Голубка. Ромн писался леГКО

        Алекс поднимался по лестнице, зная уже ответ. Мать виновна в этой трагедии. Но уличить её он не сможет. Единственное, что он сможет сделать, это уехать навсегда отсюда. Больше никогда не возвращаться в этот дом. Не встречаться с той женщиной, которая дала ему жизнь. Просто простить её и забыть. Забыть свое холодное одинокое детство, отца, который его любил, но исчез так преступно рано, брата, который  не  виноват в своей болезни! Простить всех и закрыть эту страницу жизни.               
        Жертва принесена. Чистая, безгрешная душа улетела к Всевышнему.
 
        Мать сидела в кресле и напряженно смотрела на входящего в комнату сына. Её глаза дрогнули – выражение его лица озадачило её. Оно было спокойным. Странно спокойным и безмятежным.
        - Как доехал? Как чувствует себя Анна?
        - Тебе, в самом деле, это интересно? – Холодно бросил Алекс.
        - Ты уже обвинил меня! Но моей вины в том, что произошло – нет! – Взвизгнула мать.
        - Есть или нет, теперь это не имеет никакого значения. Я приехал тебе сказать, что мы больше не увидимся.
        Его бесстрастный голос пугал её сильнее всяческих криков и угроз. И тут она поняла, что этот мужчина потерян для неё навсегда. Он, как бы ни сопротивлялся, как бы ни выказывал холодность и гордость, но всегда подчинялся её желаниям. Всегда, даже вопреки своей собственной воли. И то, что он привез свою жену в её дом и оставил здесь, говорило о том, что он хотел бы примириться с ней. А она не поняла этого! Ледяные голубые глаза Анны-Евы дрогнули. Она поняла, что потеряла всё! Оба сына покинули её. Один – совершив преступление, надругавшись над женой брата, исчез бесследно. И вместе с ним исчезли его документы и деньги из сейфа. Она сама как-то назвала ему шифр, простой и запоминающийся – день его рождения.      
        Где он сейчас?  Каким он был чудесным мальчиком – резвым, горячим, кудрявым! Как им было хорошо вместе – но как быстро все исчезло. Не успела она выйти замуж за барона, как ребенок замкнулся, перестал смеяться – неподдельная мужская ревность сжигала его душу. Однажды он на прогулке поймал черного жука и стал его яростно топтать, приговаривая: -   
        - Вырасту и задавлю барона, который украл мою маму.

        А уж когда родился Алекс… Муж не знал, но она однажды застала своего старшего сына за смертельным занятием, он разбил градусник и, собрав ртуть, попытался ею накормить малыша. Восьмилетний ребенок! Откуда он знал, что ртуть ядовита? Нерадивый гувернант был уволен в тот же день. И тогда же баронесса впервые задумалась, чем же на самом деле является её старший сын? Милашка Георг мог еще  в детской песочнице жестоко отколотить металлической лопаткой по голове любого малыша. Он постоянно лез драться и всегда бился жестоко. Это прорастали ядовитые всходы безумия. Но когда Георг хотел, он мог очаровать каждого! Любое учение давалось ему легко – при порочной от природы душе, он имел великолепный мозг. И то, что она отправила младшего сына в пансионат сразу же после смерти мужа, возможно, спасло ему жизнь. Она знала, что останься мальчик с ними – матерью и братом, тот улучит момент и убьет брата. Убьет подло – исподтишка, его изощренный больной мозг придумает какую-нибудь каверзу. И хоть Алекс возомнил, что судьба младшего сына  матери безразлична, он был не прав. Она любила его по-своему. Конечно тех пылких чувств, которые она отдала старшему, младшему уже предложить не могла, но всё же… всё же…   Смерти ему она точно не желала!    
        И сейчас они оба её покидают. И не вернется ни тот, ни другой! А она останется одна, доживать свою пустую, никому не нужную жизнь.
        Из глаз, никогда не знавших слез, покатились крупные капли.
        - Что это с вами, маман? Вы – плачете?
        - Да. Ты мне не поверишь, но я не виновата в том, что случилось. Я спала пьяным сном, от одиночества и тоски, я стала часто перед сном прикладываться к бутылочке. А в ту ночь напилась, как сапожник. – Она промолчала о том, что была просто счастлива, узрев страдания этой русской. Не нужно ей было лезть в семью барона, не нужно было нахально сиять «Фиалкой вечности».
        - Теперь это не имеет никакого значения. Но знайте, если ваш сынок снова объявится в Европе – я найму убийцу и расправлюсь с ним. Двоим нам в этом мире больше места нет. Он убил моего ребенка! Он лишил мою жену материнства навсегда!
        - Он болен!
        - Да, я тоже способствовал этому преступлению! Вместо того чтобы передать вашего сына в руки правосудия, я сам стал судьей.
     - Твоего брата, а не только моего сына. – Напомнила мать.
     - Я должен был отвезти его в полицию и будь, что будет. Мы обрекли невинного человека на муки! Он и сейчас сидит в тюрьме, за убийство, которого не совершал! И все, что здесь случилось, по вашей или чьей-либо еще вине, это мне наказание за то малодушие, которое я проявил. Меня не волновала судьба какого-то опустившегося бродяжки. Но там, - он поднял вверх свой палец, - где меряют все наши поступки, там приняли другое решение. И вот нет ребенка! Жена моя, моя любимая женщина, едва придет в себя и осознает всю трагедию до конца, меня возненавидит. И будет права.       
       - Это кольцо, которое украшено бриллиантом «Фиалка вечности», которое ты подарил своей невесте,  у меня, - неожиданно сказала мать, – этот бриллиант мой отец подарил мне, в день, когда я из ребенка превратилась в девушку.
        - Твой, так твой! Я буду пересылать тебе приличную сумму на расходы, потому что ты дала мне жизнь, но мы более никогда не увидимся. Я даже не приеду на ваши похороны. - Сказал он, поднимаясь.
        - Даже так? 
       – Вы не представляете, какое облегчение я чувствую, зная, что больше никогда не увижу ни вас, ни этого проклятого дома. Кстати, советую вам его продать. Если у вас осталась хоть капля того, что называют душой, вы будете чувствовать здесь не только отчаянное одиночество, но и угрызения совести, что так бездарно распорядились своей судьбой.
        - Человека или любишь или – нет! Ты и сам это знаешь.
        -  Простите и прощайте, маман.
        -  Прости… - Прошелестело ему в след.
        Когда он проходил под окнами дома, прямо под ноги ему упал бриллиант, сверкнувший взрывом сверхновой.
        Барон остановился и увидел, что тот бриллиант, который разрушил его жизнь валяется у его ног. Он не поверил матери и знал, что она могла  в ночь катастрофы что-то сделать, но не сделала. О том, что она намеренно выпустила Георга, он не допустил даже мысли. Фатум! Судьба. Несчастная судьба русской девочки, на которой он женился, поддавшись ее смертельному очарованию. И которую он любил. Так любил, что больше никогда никого не полюбит.
        Пройти мимо бриллианта он не смог. Он понял, что это – искупительная жертва. Мольба о прощении. Нагнулся и поднял камень – «Фиалка вечности» победоносно засверкала.
        - Никто не устоит перед таким искушением! - Знала она. Да, барон все же забрал её из грязи, где она могла проваляться еще миллион лет.
        Поднял!
        А зря.

        Наступила тихая жизнь. Алекс и Анна старались больше не говорить о той ночи, которая лишила их надежды стать плотью единой. Их страсть продолжала оставаться страстью высокого накала. Они много путешествовали, Алекс был востребованным архитектором. И однажды его пригласили поработать в Индию. У Анны воскресли надежды, что на той земле, где они зачали своего первого ребенка, они повторят это. Вопреки своему решению не рожать барону детей, она захотела материнства. Жизнь без детей была хоть и комфортна, но бессмысленна.
        Он следил за строительством дворца для сталелитейного магната, а она всерьез заинтересовалась искусством садоводства. Она и раньше помогала ему  после строительства украшать садами землю вокруг стройки. Однажды с восторгом он обнаружил, что помимо плясок, которыми, он думал, ограничивались ее таланты, Анна закончила в России институт, факультет «Озеленение» или как она со смехом теперь говорила – «Ландшафтного дизайна».   
 
        И во время строительства дворца она подружилась со стариком-индусом, великим мастером создания прекрасных садов. И она с радостью училась у него. И с наслаждением впитывала его мудрость.
        Он рассказывал ей о карме. О карме стран, людей и животных. О карме растений и огней. О карме строений. О карме камней.
        Он рассказал ей, как остался сиротой семьдесят лет назад, только потому, что его отец нашел огромный алмаз. И за этот камень он погиб – его убили сотоварищи. Мать не долго сопротивлялась смерти – ушла следом.
       - А камень? Он был чистой воды? – Холодея от предчувствия, поинтересовалась Аня.
       - Не знаю, - печально ответил старик, - откуда ж мне, сироте, знать. Но у меня была хорошая карма, и меня взяли жить в приличную английскую семью на правах воспитанника. Учился в Лондоне. А сейчас занимаюсь самым красивым и живым делом  на земле – разбивкой садов. Уже пятьдесят лет занимаюсь…
         
       Ночью Аня пересказывала свои беседы со стариком Алексу. Она рассказывала о карме.
       - Представляешь, он говорит,  что карма есть даже у неодушевленных предметов, например домов.
       Алекс вздохнул, он  знал это и без индусской мудрости. Слишком был мрачен дом его детства... Его сумасшедший брат…  Та страшная ночь, когда погиб их не родившийся ребенок. И не проходящее чувство вины, что он привез туда свою беременную жену.
       Сквозь свои воспоминания он услышал Анин голосок.
       - Его убили…
       - Кого? - Он посмотрел на неё с ужасом.
       - Отца садовника. Он нашел большой алмаз, а его дружки убили его за это.      
       Алекс сел в кровати.
       - А, случаем, это была не «Фиалка вечности»?
       - Я и сама так решила, но старик не знает. И узнать теперь это невозможно, но если предположить, то вполне возможно, ведь цветные алмазы находят в основном в Индии.
       - Слушай, если, хоть и невероятное будет совпадение, - начал было говорить он, как Аня его перебила.
      - Еще старик говорил мне, кто верит в случай, тот не верит в Бога.
      - Тогда не совпадение. Все, кто прикасаются к этому проклятому камню, гибнут. Отец садовника, его мать. Потом… мы не знаем о судьбе убийц, но карма догонит везде, огранщики, ювелиры не в счет. Мне неизвестно, как жил или живет тот солдат, отец моего брата.
      (Прапорщик Голубцов вместе с женушкой взлетели на воздух на своей даче).
       - Потом этот камень был у твоей матери…
       Аня тихо заплакала - она вспомнила ту страшную ночь на Рижском взморье и несчастную участь Таубкина Геннадия Львовича. Виноват был, оказывается, камень… 
       - Прости, милая, прости.
       - Но я-то и твоя мать живы!
       - Немедленно избавляемся от этого проклятущего сокровища.

       «Фиалка вечности» лежала в своей белой бархатной гробнице в банковском сейфе в Париже. И знала, что жертва была близка…
 
       Прошло несколько дней.  Работа шла к концу. Полуночный разговор о камнях почти забылся, как детская страшилка. У двоих реальных, занятых делом людей не было развито чувство улавливания сверхтонких энергий.
       И вот настала пора уезжать. Аня предложила слетать на Гоа, где начиналась их молодая нежность немного лет назад.
       - Как мы были счастливы тогда. - Сказала она. И подумала о своем несчастном ребенке, зачатом там, в сердце земного рая, на берегах блаженства.
       - Мы счастливы и сейчас. - Примиряюще произнес Алекс. И подумал о своем несчастном ребенке, зачатом там, на берегах блаженства. И ему не захотелось туда лететь. Дважды не войти в одну воду, даже если это воды Индийского океана. Более того, он знал про Анну то, чего она сама еще не знала. Их кровь могла позволить им родить только одного ребенка! Все остальные зачатия будут заканчиваться выкидышами. - Я отправляюсь в Гималаи. Когда я чуть не погиб и лежал в клинике, умная женщина-врач пообещала, что «мне покоряться Гималаи».
       - Умоляю, не надо!

       Перед полетом Алекса в Гималаи, они посетили Тадж Махал. Грандиозный памятник величайшей любви. Второго такого сооружения в мире не было! И здесь, возле подвига бессмертной любви мужчины к женщине, Аня увидела, что Алекс отдаляется от нее.  И сама она тоже уже не хотела быть с ним. Их страсть и искренняя дружба закончились. Чувствовать это было горько. Ведь они были близки! Так близки. Аня сказала, что не любит его. Она хотела дать ему свободу. Она уже знала страшную правду – детей не будет никогда, ей об этом сказал врач той больницы, где умер ее не живший  сын. Алекс об этом не знал. А барону Александру-Игору де Нортбургу нужен наследник.       
        Алекс понимал, что отпускает свою единственную, свою настоящую любовь, свою неразделенную любовь. А без любви жизнь напрасна…
 
       Аня оперилась. Она могла сама зарабатывать себе на жизнь, но конечно Алекс не допустил бы то, чтобы она бедствовала, и подарил ей парижскую квартиру и крупную сумму денег. Хотел подарить и бриллиант, но Аня с ужасом отказалась.
       На прощанье  они любили друг друга, и эта прощальная ночь была их лучшей ночью. Самой нежной и ласковой, потому что была бескорыстна.
        Уже в самолете, подлетая к Парижу, она получила радиограмму, что  её муж барон Александр-Игор де Нортбург сорвался со скалы.
        Потом она никогда не смогла отделаться от мысли, что он погиб не случайно. Что виноваты в его смерти двое – она - Голубка, и «фиалка вечности».   
        Но только «фиалка вечности» одна знала правду – она всего лишь инструмент в руках скульптора этого мира.      
    
             
                Париж навсегда

                Маме моей посвящаю

        Привезли тело барона. Анна попрощалась с ним, с ужасом чувствуя, что чувства  её оставались равнодушными к судьбе Алекса. Она уже попрощалась с ним там, в Индии. И то, что он будет лежать в могиле или смеяться и где-то жить, для нее ничего не меняло. Для Алекса – да! Для нее – нет!         
        Стоя у гроба, она вспоминала, как однажды ночью, лежа в объятиях друг друга, они разговорились о роковых словах или предметах.
         И он рассказывал ей о смерти одного из своих предков, который полюбил женщину сильнее самого себя. Она крутила им, как хотела, и сильный мужчина, не мог противится её очарованию, только она давала ему то, к чему стремятся мужчины всего мира – волшебство женщины.
     Но он погиб, услышав некоторые слова.
     Она назвала его слабаком. Слабаком там, где мужчина совершает свою главную победу и получает самый лучший приз!
     - Как неблагородно, ну не нравится тебе мужик, промолчи и вежливо расстанься, - возмутилась Аня, - и какая же сука ему это сказала?
    - Моя мать.

     И стоя у гроба, Аня поняла, что убила уже второго мужчину. Да, она давала ему свое тело и нежность. Она никогда не оскорбляла его, но она пользовалась им. К своему величайшему наслаждению. И не дала того, чего он и желал больше всего в мире – своей любви. Она ни разу не сказала ему слов любви, а он был так хорошо воспитан, что силой вырывать эти признания не стал.    
     Она попросила отрезать прядь его волос, опустила их в погребальную урну и  пошла за последним прощением и прощанием с ней в ту церковь, где она произнесла ложные клятвы, прикрытая чужим именем. Не существовало никакой Анны Таубе, а была Аня Голубева – московская девчонка, которая любила парня с соседнего двора, которая хотела жить простой жизнью. Конечно, ей хотелось быть богатой, но сейчас она понимала простую истину – там тоже нет счастья.
    
     У неё было кафе. И она могла там танцевать. Она могла выздороветь от Сандро и полюбить одного молодого мужчину, что часто приходил на её выступления. И она понимала, что он смотрит на нее не столько с мужским восхищением, сколько неосознанно притягиваемый её сущностью. И её тянуло к нему.
     Он не делал ни малейших попыток к сближению. А она не поощряла его интерес ни малейшим кокетством. Тем не менее, она знала, что помани она его, и он будет с ней. Таких восхищенных глаз женщины не пропустят. И еще она попросила Аннет выяснить, кто он?
      - Он работает в полиции, занимается самыми значительными преступлениями. – Сообщила Анина партнерша и услуга на все случаи.
      - Полицейский? – Разочарованно произнесла Анна.
      - Он страж Закона и Порядка. И в эту профессию приходят самые лучшие парни нашей страны.  -  Аннет отчеканила эти слова. – А ты слишком высокомерна.
       Анна поняла, что девушка права.

       И сейчас, стоя у гроба Алекса, она сказала ему:
       - Ты пришел слишком рано, я еще не выздоровела от своей любви. Я прошу тебя, там где ты сейчас пребываешь, прости меня. Знаешь, я тебя любила. Мало, плохо, жмотничая, не признаваясь себе, но любила. Я это поняла только сейчас! И мы оба виноваты друг перед другом.
     Я прощаю тебе ту ошибку, которую ты совершил, привезя меня в дом твоей матери.
     В её голове отчетливо прозвучал его голос.
     - Мы квиты.
    
     Когда тело Алекса опустили с семейную могилу баронов, рядом с могилой его отца и деда, и еще десятков предков, она бросила на холмик огромный букет лилий и, не дожидаясь слов соболезнования в своей массе незнакомых ей людей, пошла к выходу. В сторону бывшей свекрови она даже не взглянула.
     Дома она положила прядь волос Алекса в амфору, туда же хотела опустить проклятый бриллиант, но не решилась, потому что часть плоти жертвы не должна лежать с убийцей рядом, а Анна уверила себя, что именно этот камень убил барона, прикрыла крышкой. И отвезла в тот городок, где умер их ребенок. Выяснив, где хоронят усопших, которые скончались в больнице, она прошла на кладбище. Поговорив со смотрителем и показав ему, что в емкости нет ничего криминального, а только прядка светлых волос, попросила закопать его в этой земле, и протянула деньги.
    Мужчина оценил дорогие вид и одежду дамы, взял урну и закопал её немного в сторонке от могилы, которую уже забыли все потомки.
     Глядя в след даме, он подумал, что у неё произошла трагедия. И он, нарушив инструкции, совершил доброе дело.


      Сакре Кер – святое сердце Парижа, а Аня больше всех любила именно этот храм, потому что он сиял белой надеждой, хотя у его подножия крутилось самое грязное и развратное, что мог предложить этот город – притоны Монмартра. И несчастные, сломанные люди – они продавали свою стареющую плоть, в грязных крошечных апартаментах на чердаках; у Анны кровать была большего размера; стоял запах отчаяния: – А что завтра?
      Она заказала мессу. Алекс из любви к ней перешел в Православие, но Анна  пришла в Сакре Керр, чтобы свершить справедливость. Его отец был католик, и погиб из-за такой же суки, как и его сын.
       Хотя чем это Аня сука? Тем, что не полюбила!
       Нет, не правильно! Это он ее оставил в доме, где содержался маньяк. Он лишил ее материнства. У них взаимная вина. И вот его нет!
       - Но Алекса жаль! Он то как раз ее любил.
      Здесь Аня просила прощения у всего закончившегося рода баронов де Нортбург – крестоносцев, рыцарей, и галантных кавалеров семнадцатого века, у воинов справедливости двадцатого.
      - Я хотела продолжить ваш род, но мы-то с вами знаем, что наши желания ничто, на все воля Всевышнего.
      Она вышла из церкви спокойная и умиротворенная – чувство вины больше никогда не станет терзать её сердце. Она шла к себе, в квартиру, которая располагалась неподалеку, здесь же, на Монмартре. Навстречу ей шли проститутки обоих полов, и она по дороге всем раздавала деньги – их дневную, если повезет, выручку. И просила их сегодня отдохнуть. Но она знала, что этого им не дано. 

       Прошлое отпущено, и надо жить. Пусть там, в иных мирах, где-то затаились мстительные сущности небес,  она простила себя. Она отпустила себе грехи.