Миссия заноза продолжение черновик

— То, что угроза исходит из моего мира, — это и так понятно. И мне даже понятно, допустим, почему это важно для вас, я это лично видел. Вопрос немножечко в другом. Почему вы говорите, что в моём мире произошло что-то глобальное, но сам город цел? Вы же сами это утверждаете, никаких сверхкатастроф не было. Что же такое может быть глобальное, что способно так навредить вам, что от этого разлетелись осколки?
Заговорил второй представитель Старейшин:
— У нас с вами немного разные понятия о глобальности происшествия. Чтобы вам было понятно, я хочу показать вам на примере.
Он подошёл к вазе с фруктами, взял большое спелое яблоко и неожиданно разломал его пополам.
— Видите, я приложил механическое усилие к данному материальному предмету.
— Ну, логично, вы его разломали. Пока ещё не понимаю ничего, — признался Дмитрий.
— Правильно, я его разломали. Для того чтобы оно разломилось, я приложил силу, то есть потратил определённую энергию.
— Ну, с точки зрения физики я с вами согласен, здесь спорить нечего. Однако я до сих пор не понимаю, в чём смысл?
— А смысл в том, что любая энергия может производить действие. И для того чтобы что-либо сделать с материальным, нужно приложить энергию.
— Согласен, — опять же вставил Дмитрий. Кажется, он начинал понимать, к чему клонит представитель.
Старейшина выдержал паузу, понял, что Дмитрий больше не будет комментировать, и продолжил:
— Да, уважаемый Дмитрий, вы это понимаете, и я действительно уважаю ваши познания в мироздании. Однако ваши познания всё-таки немного не полны, и позвольте вам на это указать. Смотрите: для того чтобы приложить энергию просто в вашем мире, её надо взять из вашего мира. И если бы я хотел переломить яблоко в вашем мире, мне надо было бы сначала взять его там. Так как здесь всё-таки имитация вашего мира, а находимся мы в нашем, то я прикладываю свою энергию, и яблоко разломалось. Вам это понятно?
— Конечно, мне это понятно, — уже с нетерпением ответил Дмитрий. Ему объясняли, словно малолетке, как будто он учится в первом классе подготовительной школы для не сильно сообразительных детишек.
— А  вот когда энергии перемешиваются или несанкционированно переходят с одного пласта мироздания в другой, может происходить выброс то ли энергии, то ли материала. Вот и сейчас мы имеем дело с несанкционированным выбросом материального в наш полуматериальный мир из-за того, что в ваш мир почему-то поступила  нелегальгая энергия из тонких миров. И эта энергия вытолкнула часть материала, то есть материальную субстанцию, в наш мир, так как энергии удержания уже было более чем нужно, и она заместила собой материальное.
Было видно, что Старейшина пытается объяснить всё как можно проще, но, тем не менее, его объяснение больше походило на лекцию профессора.
— Стоп, — остановил объяснения Дмитрий. — Я общую суть понял. А теперь будьте добры, объясните: что конкретно от меня зависит? Что могу сделать я и почему всё-таки я должен находиться между мирами? Ведь мне, пожалуй, наверное, будет легче вернуться к себе, найти этот осколок там, где он входит, и выкинуть его со своей стороны. Ну или, по крайней мере, указать вашим, где он входит. Может быть, так будет легче?
— К сожалению, молодой человек, это невозможно, — ответил Старейшина. Если бы инородное тело, которое пронизывает наш мир, не продолжало двигаться вглубь нашей реальности, мы бы справились сами. Но мы видим, что данная повреждающая субстанция материального мира продолжает движение. А это указывает на то, что происходит либо рост напряжения и продолжение давления энергии, либо рост самого предмета.
— Стоп, — остановил лкцию Дмитрий.
Его как криминалиста начало интересовать: а не специально ли это?.. Потом он вспомнил, что, к счастью, мысли его сейчас читать не могут, но решил сам озвучить эту догадку:
— А вам не кажется, что это похоже на социальное вредительство или саботаж?
— Вредительство? Специально? — представители старейшин переглянулись и почему-то опять посмотрели на Айэра.
 — Вы же понимаете, Дмитрий, в нашем мире это невозможно. У нас даже понятий таких нет. Как это  специально навредить?
— А я не говорю, что это в вашем мире, — возразил Дмитрий.
 — Инородное тело  из нашего мира. Значит, вредительство может быть специально устроено из нашего мира.
— Но, Дмитрий, энергия-то, которая вытолкнула что-то из вашего мира в наш, поступила из тонкого мира.
— Так давайте разберёмся. Энергия, которая вытолкнула из нашего мира в ваш мир поражающий элемент, поступила из вашего?
— Нет, — призадумался Старейшина.  Она поступила из более тонкого мира.
— То есть возможен саботаж из тонкого мира, как вы его называете?
— Это тоже маловероятно, практически исключено. В тонком мире не могут желать нам вреда.
— Допустим, примем это как теорию, — ответил Дмитрий. — Если в наш плотный мир попал избыток энергии, как вы сами же мне сказали, и он вызвал дисбаланс и вытолкнул что-то материальное из нашего мира в ваш, значит, кто-то же эту энергию направил? А вы не узнавали? Может быть, там, в тонких мирах, тоже какой-то сбой? Может, у них там что-то задело взрывной волной, а пострадали вы?
Старейшина опустил взгляд, потом поднял его, уже максимально спокойно, но с небольшим напряжением сказал:
— Мы не можем общаться напрямую с представителями тонких и сверхтонких миров. Мы знаем об их существовании, иногда можем получать от них некую информацию в виде дополнительных потоков, но напрямую так общаться мы не можем. Онитонкие и сверхтонкие, а мы всего лишь полуплотные. Мы, я вам уже объяснял, промежуточный мир.
У Дмитрия снова возникла ассоциация со слоёным пирогом, причём, насколько он понял, этот мир, в котором он сейчас находится,  даже не корж пирога, а что-то вроде крема. «Что ж, интересно и понятно, почему именно ассоциация с гелем», — мысленно оценил образ юноша.
— Я понял, вы не можете общаться, но вы же понимаете устройство мира  и знаете об их существовании? — спросил Дмитрий у представителя.
— Да, конечно, — ответил тот.
— То есть вы знаете о существовании более тонких миров, как, допустим, знаете о существовании нашего плотного, как вы его называет, мира? И при этом не можете с ними коммуницировать, но великолепно понимаете, что они тоже могут влиять на вас?
— Вы очень верно всё рассудили, Дмитрий. Ещё более спокойным голосом ответил представитель Старейшин.
— Хорошо, допустим. Но сила, которая вытолкнула из нашего мира в ваш  что-то материальное пришла из более тонкого мира, верно же? Вы мне сами об этом сказали, да?
— Дмитрий, я это подтверждаю и повторяю: энергия поступила из тонкого мира в ваш мир, минуя наш мир.
— Я понял. А это технически возможно? Хорошо, и всё-таки, конкретно, что от меня требуется?
— Дмитрий, от вас требуется попасть между нами,  в промежутке между нашим миром т вашим есть ещё одно пространственное измерение, которое может охватить все наши.
— И я, насколько понял, это теоретически сложно и достаточно опасно?
— Абсолютно верно. Опасность не выйти от туда. Мы ни в коем случае не собираемся вас убеждать или просить о том, что вы сами не хотите. Но вы должны осознать, что ваша помощь действительно важна, и не только для нашего мира. Как я уже говорил ранее и как вы сами поняли, сбой произошёл в вашем мире, и мы получили только осколок от взрыва и неправомерного вмешательства.
— Я это понял, — абсолютно спокойным, холодным тоном ответил Дмитрий.
Этот тон даже удивил немного Старейшину, и на секунду он посмотрел на Дмитрия как на совсем незнакомого человека, но выражение лица его не изменилось. Старейшина подумал, что ему возможно показалось, но Дмитрий не так прост. «Что ж, карты раскрыты? Практически раскрыты», — подумал Старейшина и ждал ответа.
Дмитрий молчал. Пауза затянулась. Айер с нетерпением посмотрел на своего нового друга и уже хотел, нарушив все протоколы, напрямую спросить Дмитрия, согласен он помочь или нет остановить разрушения в его родном городе. Ведь он, как любой юноша, не обладал той холодной терпимостью Старейшин — его происхождение говорило о многом. Он всего лишь проводник.
— Хорошо. Когда моя миссия будет выполнена, вы мне не сотрёте память? вместо прямого ответа спросил Дмитрий.
— Это будет зависеть от вашего желания. Специально никто вам стирать память не будет. Да и этого даже в мыслях у нас не было. Если вы, конечно, сами не захотите... Если события будут для вас слишком травмирующими, мы можем помочь вам забыть об этом, но стирать специально память — это вовсе не в наших правилах.
«Конечно, — подумал Дмитрий, — не в ваших правилах. То есть читать мои мысли, когда вы в моём мире, вы можете, а стирать память мне не собирались... Не сильно я верю этим людям.  Да они такие странные... Ну, допустим».
Дмитрий посмотрел на одного Старейшину, потом посмотрел на другого, потом посмотрел на Айера. Теотрально выдержал паузу и уже более спокойным, более игривым тоном сказал:
— Хорошо, давайте ваш там переход. Хотя, кстати, мне пообещали показать карту, так и не показали.
— Да, карту вам обещали показать, и это как раз следующий наш с вами шаг. Кстати, приношу колоссальные извинения за ту грубость, которую допустил представитель переговорщиков в вашем мире, но я немного позже вам объясню, почему вы так жёстко были введены в наш мир. Поверьте, на это были крайне веские причины, и я вам крайне благодарен за то, что вы это восприняли с должным пониманием и отнеслись с почтением к нашим представителям. А сейчас, с вашего позволения, я вам покажу карту, которую вы также ждёте.
Дмитрий на всякий случай оглянулся, ожидая кого-то за спиной, и понял, что за креслом у него никто не стоит, после чего откинулся чуть глубже к спинке. «Жду. Хочу посмотреть на карту», — подумал он.
Здесь произошло вполне ожидаемое действие: Старейшина действительно встал с кресла и подошёл к столу. Как и ожидалось Дмитрий даже подумал: «Прямо классика фантастики!», возникла объёмная карта.
Парню даже не пришлось вставать со своего кресла. Одним взмахом руки Старейшина приблизил карту, и она зависла прямо возле Дмитрия. Немножечко поодаль от карты он сквозь неё начал объяснять: — Вот, смотрите, Дмитрий, это участок вашего мира, который показывает город, в который вы прибыли.
Да, Дмитрий действительно увидел плоскость, на которой расположился город, дома улицы. Он даже узнал дом, в котором  жил, и даже увидел свою машину, которая так и не завелась с утра. «Ну, тут мне всё понятно», — подумал он.
— А теперь смотрите, — и Старейшина взмахнул рукой, и вокруг этого города возникла большая пелена, похожая на мыльный пузырь. — Вот эта пелёночка, вот этот вот ободок — это наш мир. Вернее, его часть, именно его мембрана.
«Понятно», — подумал Дмитрий. Его немножечко заинтересовала плоскость ситуации: мир полуплотных выглядит каким-то уже совсем тонким, совсем плоским, но пока он это только заметил, не останавливаясь на рассуждениях. «Хорошо, будем считать, что я понял».
И вокруг пузыря возникло переливающееся поле, играющее ещё болькими красками, — пространство, которое медленно расходилось во все стороны.
— А вот это уже поля полутонких и тонких миров. Здесь обитают более высшие, нематериальные создания. Именно отсюда произошёл выброс. И если сейчас мы с вами увеличим... — Старейшина сделал движение рукой, приближая карту, и изображение стало увеличиваться. — Мы можем с вами увидеть небольшое, крохотное пространство между нашей мембраной — так, думаю, вам будет понятней — и сверхтонкими полями.
Дмитрий действительно заметил, что тонкие поля переливаются всеми возможными оттенками, которые только способен воспринять глаз человека. Но мембрана и поля были отделены друг от друга чертой — вернее, не чёрной, а просто пространством, в котором отсутствовал какой-либо цвет. Словно тоненькая стеклянная пластина была поставлена между ними: она вроде бы и существовала, и не существовала. Это был небольшой участок, полностью лишённый каких-либо красок.
— Вот это и есть то самое межпространственное поле, куда вам придётся...
«Окончательно застрять между слоями, — подумал Дмитрий. — Наверное, это самая правильная ассоциация».
В этот момент он вдруг почувствовал голод. Время здесь всё-таки текло как-то странно. Он даже не мог понять, сколько сейчас времени. И вместо вопроса о переходе он оглянулся в поисках какой-нибудь вазочки с фруктами, но вместо неё Старейшина материализовал карту, поэтому прозвучал логичный вопрос:
 — Я извиняюсь, а здесь есть чем перекусить? Почему-то ужин... или, вернее, завтрак — я уже запутался во времени — куда-то полностью испарился из моего желудка.
— Ой, мой друг, я вовсе забыл о ваших физиологических потребностях! — вмешался Айер.
— Это моя вина. Я как проводник обязан следить за вашим комфортом. Сейчас организуем обед. И ещё раз прошу извинения.
Он виновато посмотрел на Старейшину, который терпеливо прекратил своё объяснение на полуслове. Айер ещё раз коротко кивнул и откланялся.
— Сейчас вам подадут обед, молодой человек, — произнёс Старейшина. — Приношу извинения, что доставил вам неудобства. Вы потрапезничаете, и мы сможем продолжить.
Дмитрию стало немного неловко: он всё-таки вспомнил, что находится здесь не для того, чтобы поесть, но желудок давал о себе знать, после плотного завтрака организм требовал продолжения банкета. Юноша понимал, что пока мысли о чём-нибудь вкусном его не покинут, он навряд ли сможет серьёзно воспринимать информацию.
— Да, я буду благодарен, — ответил Дмитрий. — А может, вы пообедаете со мной? Это было бы хорошо.
— Благодарю за предложение, но вам компанию может составить разве что Айер. Он более плотный, материальный, чем мы. Мы же нуждаемся в совсем другой пище.
«Ах да, они же об этом говорили», — вспомнил Дмитрий. И, пока проводника не было в комнате, решил спросить: — Можно вопрос?
— Да, конечно, Дмитрий.
— А вот скажите: Айер специально становится таким, как вы выражаетесь, более плотным для того, чтобы общаться со мной, или он какой-то особый представитель вашего вида?
Старейшина абсолютно открыто начал объяснять:
 — Да, Дмитрий, он такой и есть. В нашем мире тоже существует иерархия, она очень отличается от вашей. Но, тем не менее, в зависимости от уровня и происхождения каждый представитель нашего вида выполняет именно ту роль, на которую он был создан изначально. К примеру, я — представитель рода Старейшин, и мой энергетический поток исходит из очень древних источников. Айер же происходит из достаточно молодых источников, и он более плотный, поэтому выполняет роль проводника, так как может одновременно выполнять функции и плотного, и полуплотного мира.
— Понял. А Айеру действительно полторы тысячи или у вас какое-то другое времяисчисление? — спросил Дмитрий.
— По вашим меркам ему действительно полторы тысячи лет, — ответил Старейшина. — Но наши полторы тысячи лет, учитывая то, что наши сущности живут, если  так можете выразиться ,намного больший срок, это ничто, честно вам скажу. Он юный. Если переводить на ваш, он, пожалуй, даже немного вас моложе. Но не переживайте. Это очень ответственная сущность. И я думаю, вам будет с ним очень полезно и комфортно работать. Если же вы, конечно, хотите более взрослого проводника и настаиваете на замене Айера, мы поищем вам свободного проводника из более опытного ряда.
— Нет, абсолютно устраивает, — ответил Дмитрий. — Я вовсе не хотел его заменять.
— Это естественно желать, чтобы рядом находились компетентные проводники, — ответил Старейшина. но ваше согласие с ним работать ,это очень высокая оценка, как для молодого проводника, и это в дальнейшем будет учитываться.
«Сейчас я поем, как раз пока буду жевать — подумаю, что же мне с этой ситуацией делать, — размышлял Дмитрий. — С одной стороны, я уже практически подписался им помочь. А вот с другой стороны — угроза застрять между мирами... Сперва нужно успокоить желудок».
Снова зашёл Айер, за ним шли несколько человек, опять же в форме рабочих, и они несли большие подносы с разнообразной едой. Подносы расположили на большом обеденном столе, который также принесли рабочие. Дмитрия это немножко удивило, ведь он ожидал что-нибудь типа взмаха руки и материализации, но стол действительно занесли двое рабочих, и к нему принесли также два удобных высоких стула.
— Простите, мой друг, вы не изъявили желания, что конкретно хотите поесть, но я заметил, что вам нравятся мясные блюда и греческая кухня, поэтому я позволил... вернее, простите, позволил себе для вас...
Айер волновался и переживал, потому что составление меню было не в его компетенции. Но его замешательство Дмитрий великолепно понял и даже пошёл навстречу:
 — О, еда! Большое спасибо, дружище. Ты, надеюсь, составишь мне компанию?
Дмитрий посмотрел на Старейшин, и те, увидев замешательство молодёжи, вежливо ответили:
— Не будем мешать вашей трапезе, тем более у нас есть другие дела. Давайте встретимся через два часа вашего времени. Надеюсь, вам хватит этого?
— Да, вполне, думаю... — Дмитрий посмотрел на заставленные разной едой подносы и уже более неуверенно добавил: — Надеюсь, хватит.
— Как только вы закончите, мы сразу же вас примем. Айер, сообщите нам.
Они раскланялись. После того как стол был полностью накрыт, Айер произнёс: — Присаживайтесь, друг мой.
Дмитрий посмотрел на накрытый стол. Такое большое количество разных вкусностей, очень много мясного. Опять же салаты, закуски, складывалось впечатление, что эти сущности просто не понимают, что человек может много съесть, но после сытного завтрака вот такой вот плотный обед был бы уже... Хотя, с другой стороны, он посмотрел на своего друга и понял, что Айер тоже смотрит с интересом на стол, и, по всей видимости, вкушать плотную пищу ему понравилось.
— Что ж, Айер, приступим к трапезе, — предложил Дмитрий.
— Приступим, — не менее радостно ответил тот.
И два студента снова уселись за стол, словно и не было никакой рядом катастрофы, и мир не трещал по швам, и непонятные энергии не бродили между мирами. Сейчас был только стол. Когда треть блюд исчезла со стола и часть напитков была выпита, Дмитрий опять с довольным тоном заговорил:
— Слушай, Айер, а вот эта вся канитель с этим переходным телом, с промежуточным миром, вернее — пространством между мирами… Это реально настолько всё сложно, что вы сами справиться не можете?
Айер поднял голову от тарелки и с не менее важным видом попытался напустить на себя значимость. Хотя потом посмотрел, подумал — никого рядом нет — и уже совсем по-простому, по-дружески ответил:
— Понимаешь, Дмитрий, я всего лишь проводник. Моя задача — видеть чуть больше, чем могут видеть Старейшины, и передавать им это на их языке. По сути дела, коммуницировать с тобой или представителями других измерений и пространств.
— Понятно. Ты вроде переводчика?
 — Да, это очень похоже на должность переводчика в вашем мире, Дима, очень правильно. Но быть переводчиком в моем мире не совсем почетно, и я тебе могу сказать без преувеличений: да, действительно, находиться в межпространственном пространстве очень опасно.
— И почему же это так опасно? — небрежно поинтересовался Дмитрий, хотя внутренне он был очень заинтересован и переивал.
— Любая сущность может беспрепятственно и относительно безопасно находиться только в своём мире. И для этого надо соответствовать его вибрациям. Вот ты плотный, соответствуешь плотным вибрациям своего мира, а я полуплотный. С поправкой на то, что я проводник, я могу находиться в своём мире и достаточно долго, относительно комфортно находиться как в твоём мире, так, при необходимости, и в сверхтонком мире, потому что я что-то среднее между тобой, моим миром и даже, как ни странно, миром полутонких.
— Ну, будем считать, что я почти понял, — парировал Дмитрий, хотя, да, он действительно вроде как начинал понимать смысл.
— Вот и отлично, друг мой. Я немного ещё объясню. Вот представь себе: есть воды, и есть мир, в твоём понятии — это мир сухопутный, воздух. И вот между этими мирами существует жёсткая грань. Логично? Но между ними есть крохотное пространство, которое ещё не жидкость, но уже не суша. Это там, где пары. Понимаешь меня?
— Допустим, в паре всё-таки это вода, значит, пар ближе к жидкости. Хотя погоди, пар — это тоже газ. — Дмитрий начал запутываться; всё-таки физика не была его сильной стороной.
— Прекрасно, согласен, пар в вашем мире ближе к жидкости, однако он является газом. Вот как раз мы с вами к этому и пришли. Вы ведь не можете обитать в газе. Вы не умеете в нём держаться. Хотя поверхность вашего мира заполнена газами, и вы живёте в газообразной оболочке.
— Так, стоп, по-моему, тебя понесло, — прервал его Дмитрий.
Айер снова опустил глаза — всё-таки его юность и непрофессионализм давали о себе знать. Ему очень хотелось быть самостоятельным и равным другу в понимании устройства мира. Он сам все не очень хорошо понимал, однако ему хотелось показать себя авторитетным человеком, который, возможно, будет единственной надеждой на спасение его мира.
Немного выдержав неловкую паузу, Айер продолжил: — Хорошо. Ты знаешь, что такое вакуум?
 — Логично, — ответил Дмитрий.
 — Вот представь себе, что между нашими двумя мирами вакуум. Ну, это вакуум полный, там нету не только материи, там нету даже энергии, даже проблеска энергии.
В глазах Айера промелькнул настоящий ужас. Не то чтобы страх, а именно ужас. Казалось, этого парня приводит в ужас одна только мысль, что ничего нет, пусто.
— Хорошо, хорошо. закивал Дмитрий
—Понимаю, принято вакуум и вакуум. Полный вакуум, полный вакуум... Но, видимо, же есть какой-то скафандр или какое-то устройство, благодаря которо...
Айер посмотрел на друга снова, как виноватый щенок. — Понимаешь, друг, раньше никому не приходилось выходить в межпространство. И вот это вот местоположение, межвещественный слой — это для нас такая же загадка, как и для вас, по сути дела. Мы не знаем, что там, мы только знаем его существование. Мы понимаем, что, находясь в нём, можно видеть два мира, потому что мы находимся как бы... я...я мог бы тебе показать, я не могу тебе объяснить. Да что тут объяснять? Я и так понял: есть два мира, между ними вакуум, соответственно. Вакуум работает как подушка безопасности или, наоборот, притягивает два мира, что больше, наверное, похоже, верно?
— Да, это тоже точное определение, мой друг, очень точное, — неожиданно ответил Айер.
Дмитрий понял, что, все же, его друг понимает в этом мире больше, чем он сам.
— Вот я хочу быть с тобой максимально честным, друг мой. Дмитрий, понимаешь? Я всего лишь проводник, и тонкие нити мироздания мне, пожалуй, так же непонятны, как и тебе. Единственное, что я понимаю, что да, там опасно, и я понимаю, что старейшины, я прямо уверен в этом, делают всё возможное, чтобы максимально тебя обезопасить, и чтобы ты ни в коем случае не пострадал. Но и ты пойми нас: если мы не воспользуемся твоей помощью, наш мир рухнет, и я тебе не хочу врать, но есть вероятность того, что трещина отразится и на вашем мире.
— Я отлично понимаю, что вы бы не стали обращаться к студенту, если бы у вас были лучшие варианты, — полушутя-полусерьезно сказал Дмитрий и уже совсем серьёзно добавил: — Я понимаю, что вам нужна моя помощь. Я ведь не отказываюсь идти в это ваше межпространство. Мне просто интересно, чем всё это для меня может закончиться?
Айер немножечко замялся, потом сказал: — Дмитрий, я не знаю.
Айер еще раз с опаской посмотрел на Дмитрия, а потом потише сказал: — Но я уверен, ты справишься.
«Мне бы твою уверенность, — подумал Дмитрий. — Насколько я вижу, здесь очень-очень всё сложно. Да еще и это непонятная межпространственная пустота. А я не физик, но даже я знаю и то, что вакуум ничем хорошим не грозит. Из двух одно: меня либо разорвёт и растащит по молекулам. Благо это будет мгновенно, и я этого не почувствую,  либо меня просто убьёт, а потом медленно-медленно растащит там. Ну, это будет, судя по некоторым данным физики, наверное, где-то минуты две-три, что уже более неприятно».
Айер смотрел на задумчивое лицо друга. Ему очень хотелось ободрить его, дать внятный ответ, но это, к сожалению, было невозможно, так как он сам не понимал, что предстоит и как с этим быть.
— Похоже, ты лингвист, дружище, и тоже не силён в физике или как там называется у вас эта часть знаний, отвечающая за то, что происходит. Давай так: мы с тобой пока не будем об этом задумываться. О, смотри, сколько вкусного!
И Дмитрий с деловитым видом начал продолжать поглощать действительно очень вкусные блюда. Айер с опаской посмотрел сначала на стол, потом на своего беззаботного друга и неуверенно продолжил трапезу.
Когда на столе уже не осталось практически ничего, а напитки были налиты по третьему кругу, Дмитрий с удовольствием откинулся на стул и сказал:
— Ну что ж, на сытый желудок и помирать можно!
 — Ну, что ты, друг мой, кто же говорит о твоей смерти? По сути дела, я уверен, Старейшина сделает всё, чтобы ты не пострадал ни ментально, ни физически.
— Да я и не сомневаюсь в том, что специально меня никто прибить не собирается. Однако ты же сам говорил, что там может быть опасно. Да и эти твои представители тоже явно выражали какую-то обеспокоенность. Неважно, раз уж я здесь, что же мне с этим делать? Давай для начала всё-таки выслушаем их. — Дмитрий ненадолго замолчал, а про себя подумал: «И что там у вас уже, старец этот? Может, он вообще уже решил задачу, и меня просто отправят домой». — Хорошо, друг мой. Если ты готов дальше продолжать беседу, я немедленно вызову представителей Старейшин.
 — Вызывай, — благодушно согласился Дмитрий.
Когда он был сыт, он был готов горы свернуть — ну, и сдать зачёт, пусть даже по сопромату, хотя его он вообще не знал. Но в нём всё-таки играла душа криминалиста, ему очень интересно было, что тут происходит и почему такое нарушение. Поэтому он действительно был заинтересован и ждал.
Айер сделал незаметный жест, и в зал вошли сначала рабочие, которые быстро убрали стол вместе со всем содержимом  его просто подняли и унесли,  буквально через несколько мгновений больше ничего не осталось. Он ещё раз сделал такой же самый жест, но ничего не произошло. Дмитрий заметил нерешительный взгляд Айера в ту сторону, откуда удалились рабочие, и сказал:
— Ну, не переживай, может быть, они заняты, отъехали далеко. Если Старейшины не материализовались так быстро, значит, или они очень заняты — всё-таки есть проблемы, — либо ситуация с инородным телом ухудшилась, либо наша помощь уже просто...
Дмитрий не успел договорить свою фразу: впереди начала появляться какая-то дымка. И эта дымка была очень похожа на ту, которая возникала при переходе представителей Старейшин в его мир. Да, эта дымка появилась, начала материализоваться.
И по очень удивленному и даже в некотором роде испуганному взгляду Айера Дмитрий понял, что происходит что-то сверхординарное. Айер как-то сильно подтянулся, выпрямился, стал казаться даже старше своего возраста — он опять напустил на себя ту мудрость, которую изображал, будучи стариком. Дмитрий уже понял, что сейчас придут опять те же самые рабочие и начнут расковыривать кокон. Но произошло совсем другое...
Дымка начала нарастать, увеличиваться, постепенно поглощая всю комнату. Дмитрий фактически уже ощущал её на себе. Наверное, на несколько секунд он замер, а потом попытался перекрыть собой друга — он действительно физически встал между ним и дымкой.
В конце концов на несколько мгновений кокон разросся настолько, что поглотил сперва Дмитрия , который не успел даже ничего сказать, а потом поглотил в себяказалось все пространство. потом кокон вокруг стал сжиматься всё больше и больше. Дмитрий уже не видел ничего вокруг себя, только эту непонятную дымку. Она не давила, не душила, но не давала двигаться. Он был не парализован, он был спелёнут.
Некоторое время Дмитрий даже не мог понять, мгновения это были или минуты. Его всё больше и больше сжимало — но сжимало не физически, а скорее ментально. Дмитрию казалось, что он уменьшается, либо пространство вокруг него растёт, но что-то менялось, однозначно менялось. Он не двигался — по крайней мере, он не чувствовал движения, но он понимал, что изменяется сама суть пространства.
И спросить было не у кого. Он через такую мутную, плотную дымку не видел, находится ли рядом кто-то, куда пропал Айер. И самое странное было, что он не чувствовал физического дискомфорта — скорее, он был в состоянии стазиса.
И когда сознание Дмитрия тоже начало отходить в стазис, вдруг давление исчезло. Оно исчезло мгновенно, без всякой помощи, как будто его и не было.
Дмитрий твёрдо стоял на своих ногах. Вокруг не было практически ничего, кроме, опять же, тех же едва переливающихся в пастельных тонах волн. Он не находился в чём-либо, похожем на комнату — это было более похоже на платформу. Да, платформу, по которой медленно переливались похожие на тонкие ткани занавески. Ну, самый близкий образ, который мог для себя принять Дмитрий: это было похоже на древний восточный дворец с кучей шёлка. Только это был не шёлк, а, скорее всего, всё-таки какие-то плотные энергетические потоки, потому что даже для шёлка это было слишком тонко и изящно.
Дмитрий попытался осмотреться, но увидеть ему особо не вышло всё те же одинаковые едва заметные потоки. Он посмотрел вокруг раз, два... ничего не происходило. Казалось, его просто закинули в никуда. Но это точно не было межпространством, потому что там не было бы даже этих потоков. Значит, он оказался где-то в другом месте.
Пару минут вообще ничего не происходило. Он стоял на чём-то мягком, пружинистым, но не утопал в нём, оказалось, он находился на какой-то тонкой плёночке, под которой тоже всё двигалось. Через несколько мгновений рядом возникла фигура Айера.
Молодой проводник был растерян, пытался держаться прямо, но казалось, переход для него был намного жёстче, чем для Дмитрия. Дмитрий подошёл к другу и искренне поинтересовался:
 — Ты в порядке?
В глазах Айера был истинный ужас.
— Да... — Айер с трудом набрал воздуха и наконец сказал: — Мы... мы не в «доме Старейшины», если сделать предположение.
—  не дом Старейшины? — удивился Дмитрий.
— Нет. Мы... Как бы это перевести на твой язык? Мы в тюрьме.
— В тюрьме?! — действительно удивился Дмитрий. — Мы разве нарушили что-то?
— Я не знаю, Дмитрий, я ничего не нарушал, я выполнял всё, что положено по протоколам... — невнятно проговорил Айер. — Ну, едва, немного отступал от него в беседе с тобой, но я не думаю, что это поместит нас в тюрьму.
 Айер был дезориентирован, растерян, он едва-едва говорил, иногда срывался на непонятные звуки — насколько понимал Дмитрий, это был его родной язык. Но по виду своего друга Дмитрий понимал, что дело очень серьёзно.
—Хорошо, давай без паники, — неожиданно холодным тоном сказал Дмитрий. — Мы в тюрьме. Ну, как юрист могу тебе сказать, что в любом случае у нас есть с тобой определённые права. И пока нам не предъявили никакие обвинения, мы можем требовать адвоката... Или в вашем мире и этого нет?
— Дмитрий, в нашем мире практически нету нарушений. Это тюрьма не для сущностей нашего мира — это тюрьма для инородных сущностей.
— Вполне логично. Инородное существо — это я. Но ты-то нет! То есть ты находиться здесь не можешь?
— В том-то и дело, Дмитрий, что здесь я не могу находиться! Я ничего не нарушил. Я принадлежу этому миру. Да, я проводник, да, я более плотный, чем Старейшины, но я же не плотный. А это тюрьма для плотных, это тюрьма для нарушителей! Но в нашем мире нету нарушителей. Она находилась скорее как арт-объект. Я за всю историю, которую изучал в своём мире, я не видел, чтобы в неё кого-то помещали, ты это можешь понять?
— Интересный мир... То есть у вас все такие правильные-правильные?
— Нет, у нас, конечно, бывают отступники, конечно, бывают ошибки...
— Серьёзно?
— Я понимаю твою иронию, друг мой, но... — Айер собрался со всеми силами. — Ты просто не понимаешь, что такое у нас тюрьма.
Дмитрий осмотрелся: ничего такого сверх страшного не было. Ни мрачных стен, ни сырых полов, ни звуков, ни запахов. Да и вообще, по сути дела, из естественных тактильных ощущений был только этот едва пружинящий пол под ногами.(продолжение следует)