Загляни в мою тьму

Наталья Рогожина

ЗАГЛЯНИ В МОЮ ТЬМУ


Он лежал и тупо смотрел в потолок. В голове как всегда была только одна мысль. Почему он? Почему столько боли и опустошения? Почему судьба так жестока и несправедлива именно к нему? Что он сделал не так? Где была его ошибка? Где он свернул не с той дороги, по которой шёл? Как унять эту боль в груди? Как утопить все свои воспоминания? Алкоголь уже не помогал. С дурью он связываться не будет — видел, чем это всё заканчивается. Так почему же так больно, невыносимо больно? Он устал от этой жизни, устал скрываться, устал быть марионеткой в чужих руках, устал выполнять бесчисленные заказы на чужие жизни. Он устал отнимать эти жизни. ОН УСТАЛ.
Осматривая уже незнамо какой раз этот потолок, он обратил внимание на маленькое тёмненькое пятнышко. Интересно, давно оно там или нет? Как такой профессионал, как он, мог так облажаться? Вот поэтому ему нужен отдых, причём как можно скорее. Просунув ладонь под подушку, он вытащил своего металлического друга с глушителем и, развернувшись, точным прицелом разбил камеру. Затем по периметру, как учил его учитель, он также произвёл выстрел и услышал, как там что-то разбилось и тихонько зазвенело.

Быстро соскочив с кровати, он подбежал к шкафу, схватил спортивную сумку, которая всегда была наготове, кинул туда ещё кое-какие вещи и, тихонько накинув толстовку, подошёл к двери, прислушиваясь к тишине по ту сторону. Пока там было ещё тихо, но это скоро закончится, и наступит ад для всех жителей этого дома.
Вернувшись на кухню, он нажал кнопку под столом — стол разошёлся в разные стороны, открывая углубление. Достав оттуда деньги, документы, оружие, которое ему пригодится, он нашарил в глубине маленькую бархатную коробочку бордового цвета. Взяв её в руки, он как будто ненадолго успокоился. Так, сейчас всё вернуть на прежнее место и незаметно покинуть эту квартиру.
Подойдя к двери, он опять прислушался. Так, топота ног нет, и пока никакой угрозы тоже нет. Открыв тихо дверь, услышал, как на первом этаже хлопнула дверь в подъезде. Однако быстро они прискакали. Осторожно закрыв свою дверь, он тихо прошёл к лестнице и быстро стал подниматься на верхний этаж, а затем по лестнице, что вела на крышу дома. Благо, когда заселялся, все свои ходы отступления знал заранее.
Осторожно идя по крыше и прячась от снайпера (если таковой будет), он крался к другому подъезду. Так, к последнему нельзя — там его точно будут ждать. Значит, надо выбрать серединку, ну вот, допустим, вот этот четвёртый. Спускаясь, он осторожно открыл люк в подъезд и притих, прислушиваясь к тишине. Так, пока всё идёт по плану. Если они будут прочёсывать все подъезды этого дома, на это уйдёт немало времени: ведь их шесть. Рисковать сейчас, вступая с ними в бой, неразумно. Лишние жертвы ему не нужны, их и так немало на его руках. Значит, надо что-то придумать.
Тут он услышал, как кто-то поднимается на пятый этаж. Вот это точно подарок судьбы. Шаги приближались, и он увидел невысокую худенькую девушку, которая, поднимаясь, пыталась отыскать ключи от квартиры.
— Блин, — шептала она, — опять они куда-то провалились.
Шаря одной рукой в сумке, она даже не обратила внимания на тень мужчины, который, подойдя к ней, закрыл ей рот рукой. Быстро достав отмычку, открыл дверь и, запихнув её в квартиру, приложил палец к губам, предупреждая: стоять тихо и не шевелиться для её же блага.
Через некоторое время весь подъезд и весь дом превратились в ад. Люди в чёрном бегали по всему дому, кричали и ломились в двери квартир, если те им казались подозрительными. Стреляли, если им не открывали. А эти двое стояли тихо, как мыши, и боялись лишний раз пошевелиться. Когда всё более или менее утихло с приездом полиции, он отпустил свою жертву и, тихонько подойдя к окну, посмотрел, что делается во дворе.
А посмотреть было на что. Во дворе стояла куча навороченных машин разного калибра, возле них крутились люди в чёрном. Приехавшая полиция разговаривала с мужчиной солидного возраста. Он узнал этот оригинально выбритый затылок и понял, кто к нему пожаловал. Да, было бы даже странно, если бы он не пришёл, — как-то слишком уж быстро. Что ж, он был готов. Правда, не хотелось во всё это вмешивать посторонних людей, которым все их разборки до лампочки, но, как говорится, «кто не спрятался — я не виноват». Хотя вот эту девчушку ему очень даже жаль.
— Отойди от окна, — тихо сказал он.
Повернувшись к нему, она молча отошла и села в кресло. Наступила тишина, которая давила на них.
— Вы меня убьёте? — задала она вопрос, который мучил её с того самого момента, когда он затолкал её в квартиру.
Конечно, умирать в её-то возрасте не особо хотелось, но кто ж её спрашивать-то будет? Никто. Зачем ему лишние свидетели, которые видели его лицо? Да и сам вопрос чисто риторический — тут и так всё понятно. Не надо было и задавать. Но где-то там, на дне души, она всё же надеялась на что-то хорошее: а вдруг повезёт? Ведь она никому не скажет, да ей и говорить-то некому — она одна. А уж подругам и подавно бы ничего не сказала.
Он смотрел на неё и думал: «Господи, ну почему именно мне так в этой жизни не везёт? Почему именно сейчас надо решать этот вопрос?» Если честно, он не хотел её убивать — от слова «совсем». Но и оставить всё как есть тоже не мог. Не мог не потому, что не хотел, а потому, что знал, к чему это приведёт ЕЁ. А значит, надо подумать, как решить этот вопрос.
В тишине квартиры вдруг раздался оглушительный звонок её мобильника. Вздрогнув, она машинально стала искать его, чтобы ответить. Но, подняв голову, увидела, как он смотрит на неё и качает головой, говоря, что этого делать не надо. «Они что, вот так будут разговаривать, что ли?» — пронеслось у неё в голове.
Поняв, что её сейчас лишать жизни точно не собираются, она начала устраиваться поудобнее в кресле и не заметила, как уснула, свернувшись калачиком. Всё-таки ночная смена давала о себе знать. Лиза работала врачом-гинекологом в больнице, и сегодня у неё была не самая спокойная ночь. Роженицы были как на подбор с отклонениями, и даже одной пришлось делать кесарево. В этой больнице небольшого городка она работала давно, сразу после окончания медуниверситета, и не жалела о своём выборе. Хотя могла остаться в столице и работать в самой престижной больнице, но выбрала свой путь осознанно. Ей хотелось, во-первых, пожить самостоятельно, ну а во-вторых: если все хорошие врачи будут работать в столице, кто же поможет этим небольшим городкам? Правильно — вот такие молодые специалисты, как она, с красным дипломом. И она ни разу не пожалела, что сделала именно такой выбор. Её уважают и ценят. Она заведующая отделением гинекологии и акушерства, тихо пишет свою диссертацию, основанную на опыте работы с роженицами, и пока её всё устраивало… до сегодняшнего дня.
А ОН смотрел на эту девушку и не узнавал сам себя. Нет, он не был убийцей в прямом смысле этого жуткого слова. Он убивал, когда поступал заказ убрать того или иного деятеля, и в основном это были заказы на людей теневого бизнеса. И он без сожаления устранял это зло. Но вот с этим заказом у него сразу пошло что-то не так. Прежде чем убрать, он сам со своими ребятами, которых никто никогда не видел и не слышал, проработал заказанного клиента — пробивал всю его подноготную вплоть до седьмого колена. Благо у него есть человек, который максимально быстро даст всю необходимую информацию на любого человека. Вот с этим-то человеком всё и пошло по наклонной. То, что нарыл его человек, совершенно не сходилось с тем, что ему предоставили, и он отказал. Впервые в жизни он пошёл против. И естественно: кто он такой, чтобы отказывать? Правильно — никто. Но и бездумно убивать ради того, что у его босса на этого человека аллергия, он не будет. Отсюда и проблемы.
Сейчас ему надо залечь на несколько дней, а может, и не дней, а там он посмотрит, что делать дальше. Конечно, ему уже давно это всё осточертело, ребята уже плешь проели, но уйти добровольно никто не даст — разве что вперёд ногами. Хотя подстроить свою собственную смерть он мог бы, давно думал, как это провернуть. Но прямо сейчас на горизонте совсем другой вопрос: что делать с этой леди? Он смотрел и не мог поверить в то, что видел. Глеб сидит напротив молодой девушки, в руках пистолет с глушителем, а она спокойно спит в кресле, свернувшись калачиком.
Блин, это что сегодня за день такой странный? Глеб поднялся, оглядывая квартиру, куда так невежливо зашёл, и увидел плед, лежавший в углу дивана. Взяв его в руки, он подошёл к девушке и тихонько накрыл её. Сейчас был тот самый момент, когда он мог бы тихо уйти, но, к сожалению, он прекрасно осознавал, что за этим последует. Поэтому он принял другое решение.
Тихонько подойдя к её сумке, расстегнул и вывалил всё содержимое на диван. Боги, чего тут только не было! Это что, у всех девушек так, или это только ему достался такой экземпляр? Ключи, помада, огрызок шоколадки, пачка печенья, яблоко, крем для рук, тушь, блокнот, ручка, паспорт, почему-то пустая косметичка (правда, чему там лежать-то, когда всё под рукой — достал и помазал, если припекло). Очень интересно, а это что? «Боже, прокладки женские», — прочитал Глеб, и ему поплохело.
Аккуратно всё сложив назад, он оставил только паспорт. Так, и кто ж она такая: Назарова Елизавета Николаевна, дата рождения первого сентября двухтысячного года. Так, на данный момент ей двадцать шесть, в сентябре стукнет двадцать семь. Ну что ж, уже легче. Девушка с головой, значит, можно будет договориться. Так, надо её данные передать ребятам, пусть пробьют по своим каналам. Мало ли что, бережёного Бог бережёт — так ему всегда говорила бабуля, а он ей верил.
Положив паспорт в сумку, Глеб задумался, что делать дальше. Сидеть и ждать у моря погоды он не любил, бездействовать тоже не мог. Поэтому, вытащив сим-карту, он вставил свою личную в другой мобильник и отправил все её данные ребятам, написав на всякий случай, где он и что с ним произошло. Так, одно дело сделано. Теперь надо приготовить что-то поесть — желудок уже даёт о себе знать, да и девушка эта, проснувшись, тоже, видно, захочет кушать.
Глеб встал, потянулся и тихонько побрёл на кухню. Открыв холодильник, он увидел маленькую кастрюльку. Вытащил, открыл крышку: ух, борщец! Неплохо. А что на второе придумать? Так, а что в этой мисочке? Открыл — котлетки. Молодец, девчушка. Так, сметанка есть, овощи порежу. Сейчас картошечки почищу, поставлю варить и буду будить эту спящую красавицу.
Чистя картошку, Глеб ушёл с головой в свои размышления и не сразу почувствовал её присутствие.
— А я смотрю, вы быстро освоились на чужой кухне, — раздалось за спиной.
Глеб усмехнулся, разворачиваясь на её голос, и чуть не расхохотался от увиденного. А там было на что посмотреть. На её голове был ядерный взрыв, на щеке чётко выделялся рубец от подлокотника кресла, на котором она уснула. Но самое уморительное было в её руке — она держала скальпель и смотрела на него очень воинственно.
— Вы хотели меня этим порезать или убить? — глядя ей в глаза, спросил Глеб.
— Нет, — тихо ответила она. — Это даёт мне некую силу и хоть какую-то защищённость.
— Не бойтесь, Лиза, я не собираюсь причинять вам боль или убивать вас. Вас ведь это беспокоит? Вы оказались, к сожалению, втянуты в разборки, к которым не имеете никакого отношения. И сейчас нам предстоит с этим разобраться, чтобы ещё больше не завязнуть и не пострадать. Присаживайтесь, вы уж извините, что пришлось похозяйничать в вашем холодильнике, но, знаете, кушать как-то очень хочется, несмотря ни на что. Да и вы, я так понял, пришли с работы, а тут незваный гость вам весь кайф обломал.
— Да уж это точно, совсем незваный, — сказала Лиза, присаживаясь за стол. — Кушать точно хочется.
Глеб разлил борщ по тарелкам, поставил сметану в центр, взял ложку и, так не слабо зачерпнув сметанки, положил её в борщ и с удовольствием, зажмурив глаза, стал уплетать. Лиза тоже была голодна, но, увидев, как этот «гость» сметает её борщ, внутри усмехнулась. «Видно, не особо где его вкусно кормили, если он с таким удовольствием ест мою еду», — подумала она, приступая к трапезе вместе с ним.
Ели они молча, изредка посматривая друг на друга. Когда приступили к чаепитию, на мобильник Глеба пришла полная информация на эту девушку. Во как! Надо же, оказывается, есть у нас ещё такие альтруисты, которые с красным дипломом едут в малые города на работу, не жалея покидать столицу-матушку. Что ж, респект и уважуха таким революционерам. Да-а-а… Так что ж мне с тобой делать-то? — думал Глеб, читая информацию о Лизе.
А Лиза думала о том, что теперь будет с её жизнью, которая разделилась на «до» и «после». Умирать молодой не очень-то хотелось, да и диссертация ещё не закончена, и отпуск ещё не отгуляла — а теперь, наверно, уже и не отгуляет. Пациентов своих жалко, да и себя тоже жалковато. Горько вздохнув, она уткнулась в свою чашку, не замечая заинтересованного взгляда Глеба. А он думал, как их вытащить из сложившейся ситуации.
— Лиза, — обратился он к ней. — Когда вам на работу?
— Сегодня в ночь. А что?
— Я вот думаю, вы можете взять отпуск за свой счёт или отгулы?
— Ну, в теории могу и то и другое. Только что это даст вам?
— Это даст нам. Надо разработать план, который поможет выйти из этой ситуации с малыми потерями.
— Так вы меня не убьёте? — спросила Лиза, глядя на Глеба глазами кота из Шрека.
— Нет, конечно. Зачем мне вас убивать? Мне наоборот надо вас спасти.
— Вот так поворот, — подумала Лиза.
— Вы думаете, они будут искать вас в каждой квартире?
— Нет, не думаю. Но, зная их повадки и возможности, они могут просто выселить всех из этого дома и будут очень тщательно проверять квартиры, в которых не будет хозяев. И чем быстрее мы вашу квартиру покинем, тем выше будет наш шанс на выживание.
«Боже, кто ж ты такой, раз на тебя объявили такую охоту?» — подумала Лиза, рассматривая Глеба более тщательно. «А у него красивые глаза! Мать, ты с перепугу берега не попутала. У тебя в квартире убийца, а ты про его красивые глаза? Да, тебе точно надо в отпуск».
— Да, я могу взять отпуск, — решительно вставая, сказала Лиза. — Сегодня, когда буду в ночь, напишу заявление и оставлю его у главврача. И не бойтесь: я никуда не пойду, сообщать о вас никому не буду.

— Да я, собственно, и не боюсь. Мне очень тревожно за вас. Я вам сейчас запишу один телефон, он будет у вас в контактах как ваша подруга. Если вы заметите что-то необычное в своём окружении, сразу же позвоните на этот номер.
— Тогда запишите его на имя мамы, — сказала Лиза. — Возможно, так будет спокойнее. А сейчас я бы хотела ещё чуть-чуть отдохнуть — сильно устаю и не высыпаюсь на сменах, — начала она оправдываться.
— Конечно-конечно, идите отдыхайте. Я тут сам справлюсь, посуду помою и постараюсь не разбить ни одной тарелки. Можете даже не сомневаться.
«Надо же, — фыркнув, подумала Лиза, — ещё и посуду моет». «Вот вам и убийца», — укутываясь в плед и проваливаясь в сон, подумала она.
А тем временем Глеб продумывал план их спасения. То, что его будут искать по всему дому и квартирам, — это точно. Могут создать любую аварийную ситуацию и эвакуировать весь дом, чтобы получить доступ к любой квартире. На это им понадобится день-два. Вот за эти день-два и надо что-то придумать. Крыша отпадает — там уже точно сидят и ждут снайперы. Так что же придумать, как выкрутиться из этой ситуации с малыми потерями? Думай, думай — на то она тебе и дана, твоя умная голова. Но в эту умную голову как назло ничего умного не приходило.
На его личный телефон, который знали только его ребята, пришла эсэмэска. «Так, что ж вы нарыли, хлопцы мои?» — подумал Глеб, включая и просматривая сообщения. «О-о-о, вот это инфа! Молодцы, парни. Да вы ж золото моё. Ну, теперь можно и поиграть». Глеб читал и не мог нарадоваться тому, что видел. «Так вот в чём собака зарыта! Как же я не проиграл в своей умной голове подобное, а? А ведь приходили эти мысли, но я их отбрасывал и не прорабатывал — и зря, как оказалось. В моей работе надо прорабатывать даже то, что порой не укладывается в голове». И сейчас, имея такие козыри, можно пойти ва-банк. Но, опять же, не факт, что и у них нет этой инфы. А выяснить уже не представляется возможным. Значит, будем играть в открытую.
Глеб взял планшет, прошёл в ванную, открыл его и уставился в экран, смотря, как он грузится и открывает то, что ему надо. Так, теперь это всё скинуть на флешку, плюс добавить то, что он получил только что от ребят, и положить незаметно в её сумочку, но так, чтобы она её не нашла в ближайшее время. Когда всё было готово, Глеб взял флешку и тихонько прошёл в зал. Лиза спала на диване, укутавшись в плед, и тихонько посапывала, мило морща носик. Глеб засмотрелся на эту милоту. «Жаль будет, если с ней что-то случится», — непроизвольно подумал он.
Взяв её сумку, он тихо прошёл на кухню. «Так, куда ж запихнуть флешку в этом зазеркалье? Как эти девушки вообще что-то находят в этом бермудском треугольнике?» — думал Глеб, соображая своей умной головой. «Думаю, надо положить флешку под подкладку на дно сумки, в самый уголок». Что он и сделал, причём настолько аккуратно, что Лиза и в самом деле никогда бы не подумала, что носит в своей сумке бомбу замедленного действия.
Положив сумку на место, Глеб сообщил ребятам план своих действий. Но ребята предложили другой вариант. Они не могли рисковать им, ведь именно Чистильщик — так его звали свои — мог разобраться со всем этим дерьмом. Да, к сожалению, своё прозвище он получил заслуженно. Он убирал всю мразь, которая наполняла этот город, да и не только этот. Но убирая одних — на их место приходили другие, и этот порочный круг разорвать было слишком трудно. Ведь именно власть и деньги правят этим миром, миром, в котором понятия добра и зла совсем стёрлись с их радаров. И бороться с каждым годом становится всё трудней и трудней. А они расползаются, как грибы после дождя, и как бы их ни «чистил» Чистильщик, пока эту заразу искоренить не смог.
Тяжело вздохнув, он присел рядом с Лизой и тихонько начал её будить.
— Лиза, Лиза, вам пора, пора, пора, — тормошил он её.
— Да-да, сейчас, ещё минутку, — пробормотала Лиза.
Но Глеб не дал ей этой минутки.
— Лиза, у вас совсем нет времени, а вы хотели себя ещё в порядок привести и чайку попить.
Лиза открыла один глаз и, вздохнув, села, раскачиваясь из стороны в сторону. «Эх, завалиться бы сейчас на суток трое», — думала она, вставая и тихо покачиваясь, побрела в ванную приводить себя в порядок.
Зайдя в ванную и взглянув на себя в зеркало, Лиза тихо ахнула. Кошмар. Её мозг на время свернул не на ту дорогу, чтобы не видеть этого… лучше и не скажешь. Удивительно, что он ещё здесь, а не с громким криком на улице, — смотря на себя, думала Лиза. А посмотреть было на что. В зеркало смотрела страшилка из фильмов ужаса: на голове воронье гнездо, на помятом лице красная полоса от валика, один глаз почему-то заплыл и не очень хотел открываться. И вот это всё смотрело на неё через зеркало, и что самое страшное — видел и он? И почему он ещё здесь? Вот вопрос. Ладно, если ему всё равно, то тебе и подавно, — встав под душ и намыливая голову, думала Лиза.
Приведя себя в более или менее порядок, она вышла в коридор и замерла. Он стоял спиной к ней и внимательно из-за шторы смотрел на улицу. Почувствовав, что он уже не один, Глеб отошёл от окна. Там ничего нового он не увидел, и это его немного отпустило. Что ж, его план пока не нарушен, и это уже радует.
— А вы быстро справились, — улыбаясь, сказал он.
— Старалась, — отзеркалила улыбку Лиза.
— Тогда пьём чай и приступаем к реализации плана. Лиза, вы сейчас, выйдя на улицу, постарайтесь пройти как можно ближе к одной из машин. Я покажу, возле какой вам пройти. Если в этой машине будет тот человек со знаменитым орнаментом на затылке, вы поправите на плече сумку. Если его там нет — просто пройдёте мимо. А я уже тут буду думать, что делать дальше. Я должен знать, уехал он или нет. Его машины нет, но, зная его и его шавок, могу предположить, что он сидит в одной из них, чтобы сбить меня. И ещё: будьте осторожны. Просьбу можно? Вы не могли бы спуститься вниз по лестнице? Мне надо знать, есть ли его люди в подъезде. Если есть — выходя, споткнитесь. Хорошо? Я не очень вас загрузил?
Лиза была в шоке, конечно, но понимала, что теперь вся её жизнь зависит именно от него.
— Хорошо, я всё сделаю, не переживайте так. Я прекрасно всё осознаю, и, вы не поверите, жить мне тоже очень хочется, — сказала она, выходя в коридор. — Ой, вы не показали мне машину.
— Да точно, идёмте.
Они подошли к окну. Встав за её спиной, он незаметно отодвинул чуть-чуть штору.
— Видите, стоят семь машин?
— Да.
— В четвёртой.
— Я поняла.
Коротко и ясно. Но отходить от неё он не спешил. Наоборот, ему очень хотелось уткнуться в её макушку, сжать крепко-крепко и никуда не отпускать. «Блин, о чём твоя голова думает, идиот». А она стояла и еле-еле дышала. Его близость будоражила её. «Это от того, что у тебя, дурында, давно мужика не было. Успокойся, тебе не об этом думать надо, а о том, как выжить».
Отлипнув друг от друга, Лиза вышла в коридор. Надела кардиган, сунула ноги в лоферы и повернулась к Глебу.
— Надеюсь прийти и увидеть вас живым, — тихо сказала она и, открыв дверь, вышла.
Глеб прикрыл глаза и тихо выдохнул: он тоже очень этого хотел. Постояв ещё чуть-чуть в коридоре и прислушиваясь к тишине, он подошёл к окну и стал высматривать «свою девочку» — так в голове он стал называть Лизу.
Когда она вышла из подъезда, то споткнулась так естественно, что заподозрить спектакль для одного зрителя было невозможно. Проходя мимо стоявших машин, она старалась как можно естественнее, не привлекая особого внимания, посмотреть, есть ли там этот человек. Но того, что он выйдет ей навстречу, она не ожидала — точно. Когда она уже подходила к машине, резко открылась дверь, и оттуда, как чёрт из табакерки, выскочил мужчина и с такой ненавистью посмотрел на Лизу, что у той подкосились ноги. Опешив от неожиданности, Лиза отшатнулась и поспешила как можно скорее уйти от этого жуткого места. И в спину уже слышала, как он орал на какого-то мужчину и сыпал такими проклятиями и угрозами, что она вся скукожилась и, как маленькая мышка, старалась скорее скрыться. «Надеюсь, Глеб всё, что нужно, увидел».
Когда она приехала на работу, у неё тряслись и руки и ноги. «Ну вот как тут, блин, работать и как делать операции в таком состоянии?» — думала Лиза, сидя у себя в кабинете. Налив себе крепкий кофе (благо кофемашина есть), Лиза думала о том, как круто изменилась её жизнь. Сейчас она сидит у себя в кабинете, потом пойдёт делать обход, возможно, чуть позже привезут какую-нибудь роженицу по скорой помощи — и всё завертится, закрутится и так до самого утра.
— А что утром? Что ей принесёт это утро? Да, чуть не забыла: надо же оставить заявку на отпуск.
Грустно вздохнув, Лиза встала и пошла делать свою работу. Обо всём остальном она будет думать позже. Сегодняшняя ночь была спокойной, без больших сюрпризов. Начальник был на месте, не сказать что он очень обрадовался, увидев заявление от Лизы. Но человеком был справедливым. Да, будет тяжеловато без Лизы, но ей тоже нужен отдых, и, подписывая её заявление, пожелал хорошо отдохнуть.
— Эх, знал бы он, какой это будет отдых, — хрен бы подписал.
Лиза, попрощавшись со всеми, в том числе и со своими роженицами, думала, что уже, наверно, никогда сюда не вернётся. И как же она была права. Собрав на всякий случай всё своё барахлишко в коробку, она плелась к остановке. «Блин, тяжеловато», — как-то подумала она, ставя коробку на скамейку. «Надо такси вызвать, чего надрываться-то», — подумала Лиза, доставая мобильник. Пока она заказывала такси, возле её дома происходили невероятные события.
Утро для того страшного человека не задалось — это точно. Наора;в на своего зама (если можно так сказать в его иерархии), он с силой хлопнул дверью и посмотрел на дом, где скрывался человек, от которого зависела его жизнь на данный момент. Он ещё не знал, что вся его гнилая и продажная жизнь уже бежит со скоростью света под уклон, и запустил это всё именно Глеб, который должен был убрать его конкурента. А что сделал он? Он его предал и продал тому, кого хотел убрать с дороги. И сейчас его жизнь не стоит и ломаного гроша. Но прежде чем он уйдёт или его уберут, он доберётся до этого человека и выпотрошит его как индейку.
Глеб следил и тоже думал, как убраться из этой квартиры, не навлекая на её хозяйку беды. То, что его псы сидят в подъезде, Лиза дала понять, споткнувшись: этот гад выпорхнул перед ней как чёрт из табакерки, он это увидел. И даже смог понять причину этого гнева — он видел его перекошенное лицо. Значит, ему уже всё известно. И сейчас он уже будет являться объектом номер один для снайперов того человека. Осмотрев ещё раз внимательно всё из окна, как говорится, «все ходы и выходы», он всё ещё был в раздумье. Не хотелось ещё большей крови, чем уже есть на его руках, но, как говорится, не я выбираю. Перезарядив обойму своего любимого «малыша» (как он любил называть свой «Глок»), он распихал ножи по точкам, где их легко можно вытащить, не сковывая свои движения, и подошёл к двери. Рюкзак висел на его предплечье. Он прислушивался к шуму в подъезде, но там была тишина. Уже держась за ручку входной двери, он услышал шум лифта и остановку на этаже. «Блин, как не вовремя, кого-то принесло», — пронеслось у него в голове. А когда шаги остановились возле двери, из которой он хотел выйти, и зашуршали ключи, он спрятался за дверью.
Лиза, поставив коробку, уже пыхтя вытаскивала связку ключей, когда в спину ей упёрлось дуло пистолета.
— Спокойно, — прозвучал мужской голос.
Лиза дёрнулась и в ужасе застыла, подумав о Глебе. «Мама, моя дорогая, как его предупредить?» — и закричала.
— Ты чё, полоумная, орёшь-то? — тут же прилетело ей в ухо.
— А что вы меня пугаете? — ответила Лиза, оборачиваясь. Парень нагло её рассматривал и ухмылялся, держа свою «пушку».
— Думал, дай помогу такой красивой девушке, а ты заорала как ненормальная.
— Интересно, если бы вам вот так неожиданно со спины приставили оружие, что бы делали вы? — спросила Лиза. — Смеялись или орали? — Она смотрела на этого отморозка, у которого точно мозги отсутствовали напрочь.
— Да ладно, не бойся, я не кусаюсь, — ухмыляясь во все свои зубы, заговорил парень.
— Открывай дверь, я помогу занести коробку и посмотрю твою квартиру. Может, ты там прячешь кого, — заливаясь, захохотал он. Ох, как он был прав. Лиза не знала, что делать. Кое-как она вставила ключ и стала поворачивать его как можно медленнее, думая, что делать дальше. Открыв дверь, она пропустила этого гада с коробкой и прошла сама. Дверь оставила открытой на всякий случай, хоть и не знала — на какой. Тишина накрыла её с головой. «Фу, — подумала она, — как хорошо, что он ушёл». А Глеб стоял за дверью и не дышал. «Вот умница, — думал он, — дверь открыла широко, главное, чтобы этот мудак за неё не заглянул».
А молодой человек уже вёл беседу, видно, со своим начальником и докладывал, что квартира 595 на пятом этаже чиста как стекло. Знал бы он, кто стоит за дверью. Поговорив, он ещё раз окинул комнату, заглянул на кухню и неспешно пошёл на выход. Оборачиваясь к Лизе, усмехнулся и сказал:
— Хозяйка, может, чайком угостишь?
— Ага, сейчас, — сказала Лиза, — никому не подаю, самой не хватает, — и попыталась закрыть дверь, но этот наглец поставил свою ногу. — Может, передумаешь, а, красавица? — Но их разговор прервал звонок на его мобильном. Приняв вызов, он скривил морду и, усмехаясь, помахав рукой, направился к лифту. Лиза с огромным удовольствием захлопнула дверь и чуть не заорала во всё горло от неожиданности, но рука Глеба вовремя её закрыла.
— Тише, тише, — зашептал он ей. — Извините, не успел уйти, — тихо говорил он ей на ухо. Лиза замотала головой, давая понять, что всё в порядке, орать не будет. Глеб опустил руку, всё ещё ощущая её губы на них.
— Блин, вот сейчас мне только влюбиться ещё в неё не хватало, — подумал Глеб, таща Лизу за руку в глубь квартиры. Присев на диван, они уставились друг на друга и оба в голос тихо захихикали, зажимая рты руками.
— Я представил вашу реакцию на меня, — заходясь в тихом смехе, говорил Глеб.
— Ага, мои глазки чуть не выпали на пол, — хватаясь за живот, тихо смеясь, говорила Лиза. — Я же думала, что вы ушли. Вуаля — а вы за дверью. Прям как гангстер из дешёвого боевика.
— Ой, ну вы прям обесценили меня! Почему из дешёвого-то?
— А как вы хотели?
— Ну, не знаю... Как там героини на шею кидаются своему герою.
— Ага, щас прям. Я вам на шею и любовь до... ой, нет, не хочу говорить это слово. — И опять оба тихо засмеялись.
— Ну что, герой не моего романа? Что будем делать дальше? Заявление я оставила, мне дали отпуск на месяц.
— Замечательно. Тогда сегодня ночью мы делаем вылазку.
— Прям как Бонни и Клайд? — улыбаясь, сказала Лиза.
— Ну, почти. Только мы закончим на «долго и счастливо», если вы не против, — подмигнув, сказал Глеб.
— Да кто ж против такого-то? Конечно, я за, — сказала Лиза, глядя в глаза Глеба, и увидела на дне его красивых глаз маленькие искорки надежды на то самое «долго и счастливо». Посидев ещё чуть-чуть, Лиза предложила попить чайку, а заодно и перекусить перед дальней дорогой в неизвестность. Глеб не был против, и они ушли на кухню пить чай и перекусывать. Когда оба насытились и перешли в зал, Глеб раскрыл свою сумку и вынул оттуда лёгкий бронежилет. Лиза смотрела на всё это, округлив глаза.
— Это что, мне? — спросила она у Глеба.
— Да, это надо надеть, когда будем уходить.
— Может, не надо, — тихо сказала Лиза.
— Надо. Мне так будет спокойнее. Да мы и не знаем, что нас ждёт там. — Он не хотел её пугать, но прекрасно знал, на что способны те люди, которые их ждут.
Лиза взяла в руки это чудо техники и прогресса, повертела и даже потрясла слегка. За всем этим удивлённо наблюдал Глеб, думая: «Какая интересная всё-таки женская логика». Он бы даже не очень удивился, если бы Лиза её ещё и понюхала. Что она и сделала. Глаза Глеба чуть не выпали на стол, возле которого он сидел на диване. Его мозг на секунду дал сбой системы. Он мотнул головой и приказал себе выбросить всё ненужное. «Так, — сказал он себе, — возьми свои яйца в кулак, сожми до боли и выбрось всё из своей головы. Сейчас самое главное — выжить и не попасть им в руки». А тем временем Лиза примеряла на себя этот новый для неё аксессуар. Глеб закатил глаза, видя, как Лиза пытается его неправильно надеть и застегнуть.
— Разрешите вам помочь? — Встав с дивана, он подошёл к ней. Сняв с неё бронежилет, он просунул её руки в лямки, затем плотно приложил его к груди и спине и стал затягивать клемы. — Нигде не жмёт? — прошептал он ей в ушко. Лиза вздрогнула и замотала головой.
— Нет, — пропищала она, не узнавая свой голос.
— Ну и славно, — сказал он, отходя от неё. — Теперь нам надо проложить наш маршрут и желательно безопасный. — Глеб подошёл к окну и осмотрел двор. — Так, ничего не изменилось, только, по-моему, прибавилось ещё пару машин. Как вы думаете, Лиза, где они нас могут ждать? — задал он ей вопрос.
— Думаю, либо в последнем подъезде, либо посередине дома, но, по-моему, вся крыша дома напичкана ими как изюмом в кексе. Я когда шла с работы, обратила внимание на слишком оживлённую крышу дома.
— Да, ты права, их там как гороха насыпано, — задумчиво сказал Глеб. — Значит, они не ждут нас в первом подъезде — это точно. А мы обнаглеем и пойдём с тобой как парочка, вышедшая на прогулку перед сном: в обнимку, со смехом и поцелуями. Ну, конечно, если ты не против такой импровизации.
— Нет, конечно, что ж не сделаешь ради своей собственной жизни, — сказала Лиза и улыбнулась Глебу.
— А ты справишься с этой ролью?
— Да я в школе, между прочим, Гамлета играл: «Быть или не быть? Вот в чём вопрос!» — встав в позу, прокричал Глеб и услышал задушенный смех Лизы, которая сползала на пол возле дивана.
— Нет, вот я не понял: это что сейчас было? — смотря на Лизу хищным взглядом, говорил Глеб, хотя сам еле сдерживал хохот, который рвался из него.
— Нет, нет, ничего, просто зрители в полном анабиозе от вашей игры, — корчась от смеха, говорила Лиза, хохоча уже в полный голос. И в кои-то веки Глеб, смотря на эту очаровательную девушку, понимал, что хотел бы ещё не раз услышать этот заливистый звонкий смех.
— Ну ладно, — усмехнулся он. — Я тебе это припомню, — и, помогая ей подняться, стал проверять, всё ли он проверил на её бронежилете.
Лиза тоже притихла, понимая, что именно сегодня, буквально через несколько часов, изменится вся её жизнь. И она уже не будет той Лизой, которой была до этой встречи. Присев на диван, они одновременно подняли головы и посмотрели на часы. Было без пятнадцати одиннадцать.
— Ну что ж, пора, мой друг, пора, — проговорил Глеб, поднимаясь с дивана. — Давай ещё раз посмотрим, всё ли мы взяли и не оставили ли следов для наших гостей, которые придут сюда после нас. — Осмотрев ещё раз свой рюкзак и сумку Лизы, они обошли весь дом, стирая свои следы. — Тебе ещё что-то нужно взять с собой? — повернувшись к Лизе, спросил Глеб.
— Нет, по-моему, я всё взяла, — она ещё раз осмотрелась, осознавая, что, возможно, уже никогда не переступит порог этого дома.
— Ну, тогда вперёд. На взятие Бастилии. — Глеб, конечно, понимал: всё зависит именно от него. Он предупредил ребят — они где-то близко, рядом, но он запретил им вмешиваться при любом раскладе. Только попросил о Лизе, чтобы именно её они страховали, а сам он выберется из любого пекла. Главное, чтобы не пострадала она. Выходя из квартиры, он прислушивался к каждому шороху в подъезде. Пока всё было спокойно. Переглянувшись, они подошли к лифту и нажали на вызов. Лифт пришёл быстро. Зайдя, Глеб нажал на первый этаж, и дверь медленно стала закрываться, когда сверху послышались торопливые шаги. Кто-то спешил к ним в лифт. Глеб натянул капюшон байка на самые глаза и увидел, как Лиза стала закрывать его своей спиной, встав близко к нему и закрывая от постороннего взгляда. Человек, который бежал, не успел забежать к ним в лифт. Они прекрасно осознавали, что он сейчас будет жать на кнопку вызова, и лифт откроет двери, так как они не успели уехать. Так, собственно, и произошло. Дверь лифта открылась, и зашёл амбал в чёрном. Глеб напрягся и уж никак не ожидал, что Лиза прижмётся к нему и начнёт его целовать. Он в какой-то момент растерялся, но потом, поняв, что Лиза отвлекает амбала от Глеба, прижал её к себе и зарылся носом в её шею. Амбал, хмыкнув, нажал кнопку, и лифт, дёрнувшись, пополз вниз. Глеб нащупал нож и незаметно взял его в руки — если что, он успеет его обезвредить. Но амбал, видно, не подозревал, с кем он находится: его интересовала Лиза, которая вцепилась в Глеба мёртвой хваткой. Глеб понимал, что она боится и жмётся к нему, ища защиту. Успокаивающе поглаживая её по спине, Глеб продумывал каждое действие. Первый этаж. Амбал вышел первым и, развернувшись, смотрел на эту пару. Что-то его напрягало, но он никак не мог понять, что именно. Его отвлекала девушка. Он уже открыл рот, чтобы уточнить, с какой они квартиры, как получил быстрый и меткий удар ножа прямо в горло. Захлёбываясь в крови, он ещё минуту смотрел в глаза Глеба, а потом, захрипев, осел на пол. Лиза застыла. Глеб оттащил тело в тёмный угол. Пока его хватятся, они могут уйти далеко, а там их перехватят его ребята.
— Лиза, очнись. — Он коснулся её руки и почувствовал мелкую дрожь. Её колотило так, что она не могла даже шагу ступить. Глеб, видя её состояние, притянул к себе и поцеловал — крепко, нежно и со вкусом. Лиза, не ожидавшая такого, только тихо охнула и забыла о том, что видела. Глеб, оторвавшись от её губ, заправил выбившуюся прядку за ушко и, развернувшись, тихо открыл дверь подъезда, охватывая своими глазами всю территорию. «Так, машины стоят, людей нет. Они либо внутри, либо по подъездам». Обняв Лизу за плечи, Глеб лёгкой походкой двинулся в сторону дороги, держа одну руку там, где лежал его «Глок». Когда они проходили мимо машины, что стояла последней, дверь открылась, и из неё вышел амбал в чёрном. Главное — не паниковать. Его, конечно, ждут. Но ведь никто не ожидает, что он выйдет не один да ещё и с первого подъезда. Главное, чтобы не обнаружили тело раньше времени. Тогда они смогут уйти далеко, и его ребята их подстрахуют и заберут. Но — это всегда пресловутое «но» — из первого подъезда выскочил молоденький парень и закричал, что увидел тело какого-то человека и надо срочно вызвать скорую и полицию. И вот скажите на милость:
— Что тебе дома не сиделось, а? Чего ты попёрся на улицу?
Глеб, перехватив покрепче руку Лизы, быстрым шагом завернул за угол дома, и они что есть силы побежали, петляя как два зайца от охотников. А за ними уже бежали те, от кого они убегали. Пули рикошетили рядом, но пока не ранили — значит, приказ взять живыми. Все его мысли были о том, как обезопасить Лизу. «Эта девушка не должна пострадать, она не виновата в твоих проблемах, значит, твоя задача — оставить её в живых». Пока все эти мысли бродили в его голове, снайпер вёл их, но приказа ещё не последовало на их устранение, и тут в его прицел попала она. «Ёкарный бабай, нет, этого не может быть! Ну почему, блин, я. Не смогу, блин, не смогу. Она подарила жизнь моему сыну и спасла мою Настю. Я, блин, не смогу». Все эти мысли пронеслись в голове снайпера вместе с воспоминаниями о тяжёлых родах его любимой жены, которая до сих пор не знает, чем промышляет её муж. «Так, я веду их не один. Этот ублюдок точно ещё приказал парочке следить за ними и, если что, ликвидировать. Надо как-то дать понять им, что они на мушке снайперов». Он увидел, как мужчина пытается закрыть собой эту девушку и толкает её за огромный куст шиповника, который стоял возле дороги. И, не долго думая, он нажимает на курок. Пуля пролетела настолько ювелирно мимо них, что Глеб мысленно поаплодировал этому снайперу. «Я понял тебя: мы на мушке, и ты не один ведёшь нас. Спасибо, что дал это понять». А Лиза забилась чуть ли не в самый центр этого несчастного куста, царапая себе лицо и руки. «Боже, спасибо тебе! Спасибо тебе огромное, что оставил целой», — молилась она, заталкивая себя ещё дальше в этот куст. Глеб не видел её в этой темноте, но мысленно рисовал себе не очень утешительный образ. «Скорей бы его ребята приехали. Мы не можем тут долго лежать, этот куст не спасёт. Думай, Глеб, думай». Но думать долго ему не дали. По дороге на огромной скорости летели его ребята. Не думая, он вскочил и, дёрнув что есть силы Лизу из этого куста, рванул к дороге. Лиза опомниться не успела, как стояла уже на обочине, а машина, чуть притормаживая, уже распахнула двери, и руки, подхватив Лизу, затащили её в глубь. Глеб облегчённо вздохнул, но пуля снайпера уже летела ему в спину. Он почувствовал боль, уже зная, что за этим последует. Ребята втащили его тело в машину, уже понимая, что случилось. Лиза, увидев Глеба и кровь, которая лужицей растекалась под ним, чуть не заголосила, но, прикусив губу, начала лихорадочно искать, чем остановить кровь из раны. Ей уже передали из бардачка бинты, а сами ребята с боем пробивались к трассе из города. Машина, хоть и была бронированной, но и ей хватило в этом бою: она как решето виляла из стороны в сторону, пока Лёша выбирался из паутины улиц. Но и преследователи тоже не отставали от них. Их машины как пауки следовали за ними. И что удивительно: где же их хвалёная полиция? Ведь точно слышат стрельбу, но не видно ни одного. Вот что значит: всё продаётся и всё покупается. Продажная власть и бешеные деньги — вот что сейчас правит миром. Но ничего, мы тоже имеем и то и другое, вот и посмотрим, кто кого переиграет в этом бою. Лёша знал, на какую им нужно трассу, где их уже ждали не продажные, а настоящие мужики в форме, и уверенно вёл машину в нужном направлении. А преследовавшие их машины даже не подозревали, в какой котёл их приведут. А там подготовились как следует. Когда машина Лёши проехала, тут же выросли огромные шипы, и последующие машины на полном ходу врезались в них как в масло. Ничего не понимая, пули разлетались в разные стороны, пока по громкоговорителю им не объявили, что они все окружены и сопротивление бесполезно.
«Ну вот и всё», — облегчённо вздыхая, подумала Лиза, передавая в скорую носилки с телом Глеба. Она сделала всё, что могла. Сейчас только операция, если, конечно, успеют: крови потеряно много, да и пуля, по-моему, задела что-то важное. Главное, чтобы не смертельно, — думала она, сжимая руку Глеба, пока скорая неслась в сторону города. А ребята смотрели вслед улетающей скорой только с одной надеждой, что всё будет хорошо.
Операция длилась очень долго. Уже и ребята все были тут, а хирурги ещё и не думали выходить из операционной. Лиза несколько раз подходила к двери, прислушиваясь, но тишина была угнетающей. Ребята тоже переживали и молились всем богам на свете за своего друга, который был для них всем. Он был для них братом, отцом и наставником, и они не могли его потерять тогда, когда всё закончилось и можно жить дальше, не оглядываясь и не боясь. Когда двери операционной распахнулись, перед врачами стояли его друзья и с такой надеждой смотрели на них, что у некоторых запершило в горле. Да, они сделали всё, что могли, и даже немножко больше. Теперь всё зависело только от самого пациента. Благодарности они принимать не стали: им ещё предстояло пережить три тяжёлых дня после операции, вот тогда можно облегчённо и вздохнуть. А сейчас можно и отдохнуть.  А его друзья, обнявшись и дружно выдохнув, улыбались как ненормальные и смеялись сквозь слёзы, которые текли по их лицам. Лиза тоже облегчённо вздохнув, смотрела, как на каталке из операционной вывозили Глеба в палату, и тихонько двигалась рядом с ним, держа его руку в своей.
И начались дни, которые можно назвать игрой со смертью. Три дня для Лизы были самыми страшными. Глеб был в коме и выходить из неё особо не желал. Лиза днями и ночами сидела рядом с ним и рассказывала ему всё, что происходило за окном. Шёл уже третий месяц, а Глеб был далеко от них. Ребята тоже приходили каждый день, сменяя Лизу, чтобы та могла хоть чуть-чуть отдохнуть. Вся её работа на данный момент заключалась только в уходе за Глебом.
И вот шёл уже четвёртый месяц. Лиза в очередной раз рассказывала Глебу, что сейчас происходит за окном, когда почувствовала лёгкое шевеление его пальцев. «Нет, наверно, почудилось», — подумала Лиза и продолжила свой рассказ, но Глеб чуть сильнее сжал её пальцы. Лиза смотрела на их руки и не могла поверить в то, что наблюдала. Она тихонько нажала на кнопку вызова и стала пристально наблюдать за лицом Глеба. В палату вошёл врач, и Лиза глазами показала на их руки. Врач утвердительно махнул головой, давая ей понять, что всё понял, и, подойдя к кровати Глеба, стал проверять реакцию на его действия. Глеб резко открыл глаза, когда врач провёл по ноге иголочкой.
— Ну что ж, с возвращением вас, Глеб, на грешную землю, — улыбаясь, сказал врач.
Глеб стал оглядывать палату, ища ту, которая все дни была рядом. Он слышал её голос, но не мог вырваться из той тьмы, что поглощала его душу. Но она сумела не только заглянуть в эту тьму вместе с ним, но и вырвать его из её лап. И теперь, смотря ей в глаза, Глеб знал, для чего вернулся из той тьмы. Ради неё, её сияющих глаз, улыбки и слёз, которые текли по её лицу, ради жизни с той, кто не побоялась заглянуть в его тьму и осталась рядом.