Давай оставим все как есть... - продолжение. 38

Время спешило катком по сердцу моему. Мне бы его притормозить, а нет такого механизма. Видел глаза любимой — такое отчаяние в них и боль, скрыть которые уже невозможно было. Каждый поцелуй о том говорил; плакала моя девочка без слёз, сжигая своё сердце. Приступ за приступом. Врачи скорой понимали причину, не спешили уехать. Ко мне — с теплотой и одобряющими словами. Восхищались вслух моей собранностью: ночь, полночь, а я одет с иголочки, хоть на танцы иди. Для неё, моей Наденьки, старался не падать ниц. Иногда сыну звонил — вдруг не смогут дома помочь и надо бы её сопроводить. Прибегал мой первенец, благо живёт недалеко.

Люблю своих сыновей за теплоту сердец к нам, постаревшим, растратившим на нет своё здоровье. Младший звонит часто: по голосу можно понять, страшно ему нас терять. Вроде оба и стоят твёрдо на ногах, а нужна им наша моральная поддержка. Страшит их наш уход. Седые оба, а в душе — наши любимые мальчики. Уж как я ей благодарен за сыновей, моей славной. Больше на ней воспитательные моменты были. Нашла она правильный подход к мальчишкам, сделав меня светлым образом, частенько отсутствующим в своём управлении за сто километров. Не боялись они отца, а стремились не досаждать своими шалостями с малых лет.
Старший отца моего мне напомнил, случайно застав нас в объятиях, быстро выскочив из комнаты, сказав: - «Двери надо закрывать, конспираторы!»
Ох, и хохотали мы после с Наденькой. Один в один сказали дед и внук.

Приближался мой не юбилейный восемьдесят шестой год. Наш любимый август. Пришли все поздравить, отведать наши угощения. Тепло было нашим сердцам, но висела над этим грозовая туча. Ушли гости, Наденька навела порядок, загрузив посудомоечную. Обнял её и твёрдым голосом потребовал свой подарок. Засомневалась она в правильности моих желаний, а я ей такие слова стал на ушко шептать, что потемнели глаза её. Она за позвоночник мой боится, а я клянусь, что это будет мой последний поцелуй в нашей жизни; целые сутки из постели не выпускал, соки и шоколад в постели. Примем душ и снова в кровать. Признаюсь, ненасытен был в тот день, ласкал и боялся за её сердечко. Понимала она — прощаюсь с жизнью, не мешала. Признался моей ласковой: — «Морфий не помогает, а ласки твои как наркоз. Уходит боль, и такой сладкий сон окутывает».

Стали меня ноги подводить. Тросточка джентльменская уже не помогала. И Наденька, не размышляя, купила коляску с электроприводом. Катался на ней, радуясь возможности быть на улице. Сопровождал её повсюду: на уколы в клинику рядом, в «Ленту» нашу любимую, в аптеку. Чувствовал себя мужчиной. Еду тихо, весь груз забрав себе, а моя любимая идёт рядом, придерживаясь за ручки. В парк у дома выходим, она зайдёт в «Красное и белое», купит нам вкусностей, и сидим часами, греясь на сентябрьском солнышке. Детвора вокруг, люди на лавочках, гомон людской. И забывал я о моём коротком сроке.

Жизнь дарила новые ощущения. И снова всё благодаря ей, моей любимой девочке. Она так и осталась для меня той девочкой на кресле, в моей комнате на Дворцовом проезде. В тот благословенный день подарила мне судьба любимую на всю мою жизнь. Летели года, а я любил её ещё сильнее. Часто вспоминал нашу первую близость, такую сладость тогда почувствовал, впервые обладая девочкой, ставшей любимой женщиной.

Вскоре она купила и облегчённую коляску для квартиры, всякие приспособления для ванной комнаты. Кислородный концентратор, чтобы помочь моим лёгким.

Покоя мне не давали мысли о звонке владельца больших денег, записанных на любимую в любовном угаре. А может, и не было его, угара-то, а рассовывали деньги по кубышкам, украденные у народа. Ему понадобилась биометрия любимой, чтобы перечислить деньги на другой счёт. Понимал, что пришло время ей всё рассказать, а страшился сердечного приступа. Но мысль уйти внезапно подталкивала к такому разговору.

Мы оба любили ночь. Она была подругой нам. В ней мы прятали самое сокровенное от людских глаз. В тот вечер, после прогулки, искупав меня под любимым тропическим душем, обрядив в пижаму, любимая предложила лёгкий ужин с бокалом вина. Первой заговорила она: — «Вчера во сне ты называл имя Ермек и просил его оставить меня в покое... Он звонил? Не молчи, расскажи мне всё, мой любимый, не прячь. Я должна знать, что хочет этот беспардонный человек от меня. Зная всё, смогу принять решение, нельзя мне оставаться в неведении. У нас семья, им надо жить в безопасности, мой славный! Поверь! Смогу принять правильное решение!»

До слёз меня пробили её слова. Вот как она всё улавливает? И это ведь не в первый раз! Рассказал всё дословно. Выслушала, увидел гнев в глазах по расширяющимся зрачкам. Предложила доужинать и лечь в постель: — «Лёжа рядом с тобой, мой сладкий, всегда принимала правильные решения. Твоё спокойствие благотворно влияет на ход мысли. Спешить не буду. Сделаю в октябре операцию на глаза, слетаю в Израиль, получу новый даркон...»

И внезапно громко расхохоталась, говоря сквозь смех: — «Так ты тогда в адамовом наряде выскочил, думая, что это он опять звонит? Ну и видок у тебя был! Не забыть! Красив! Всё напоказ! Я прям тогда обалдела. Второй раз видела тебя в таком наряде, а первый — на озере в моей деревеньке...»

Долго мы говорили с любимой в ту ночь. Обо всём, что будет после меня...

Продолжение:

Автор В.А.Опескин.
Дневниковые записи. 2026 год.
Тебя нет с нами, Любимый!