Узник Аяз

А я помню узника Аяз,
Нас бросили в тёмный поруб.
Лишь солнца луч, тонкий, как лаз,
Скользил по стене, холодной и грубой.
Старик всегда сидел на светлом пятачке,
Шептал, что не скоро его телеса
Найдут в этом мире новый свет,
Смотря сквозь нас прямо в небеса.


«Закрой глаза, они первые лгуны», —
Тихо звучал его голос средь тьмы.
«Закрой уши, они на ложь жадны,
Уста твои лишь повторяют чужие умы».


Его считали в узнице святым,
Безумцем, что видит незримое.
Он всем твердил: «Ты свободен, пойми!»,
Любя нас любовью неизъяснимою.
Над ним смеялись, бряцая цепями,
Казалось, стены — вот она, тюрьма.
А он смотрел печальными глазами,
Словно вокруг лишь кулисы, ширма.


«Закрой глаза, они первые лгуны», —
Тихо звучал его голос средь тьмы.
«Закрой уши, они на ложь жадны,
Уста твои лишь повторяют чужие умы».


Я слушал его, и день ото дня
Железные цепи теряли свой вес.
И серая скука, что грызла меня,
Вдруг стала прозрачной, как утренний лес.
Я пробовал верить, закрыв глаза,
Искать тишину в кандалов перезвоне.
И в сердце рождалась немая слеза,
Когда я свободу нашёл на ладони.


Однажды он мне сказал в тишине:
«Кого ты ищешь в этой тюрьме?
Ты ведь свободен, но сам, по своей вине,
Цепляешься за стены во тьме».


«Закрой глаза, они первые лгуны», —
Тихо звучал его голос средь тьмы.
«Закрой уши, они на ложь жадны,
Уста твои лишь повторяют чужие умы».


А я помню узника Аяз...
И голос его средь кромешной тьмы.
Ты сам выбираешь узницу сейчас,
Свободный средь вечной зимы.