Мимо плотин бобровых и человеческих. 2006 год

(Из походных дневников. Июнь.)

Есть на востоке нашей области город, название которого происходит от фамилии дворянского рода. В основе её – бытовавшее у западных славян имя бога воздуха и ненастья Позвизд (варианты: Погвизд, Похвист, Посвист).

Задумка пойти в эти края на несколько дней родилась много лет назад, когда впервые попали в окрестности, как мы её в шутку назвали, Большой Бобровой реки, да всё как-то случай не представлялся... А тут всё сложилось: и группа, и маршрут, и погода …
   
Суббота.
Вся команда, включая приехавших накануне тольяттинцев, собралась утром на Центральном автовокзале.
   
Отправление автобуса задержалось почти на полчаса. Сначала его вовремя не подали под посадку. Потом мы долго возились, упихивая «многодневные» рюкзаки в более чем скромные багажные отсеки, где опытные пассажиры уже успели пристроить свои сумки. Затем пытались выяснить у водителя, куда он подевал проданные нам места 44, 45, 46: последним на заднем сиденье значится место 43, а прицепа что-то не видно...
В итоге мешки разместили-таки под брюхом автобуса, и сами сверхнормативно втиснулись в салон: как говорится, в тесноте, да не в обиде. Ну, про тесноту – это я больше для красного словца. Злоупотребив положением начальника, сам поехал «в мягком», потеснив Машу и Свету, а Роман с Женей комфортно разместились … у наших ног на ступенях запасного выхода. Наконец, двери захлопнулись, и «Икарус» стал выруливать с 13-ой платформы. (С какой, какой?! Ну, теперь понятно…)

Дорога, на удивление, заняла времени меньше, чем мы ожидали.

Из автобуса вышли на остановке «по требованию» прямо напротив придорожной гостиницы, что тут же стало поводом для шуток. Но Начальник был суров: «Там хорошо, но нам туда не надо!»

Быстро обрюкзачились и пошли на юг, оставляя за спиной чадящую и грохочущую трассу. Пара сотен метров по чуть влажной от недавнего дождя грунтовке, и мы словно попали в другой мир.

Прохладно. Тихо, только жаворонок радуется новому дню, и шелестят на ветру березовые листья. Ароматы трав мешаются с ... запахами съестного, которое горой вывалено из рюкзаков и дружно разворачивается, нарезается, облизывается... Тогда это ещё не называлось у нас вторым завтраком «на обочине».
Нет, что ни говори (сыто отдуваясь), туризм - лучший отдых!

Правда, вредина-Начальник заявил, что отдых ещё не заработали, и через двадцать минут группа шустро топала вдоль берёзовой лесополосы, по обе стороны которой широко раскинулись освещённые утренним солнцем поля. На непаханых участках и полянах - многоцветье трав. Ковыль. Таволга. И – «дикие гладиолусы». Вот уж где раздолье фотографам!

Дорожка наша, точно следуя карте, плавно заворачивает влево, пересекает отлогую балку с участком каменистой ковыльной степи и приводит нас к широким «воротам» в поперечном берёзовом «заборе».

Впереди - всхолмлённая зелёная равнина с вкраплениями леса и уходящей вправо-вниз дорогой. А это что такое?.. Водонапорная башня! Значит, там, скрытое от глаз перегибом местности, спряталось селение. Головы склонились над картой, читаем: посёлок Многоключье.

Сходим с дороги и берём направление левее башни. Под ногами - мокрый от росы ковёр клубничных листьев. «Да-а-а, - подумал Начальник, - хорошо, что клубника ещё цветёт, иначе так быстро мы бы до пруда не дошли.»

Миновали заросшее травой футбольное поле с покосившимися воротами, ржавеющие останки сельскохозтехники. Спустились с холма на дорогу, проложенную вдоль русла запруженного ручья, обсуждая на ходу перспективы купания в раскинувшемся перед нами водоёме. Но купания в планах не было. Зато в них был обед у родника.

В читанной дома толстой книжке написано, что где-то здесь должен быть оборудованный родник и масса «диких» источников, дающих начало тихой речке с громким именем, топонимика которого восходит к названию иранских племён сарматского происхождения. Но что-то уж очень тихой оказалась та речка и незаметной. Возникло даже опасение, что канула она в Лету, как те сарматы.

Оставив группу отдыхать в тенёчке, мы с Романом с полчаса бегали по окрестным сухим балкам и низинам, где буйно разросшаяся крапива едва прикрывала безобразные следы прошедшего огненного вала. И совсем уж было отчаялись найти проточную воду (возвращаться на пруд?!), когда наткнулись на едва приметный ручеёк. И это – всё, что осталось от «массы диких источников»? Решили, что вся вода была израсходована на тушение не столь давнего низового пожара, последствия которого виднелись повсюду. Ладно, хоть этот скромный водоток нас дождался.

Обедать устроились на изрядно попорченном огнём, но дающем-таки столь желанную тень тополином пятачке среди раздольных лугов левобережья недалеко от найденной воды. Ну, про сам обед что рассказывать?.. Обед, он и есть обед. Точнее, был.

Едва покинули спасительную тень, сразу окунулись в душистый зной летней степи. Да-а-а, это вам не май месяц... Хорошо ещё, ветерок прохладный дует, с ним легче жара переносится. Но он и подвёл нас: не сразу почувствовали, что все изрядно обгорели. Пришлось срочно устроить короткий привал: мазались кремами, надевали рубашки с длинными рукавами, прикрывали головы кепками, платочками и даже листьями лопуха.

Вернулись к дороге, ведущей на восток, и запылили по ней туда, где земля с небом сходится. На некрутом, но затяжном подъеме группа растянулась, и вместе мы собрались только на вершине холма, откуда окрестности - как на ладони. Эх, хорошо! Ух, здорово! Пощёлкали затворы фотоаппаратов. И снова топ-топ…

Жарко! На привалах сушим майки-рубашки и носки, лепимся пластырем и мажемся кремом. И очень экономно утоляем жажду из припасённых бутылок с чаем и минералкой. А на очередном привале ещё и выклянчили у завхоза по тортиночке...

Но это было уже не на дороге, а на тенистой опушке, куда мы нетерпеливо свернули через засеянное камнями поле в надежде увидеть грунтовку вдоль леса: идти там было бы приятнее, чем по солнцу. И дорожка, действительно, была. Но вскоре она вместо того, чтобы свернуть в нужную нам долину, ушла в другую сторону краем поля, где стеной поднялись цветущие злаки. Ну, и ладно! Мы и так пройдём!  Тем более, что по небу поползли белёсые облака, периодически закрывая нас от палящих лучей солнца.

Прошли узкой полосой меж хлебным полем и густым лесом, где за непролазным подлеском угадывается глубокий овраг. Но вскоре деревья отступили, и справа поднялся зелёный холм. Вернее, это мы спустились в травянистую балку, в устье которой смогли убедиться в наличии у Евгения провидческого дара. Только что на привале он рассказывал про загадочные свойства российских дорог, дескать, идёт она себе, идёт, и вдруг - нету. Так вот, прямо на наших глазах поперечная наезженная грунтовка кончилась, уткнувшись в гуляющее на ветру зелёными волнами поле. Кстати, предсказания Жени и потом не раз сбывались, например, что к ужину будет сало...

В общем, спустились мы вдоль поля к поперечному ручью, что бежит по дну всё расширяющейся долины. Вдоль воды - кусты, редкие деревья. Местами берег топкий.
Левым бортом пошагали вниз по течению ручья, забирая выше по склону, покрытому, как горизонталями на карте, параллельными тропинками-террасками. Может быть, это - результат оползня склона (нечто подобное, но в гораздо больших масштабах я наблюдал когда-то на Западном Тянь-Шане). А может, просто коровы натоптали; тогда отмеченный на карте летний животноводческий лагерь должен находиться рядом. Так и есть: сначала увидели зеркало пруда с кружащими над ним чайками, затем дорогу, развалины каких-то строений, остатки калды и обширные заросли крапивы. 
            
Устье ручья спряталось в сыром высокотравье, плотном кустарнике. Поскольку на северном обрывистом берегу видны машины и люди, решаем поискать место для ночлега поспокойнее - на ручье выше пруда или на его южном берегу. Но оказалось, что место на лугу занято местными «жителями». Нет, бобры тут ни при чём.

При чём был сурок, солидной такой комплекции грызун. Видимо, и не без основания, он считал луговину своей вотчиной, а поэтому при виде вторгшихся в его владения двуногих одногорбых начал громко возмущаться. Мы же были настроены благодушно и расценили издаваемые им пронзительные звуки не иначе как: «Добро пожаловать!».

Рассерженный зверёк, видя, что его боевой свист не воспринимается нами всерьёз, бросился на непрошенных гостей. (Как сейчас вижу парочку выдающихся передних зубов!) Теперь в его свисте мы разом услышали: «Банзай!» и под истошное: «Атас!» были вынуждены спешно ретироваться, несмотря на явное численное преимущество.

Когда затем шли вверх по ручью, впервые увидел «вживую» бобровые плотины, оставленные этими зверьками тропы в высокой траве и поваленные, изгрызенные деревья, да ещё какие толстые!

А чуть выше ручья-то и не оказалось: под ногами в траве - чуть влажная земля. Но ведь была же вода! Текла! Встревоженные, мы оглянулись. Вздох облегчения: пруд никуда не делся! Вернулись. Южный берег водоёма для стоянки оказался неудобным: заросший рогозом и стрелолистом отлогий топкий берег, мутная вода, прибитый ветром растительный мусор... Ну, надо же: столько воды, а «видит око, но зуб неймёт».

Поэтому прошли дальше, до земляной дамбы, уже частично разрушенной: паводковые воды промыли насыпной грунт вдоль переточной трубы. Если так дело и дальше пойдёт, очень скоро пруд останется только на наших фотографиях.

Палатки поставили на опушке пойменного леса правого берега, в самом узком месте долины, сжатой с обеих сторон холмами. Здесь, где ручей выбивается из леса на открытое место, кончаются многочисленные бобровые запруды, и наконец-то обнаружилась проточная вода. Значит, можно устраиваться на ночь.

Воскресенье.
Утро порадовало облачным небом: весь запас солнцезащитного крема был израсходован вчера.
Завтрак. Быстрые сборы. Через дамбу поднялись на террасу левого берега и пошагали вниз по долине. Чуть погодя, с дороги увидели правильной формы круги на сырой луговине. Несколько штук, разного диаметра - метров до трёх, примерно. Словно, кто обручи потерял, и они со временем задерновались, поросли травой...

Что бы это могло быть? Непонятно даже, естественные они или искусственные. Предположения посыпались одно за другим. Может, это... Ой! Тогда бобры - и не бобры вовсе ... А сурок вчерашний ... Даже подумать страшно!.. (Надо будет потом спросить у Евгения, не засветилась ли плёнка в его зеркалке. На цифровых фото эти загадочные круги получились, но мало ли…)

Долина меж тем стала понемногу заворачивать вправо, а дорога полезла вверх по левому склону в нужном нам направлении. По мере набора высоты открывающиеся на юг и восток дали вызывали у нас все более эмоциональные оценки: зелёные, словно плюшевые, холмы изрезаны сетью оврагов с «барашками» лесов по водоразделам.

Но дорога наша кончилась, встретившись с поперечной грунтовкой, и дальше мы пошли напрямую через брошенные поля, ориентируясь на край дальнего леса слева. За лужайкой розовых «диких гладиолусов», как их окрестила Любаша (шпажник черепитчатый), пересекли верховья оврага с чистым ручейком и по сенокосной дорожке пошли дальше, огибая выступ леса. А справа - сколь глаз хватает - щетинится молодой зеленью ровное поле.

Дорожка с «левым уклоном» была оставлена ради заросшей, но подходящей нам по её направлению, колеи, которая, однако, скоро потерялась в лесу. Пришлось вернуться на опушку и дальше шагать краем леса вдоль злакового поля. Впереди за уже высокой стеной колосьев виднелась отмеченная на карте линия электропередач, временами слышался шум проезжавших автомобилей.

Пересекли трассу, а дальше ко всеобщей радости обнаружилась ещё одна «правильная» дорожка. Тут мы сошлись в кучу и сошлись во мнении, что неплохо бы подкрепиться. И завхоз не подкачала: стала предлагать и то, и это! Впрочем, «того» на всех не хватало, а «этого» досталось только по одной штучке. А мы-то уж было размечтались... «Вам сколько ни дай…» - совсем не строго ворчала Любаша, по виду которой было ясно, что у неё в рюкзаке ещё есть «неучтёнка». Чудо, а не завхоз!

Дальше - через брошенные поля, вниз по долине речки с неинформативным тюркским названием, для которой, как показало время, больше подошло бы имя «Бобровка» или «Запрудка». Дорога срезала крутые изгибы русла, поднималась от растущих узкой полосой вдоль него влаголюбивых деревьев и кустов далеко на правый склон. Так что, на этом участке пути воды-то мы почти и не видели.

Но вот дорога стала стремительно терять высоту перед блеснувшим впереди за деревьями водным зеркалом. В узком овражке, где по дну долины течёт (по-нашему) Запрудка, обнаружилась земляная плотина с врытой в неё трубой. Из-за глубокой поперечной рытвины машина здесь не проедет. Наверное, поэтому дорога дальше стала едва заметна.

Пересекая отлогий травянистый склон, подходим к водохранилищу, ложе которого со стороны верховий на две трети сухое. Заполненная часть пруда имеет площадь примерно 100х100 метров. Мутная вода рябит под порывами ветра. Из обнажённого глинисто-песчаного дна, пересечённого узкой кривой бороздкой ручья, торчат остовы умерших деревьев. Учитывая пасмурную, с моросящим дождём погоду, картина, прямо скажем, безрадостная.

Спустились на прибрежный песок, осторожно пробуя его ногой на вязкость: ничего, вроде, держит. С трудом преодолев рытвины и отвершки оврага, выбрались на заросшую деревьями высокую земляную дамбу, перешли на правый берег. Там, на травянистом участке высоко над водой приметили группу берёзок и направились к ним с твёрдым намерением пообедать.

Вроде бы, рановато для обеда: начало двенадцатого, но когда нас это останавливало?!
Воду для варки брали в ручье (в пруду она мутная). Роман авторитетно заявил, что коль скоро в ручье живут лягушки, значит, и нам её можно пить – в смысле, готовить пищу.

Про вкусовые качества супа ничего сказать не могу: видимо, миска слишком быстро опустела. А вот, с чаем вышла история. Не помню, какой именно китайский чай тогда взял к обеду – какие-то шарики неопределённого цвета и запаха. Заинтересовавшись внешним видом «заварки», завхоз, прежде чем запустить в котёл содержимое цветастой упаковки, вслух прочитала набранный мелким шрифтом текст: что-то про трёхсотлетнюю историю, вкусовые качества напитка, высоко почитаемого китайскими императорами.

Ещё не успев оценить обещанный изысканный вкус, все ощутили исходящий из парящего котла запах, который Любаша ассоциировала с ароматом из склепа китайского императора, жившего триста лет назад. И вкус у чая был какой-то невкусный.

Пресекая недовольное бурчание друзей, к месту рассказал давнюю историю про походный чай, заваренный войлочной стелькой (здесь: «Как полопаешь, так и потопаешь. 1987 год.»). Рассказ на правах очевидца завершил авторитетным: «Этот – вкуснее. Гораздо!» Развеселились и сошлись на том, что не императорских мы кровей. Не гурманы.

Заливая в бутылки на переход воду из ручья, девчата шутили – дескать, ничего не потеряли: от крепкого чая цвет лица страдает. А оно нам надо?!

Не прошли мы затем и километра, как справа открылось ещё одно водохранилище, причём, давно высохшее, заросшее кустарником. Причина – очередная размытая плотина. До чего ж солидное сооружение!

Дорога по-прежнему тянулась высоко по левому склону, поэтому вся долина была, как на ладони. Но воду сверху разглядеть было невозможно: днище долины надёжно укрывали высокая трава, кустарник и раскидистые деревья, протянувшиеся вдоль русла речки. Тем приятнее было окунуть руку в чистый ручеёк, журчащий по каменистому ложу в неглубоком поперечном овражке. Эх, вот, где обедать надо было!

Кстати, овраги стали попадаться на пути все чаще, и дорога, обходя их поверху, постепенно поднималась всё выше и всё ближе прижималась к лесу на водоразделе. Наконец, она сделала резкий поворот с явным намерением перевалить в другую долину. А мы пошли по открытому степному склону, стараясь не терять набранной высоты: вид красивее, да и сил не надо много тратить на пересечение мелких крутобоких овражков. Крупные же овраги, вернее, их устьевая часть, где мы проходили, были старые, с задернованными, сглаженными склонами, а потому преодолевались легко.

Но бездорожье продолжалось недолго, с правого борта долины пришла дорога. По ней мы и шли до очередного пруда. Скорее, не пруда, а болота на его месте - отдельные большие лужи в сырой котловине. Причина та же - разрушение плотины.

С этого места дорога пошла низом, в сотне метров от полосы пойменного леса вдоль Запрудки. Правый склон стал заметно круче, русло речки все больше прижималось к его подножию. Левобережье, напротив, расширилось, и последний покатый «лоб» с кудрявой шевелюрой леса остался позади. Изменение ландшафта подсказывало, что обещанные картой крупные водоёмы уже недалеко.

Дорога пересекла неглубокое сухое русло (как нам потом сказали, выше водоток сохранился) с привычным уже лесным обрамлением. И вот - Второй (так его называют местные) пруд. Простор! Эге, даже лодка по нему плавает! Машины, люди, какие-то сараи. Видимо, на ночь с палатками тут устроиться будет проблематично.

Шагаем до насыпной плотины: широкая, крепкая. Как и подошедший мужик в тельняшке, представившийся начальником водоёма. Он сразу расставил точки над «I», заявив, что рыбалка здесь - только с его благословления (мы позже прикидывали, сколько это будет в рублёвом эквиваленте). Узнав, что мы не рыбаки, водо-начальник потерял к нам всякий интерес.

Перейдя дамбой на правый берег, пошагали по дороге вниз по течению, взглядом отыскивая место для лагеря. Вскоре стало ясно, что надо было всё-таки попробовать остановиться вверху, на холме, где, как нам сказали, в лесу есть родник. Из-за сплошных бобровых запруд ручей на участке между Вторым и Первым прудами превратился в цепочку почти стоячих глубоких «бассейнов». Цвет воды в них заставил вспомнить «императорский» чай.

А Первый пруд оказался ещё более обжитым, поэтому выбор у нас был очень невелик. Перейдя ручей по бревну и безуспешно пошарив в пойменном лесу левого берега, потом поднявшись к лесу на правом склоне долины, мы, наконец, остановили свой выбор на открытой высокотравной площадке у самой воды пониже дороги. Отсутствие деревьев для натягивания кострового тросика заставило вспомнить старые навыки по заготовке и забиванию «рогулек» для подвески котелков над огнём. Кривоватые получились, но ничего, выдержали.

Эта стоянка отличалась от прочих ещё и наличием мышей. И каких! Слонопотамы! Один такой толстопопый экземпляр ещё засветло начал изучать подходы к нашему костру. А уж что он и К* творили ночью!.. Во всяком случае, когда мы утром огляделись, то сложилось впечатление, что вчера поляна была вытоптана гораздо меньше.

Понедельник.
Проспали!!! Аж до семи часов, вероломно нарушив вечернюю клятву встать, как обычно, ровно в шесть! Да нет, какие уж тут шутки! Задержись мы в лагере ещё хоть на полчаса, опоздали бы на автобус и на электричку.

Но мы не опоздали! На вчерашних углях раздули костёр, заварили кипятком, как их у нас называют, «скорострельные» кашки и вермишельки. Потом, обжигаясь, торопливо покофейничали.  Собирались быстро, но не суетливо.

Пошагали дальше правым берегом. Решили не сворачивать по дамбе, а пройти ещё, пока позволяет дорога, вдоль подножия правого склона. Эта сторона долины гораздо живописнее, чем распаханное под поля левобережье. Но перед стоящими на взгорке двумя «качалками» (нефтяными?) накатанная колея всё-таки увела нас на очередную плотину, перегораживающую русло ручья.

Весь оставшийся путь мы проделали по левой стороне долины, радуясь открывшейся перспективе и досадуя на пылящие мимо легковушки. Грунтовка меж тем всё дальше уходила от пойменной полоски леса, пока не привела к насыпи улучшенной (гравийной) дороги, которая вскоре за мостом через речку уткнулась в шоссе.

Нам повезло: ещё на подходе к трассе увидели спешащий в село зелёный «ПАЗ»-ик, явно, рейсовый, который рассчитывали перехватить, когда пойдёт обратно. 

До возвращения автобуса успели переодеться в цивильные штаны и майки и, устроившись на обочине, выпить чаю с остатками «былой роскоши» (завхозу – ура!). А когда за проезд до райцентра кондуктор попросила всего по 12 рублей с человека с бесплатным багажом, стало ясно, что нам повезло вдвойне. Девчата экономию наличности уже определили: на вокзале можно будет мороженого купить. (Ага, расскажи Всевышнему о своих планах… Тогда мы не знали, что этот автобус приходит по времени прямо к самарской электричке.)

В пути Роман разговорился с местным жителем. Тот поведал, что туристов в этих краях раньше не встречал; если кто и идёт с рюкзаком, то это скорее всего рыбак. А вот чтобы люди просто так ходили с рюкзаками, ради сомнительного удовольствия, это ему видеть не приходилось. Ещё он категорично заявил, что никакой форели в местных речках не водится!

Через полчаса автобус затормозил на автостанции, и выходящие с нами пассажиры посоветовали поторопиться, если хотим уехать в Самару.
Бегом! Благо, навесной мост через ж.д. пути - рядом.

Три часа с минутками пролетели, и вот мы на самарском вокзале.
Все хорошее когда-нибудь кончается…