил, что необязательно быть образованным, будь агентом по провианту или сборщиком недоплат, но вот только имей звучное по-королевски имя. Сам он себя считал простым и доступным, поэтому, уходя, дверями громко не хлопал, имея расчет, что позже своевременно и принципиально выскажет свое мнение.

Он умел своевременно предъявлять претензии, но тут же проголосовать за нужную сторону. При этом он всегда рекомендовал себя простым и доступным. Всеми этими манерами он обзавелся на работе, будучи замом заворготделом горкома комсомола.
Урожден он был Вадимом, но имени своего стеснялся, мало того, что оно было не звучным, как все, по его мнению, древнерусские имена, оно еще и означало «клеветник». Известно, что пролетарская революция отменила святцы, и креативность родителей в вопросах имен вышла из берегов. Могли назвать и Тракторином, и Даздрапермой, что значило «Да здравствует Первое мая!». Вот такой хомут тянул этот простой, но не примитивный человек.

Однажды все изменилось. Он встретил ее — студентку последнего курса информационного факультета МГИКА. Она в это время писала диплом на тему «Влияние имени на судьбу человека». Звали ее Любовь, что не нуждалось ни в каких комментариях. Как он любил, она была пылкая и мясистая, и у них все произошло быстро, продуктивно и убедительно. Но Любовь категорически не могла представить, что родит девочку, и у той отчество будет Вадимовна — клеветница! И для нее, и для ее мамы это было больше, чем кошмар. И они где-то в своих скрижалях отыскали для него новое имя — Эразм, что значило «милый». Для убедительности Любовь принесла ему книгу Эразма Роттердамского «Похвала глупости». Бегло ознакомившись с ней, он, опять же, для себя получил убеждение, что «Человек должен любоваться самим собой: лишь понравившись самому себе, сумеет он понравиться и другим». Стало очевидно, что отчество Эразмовна намного благозвучнее и культурнее. И он, не без надежды, покорился.

Но на деле все оказалось непросто. Он подал заявление в ЗАГС по месту жительства, заплатил госпошлину и стал ждать таинства. Когда истек максимальный срок ожидания — три месяца, Любовь стала смотреть на него совсем жалобно, а теща перестала на него реагировать.

Он пошел в тот самый ЗАГС, где ему отказали, как он посчитал, по надуманной причине, связанной с чередованием гласных и согласных. А он уже эти три месяца плотно осваивался в новом образе, и когда любимая называла его именем Эразмушка и ластилась к нему, это было очень даже мило. Теперь же она по причине отказа горько плакала. И в тот самый день у нее объявился токсикоз на нервной почве.

Медлить было нельзя, и он, волнуясь, отправился в народный суд. И там было совсем непросто, но на гребне демократических реформ, гласности и перестройки суд вынес решение в его пользу, но с оговоркой — букву Э заменить буквой Е, что в общем-то, смысла не меняет. А вот УЗИ показало, что действительно будет девочка, и они придумали ей имя — Светлана, что значит сияющая, и, соответственно, Еразмовна.

***
Вообще-то обладателей этого вновь обретенного имени астрологи и нумерологии ставят в ряд личностей, которые неистово стремятся играть главенствующую роль в отношениях. Они любят порядок, хотя способны проявлять себя нелогично и спонтанно, по натуре предприимчивые, а в случае неудачи — не сдаются.

Так вот все складывалось, что он уже себя не мог считать простым и доступным. Он обрел новый статус и должен был ему соответствовать. У него вдруг изменилась походка, голос окреп до железного скрипа, и появился особый взгляд по еще вчера понятным вопросам.

Это все, вероятно, и сыграло свою особую роль в том, что бывшие комсомольские секретари, а ныне распорядители кредитов предложили ему участвовать в бизнесе, который точно соответствовал духу времени. Он становился главным в порту на площадке, функцией которой была перевалка вторцветмета. Это дело было слабо контролируемо законом, но в то же время имело очень прибыльный рельеф и привлекательность для всех левых (не в политическом смысле, конечно) — желающих поучаствовать в торговле хламом за валюту. Сюда тащили все — от десятков тонн ворованного медного кабеля до оградок с кладбища. А он должен был всему этому придать официоз, переработать и отправить за границу.

Это могло бы казаться медным миражом, если бы не было валютного выхлопа, который он тоже должен был разделить с пайщиками, мелкими и крупными поставщиками. То, что тут исполнение закона было очень хроменьким, его не пугало, как и отведенная ему роль зиц-председателя Фунта, который был почетным сидельцем в объятиях любой власти. Его уже перло от важности в собственных глазах, а значит, как он понимал, и в глазах окружающих.

Когда в огромной куче вторсырья среди бронзовых канделябров и самоваров-медалистов рабочие нашли латунную корону, он был в восторге. Ее подрихтовали и натерли до зеркального блеска. Вероятно, это был предмет из театрального реквизита, возможно сцены еще позапрошлого века. Этот ритуальный головной убор был изысканно правдоподобным, с десятью лепестками и геральдическими лилиями — символами королевской власти Бурбонов. Ну а по размерам он точно соответствовал голове Еразма — милого. Так вот и оформилась королевская династия.

***
А вот с именем и статусом самого Мигеля де Сервантеса все было непросто, ведь дополнительное имя — Сааведра — он приписал себе сам, денно и нощно доказывая, что с этим знатным и уважаемым родом он в далеком родстве. Он ведь пошел в солдаты-крестоносцы, чтобы навязывать огнем и мечом единственное правильное вероучение, а там чистота крови имела первоочередное значение. И был у него даже статус раба в плену у арабов, и имя соответствующее — Али Маме. А кем же был главный герой — Дон Кихот Ламанчский, который в конце романа вообще заявил, что его настоящее имя — Алонсо Кихано, а имя Дон Кихот он выбрал себе сам, решив стать рыцарем? Слово Дон в его имени означает пусть минимальную, но принадлежность к высшему дворянству.

Вот так много всего в истории происходило под придуманными именами и чужими статусами. Тут без всяких намеков и заказов его вдруг стали звать «Медным королем». Еразм всех переиграл — и тех, кто собирался его посадить, и тех, кто угрожал убийством.

Будучи способным манипулятором, он всех таковых держал недалеко, принуждая работать дальше, но уже на его условиях. Секрет был в том, что он был единственным официальным экспортером и, исходя из этого, был диктатором. Все, кто ему был должен, становились обязанными, а кому был должен он — он всем простил. А почему вдруг «медный»? Меди было больше всего, и она за редким исключением была дороже всего остального.

Редкие исключения — это всегда головная боль, вроде того, когда целый духовой оркестр с духовыми язычковыми и ударными инструментами явился сдаваться на металлолом. Коллектив решил получить свою зарплату, изничтожив инструменты, и решение это было расписано в протоколе общего собрания после протестного митинга.
Только вот Медный король закапризничал и отказался это принимать. Тогда ему с полной силой исполнили «Прощание славянки», но все равно он отказался пускать под пресс сияющую медь. Мужчина не спешил, считая, что живое исполнение всегда пригодится. Когда все это являлось при полном параде, с сиянием и блеском, он представлял, что это королевский двор, и это его, недавно простого человека, возбуждало.

***
Металл всегда был поводырем цивилизации людей, и первым из металлов было, конечно, золото, но оно имело очень узкий спектр применения. И по-настоящему все двинулось с выплавкой меди на Кипре, по этой причине и наименование металла на латинском языке — Cuprum. И только через 500 лет на Оловянных островах выплавили бронзу, которая в основном пошла на военное дело.

Свое копье Дон Кихот соорудил из старого древка, приделав к нему бронзовый наконечник. Все его имущество и заключалось в этом копье, тощей кляче да борзой собаке. И этого ему хватило, чтобы объявить себя рыцарем.

А потомки скажут, что этим копьем о черные камни Средневековья стучало возрождение Просвещения. Про Дон Кихота же выскажутся, что он был поэтом, в глазах которого был закат, а в сердце — рассвет. Он был святым безумцем против подлого здравого смысла.

В 1769 году Сервантеса перевели на русский язык, и он навсегда остался лидером российских вольнодумцев, а короли ненавидят вольнодумцев. Медный король не был исключением. Ему почему-то везде мерещилась эта фигура без рода и племени, но полная добродетелей. Еразм стал носить фрак с атласными отворотами. Возможно это тоже был реквизит того же погорелого театра.

Простое постепенно превращалось в великое, и это была вовсе не мания, что в психиатрии зовется бредом величия, когда человек переоценивает собственное значение в глазах окружающих людей, а порой даже в масштабе всего человечества. Здесь было что-то другое, и совсем не из психиатрии, но явно исходной точкой была смена имени, да еще, наверное, быстрый переход от комсомольского работника к распорядителю кредитов. Но есть вероятность, что в этом участвовала металлическая энергия, а вернее — то, что по его воле теряло свое функциональное предназначение и становилось просто сырьем. Вот эта энергия, возможно, в нем и реализовывалась, ведь корону хотели превратить в полкило латуни, а корона, она, хоть и бутафорская, все равно корона и неприкасаема.

***
Светочка подросла и стала называть папу Маразмиком, что очень умиляло обоих родителей.

Третьего дня пароход вовремя не встал под загрузку, и теперь огромная куча цветного лома бликовала на летнем солнце, как вершина Килиманджаро. Она по каким-то своим диэлектрическим причинам привлекала к себе атмосферное электричество, и, бывало, даже ясным днем были слышны щелкающие и шуршащие звуки в чреве этого могильного кургана.

И вот вчера ночью произошло что-то совершенно необъяснимое, когда небо, и без того беспросветное, вдруг стало еще чернее, и оттуда раздался оглушительный грохот. Тут же в огромную кучу цветного лома врезалась молния, удар ее был такой силы, что земля в судорогах заколотилась, и это знамение повторилось трижды. Четвертый удар молнии был самым сильным, после чего вся гигантская куча стала исходить белыми всполохами и дымить. Вдруг послышалось конское ржание, из кучи металла выплыл всадник, и конь под ним был бледным.

Ночной сторож, который год назад был исключен с последнего курса пединститута, трясясь и сморкаясь, пять раз повторил свой рассказ.

— Это был он, хитроумный идальго, Дон Кихот Ламанчский.

Сторож закатывал глаза и тыкал пальцем в сторону моря, повторяя, что именно туда умчался всадник, высекая копытами из воды белое пламя. Еразм все это выслушал, но никак не прокомментировал, а зайдя в кабинет, первым делом надел корону и глянул в медное зеркало.

Вид у него сейчас был точно как у Маразмика, а мысль всего лишь одна. Она была насколько простая, настолько и больная. Он собирал эту кучу с целью распорядиться ее телом, а она регенерировала его самого, превращая во что-то медное.

Вскоре пришло сообщение, что той ночью в море без всякой причины вспыхнула электротурбина. Но совсем уже необъяснимо было то, как три пятидесятиметровых лопасти, изготовленные из сверхпрочного полимера, изогнулись самым причудливым образом. Откуда эта энергия, и кем реализована, осталось за кадром.

А в Москве в это утро начался путч, и там погибли трое, пытаясь остановить танковую колонну. Они погибли не за тех, кого нельзя было прощать, но их простили, а за тех, кого обязаны были простить, но не простили. И кто же еще будет прощен — простые или примитивные?

***
Безумие Медного короля приобретало уже какое-то не медицинское значение, ибо он теперь был полон решимости вызвать того бродягу-самозванца без страха и упрека на поединок. Того самого, что, прочитав сотню рыцарских романов, сошел с ума, доставляя окружающим лишь одни проблемы. А то, что он появился тут, Медный король, конечно, считал волшебством. Но при этом он был уверен, что нет такого волшебства, которое нельзя разрушить истинным мужеством. Первое достоинство королей и есть та смелость, которая переходит границы благоразумия.

С этими мыслями он заказал себе медный щит с изображением льва — символа королевской власти. Кто поднимет оружие на этот символ, будет повержен и сгинет, а слава Медного короля останется в веках. Он и никто другой защитит современную реальность от самозванцев и бунтарей и, конечно, не даст им умереть в своей постели от старости. Он взял и отказался от двух контрактов, и могильный курган
из цветного лома превысил все допустимые размеры. Он, как чудовище с наэлектризованной шерстью, тянулся к облакам.

Курган был живой, он искрился и чуть дымил, источая запах горящей проводки, а из его нутра слышались то щелчки, то шипение. При достижении критических объемов куча, как в предчувствии родов, изливалась тайной энергией, и нужен был лишь толчок, которым и явятся небеса. 

С утра опять событие — вдоль забора выстроился весь полк участников духового оркестра, прибыли они не только с семьями, но и с транспарантами, самый «басовитый» из которых звучал так: «Бизнес — прочь свои грязные руки от музыки».
Протестующие вымогали, чтобы им отдали назад все инструменты, на их музыку, неизвестно почему, опять появился спрос, и уже завтра они должны участвовать в важном политическом мероприятии. Еще оказалось, что в их чудном действе участвовали деревянные инструменты, которыми они стучали по забору, как аборигены в джунглях. Но деньги они не привезли, а возврата требовали из революционной необходимости, на что им Медный король показал жирный кукиш, добавив к этому, что сейчас получает только тот, кто платит. Медный король объявил, что если они немедленно не уйдут или не заплатят, то вся их медь пойдет под пресс. Но даже это их не остудило. И только когда дети захотели мороженого, а женщины — писать, протестующие начали разъезжаться.

А в Москве в этот день старому дракону окончательно расшатали зубы и отрешили от власти.

***
Медный король плохо представлял, кого вызвал на поединок, но вот только брать с собой меч он отказался, считая, что само его присутствие на ристалище и есть разящее оружие. Он не будет милосердным и не ждет оваций за свой подвиг. Король — не Дон Кихот и не сверхидеалист, он презирает непрактичность и романтические идеи. Медный король восстал против рыцарских поступков и служения вымышленным идеалам.

***
И час пробил. Он стоял у медного зеркала и под первые гулкие капли дождя пытался даже на лице изобразить королевскую стать. А когда вышел на улицу, то прямо почувствовал, как курган скребет черные небеса, которые вот-вот должны извергнуть пламя. И мужчина стал карабкаться наверх, чувствуя, как при этом в теле появлялись легкие раны, а там, где падали все еще редкие, но крупные капли дождя, оставались фосфоресцирующие пятна. Удар молнии пришелся в метре от Медного короля. А потом еще два, и только при четвертом разряде он услышал конское ржание, и свет погас в его глазах.

***
Нашли Медного короля ясным августовским утром, сидящим на катушке медного кабеля. В лучах восходящего солнца корона его сияла, и фрак блистал отворотами. Он был мертв, и окоченел уже так, словно только что из морозильной камеры. Тут же начали мастерить гроб из листовой меди. Умерший за металл должен лежать в нетленном саркофаге, и прах его должен быть нетленным.

Возвернули весь коллектив духового оркестра и принудили исполнить покойному «Похоронный марш» Бетховена. Даже вояки вызвались поучаствовать и подвезли караул для исполнения траурного трехкратного залпа, как всегда было заведено на королевской тризне. Но вот только тот все видел и слышал, а в медном гробу лежала лишь его оболочка.

Все главное находилось в куче цветмета, который уже начали грузить на переплавку, после которой он возродится во что-то новое, но, возможно, со старым именем, и все опять будет просто или примитивно. Только Светочка навсегда останется Маразмовной, и безумие продолжится. Ведь точка в конце означает лишь конец одного предложения.

«Люди гибнут за металл,
Сатана там правит бал».
Куплеты Мефистофеля