Исповедь русской Венеры. Фекла Бузыкина

Про грЕбную полянку и лосиные рога
 
 Была я тада дуреха,совсем молода,и завелси у меня ухожор Жора.Не наш,не деревенский,а командировочный на уброчную из городских.Наши -то мужики комбайнёрили, силос буртовали в замасленных спецурах.Ну просто зэки агрогулага. А этот под мериканского фермера косил,в джинсах ,бейсболке - вышагиват мимо доски почета. И определили его сенокосить на Лосиную Елань...

 Идет он бывалочи мимо иконостаса передовиков. Провожають его с фоток доярка -ударницы теть Галя и герой труда механизатор дядь Ваня, прям глазами сверлят до дыр, а он знай себе врубит транзистор -а оттудова твист да шейк. И сам вроде хиппаря или попа  патлы на плечи выпустил.Таких тунеядцев в журнале "Крокодил" тада продергивали. Вышагиват он к доверенному ему "трактору" на машинном дворе вальяжно, не спеша, к чему ему кожилиться-перевыполнять пятилетний план?
 А тут я навстречь с корзинкой- в лес собралася.
-Эх, Алена, телом ядрёна!Приходи на полянку в елани , будем вместях клубнику брать!А сам уже облапать норовит, поскоку девка-то я была тельна-не бездельна.Косища-толста звмеища, глазищи - голубика с черникой. Ресницы-что та твоя хвоя пихтовая. Да и навильник сена могла метнуть на вершину стожка так, што и правильщика с граблями собью этим прицельным зарядом.
- Убери лапищи -то, охальник!-ширяю го в ребро локтем.
-Так я ж женюсь!И обменяемся кольцами. И марш Мендельсонов нам сыграют...
 А сам добавлят громкости на транрзисторе , а оттуда вихлястые буги-вуги.
Чо скрывать - откалывала я те буги с им на танцульках в колхозном клубе, вот он и стал ко мне клинья бить.
 Глядят на меня осуждающе с доски почета передовики, будто разбирают мой моральный облик на колхозном собрании.А он не униматся...
 Огрела я ево корзинкой по калгану, хлестнула златой косой цвета перепелой ржи по роже, и шасть за околицу, а он ржот вослед:
-На полянке возля обглоданного лосями осинника жди, пава!
 
А сам на тракторе догонят, подвезти предлагат.
 Ну не семь же верст киселя хлебеть до ближайших околков, где рыщут волки и сенокосные валки манят перинами по кругу.

Так и подвез он меня до полянки сплошь заросшей молоденькими подосиновичками- челышами. Забыла я про Журу, -кинулася в лес, где зимами лоси осиновую кору обгладывали, а ближе к осени выскакивают из земли эти самые челыши -красноголовики...Да и у лосей, язве их, начинатся гон. Один такой спутал нагнувшуюся за ягодкой деревенску бабу с лосихой и лизнул её шершавым языком промеж ног, как драчевым напильником. Та как заорет. И деру!Сохатый -за ней. Так и глал её до доски почета...
 Говорят опосля того дурного лося -сексуального маньяка волки задрали и его выбеленный дождями и солнцем шкелет валялся на поляне, угрожая рогами. Те рога поглянулись Жоре и отломив из от черепа он приволок их в колхозный клуб, где в одном из помещениев была устроена общага для командировочных.Там же и сарафаны для хору колхозного навалом хранислись. .. Для сувениру , мол, рога-то.Жене подарить. И лежали у него те рога до времени под койкой, на которой смотрел он свои эротические сны с участием колхозных баб...

 И снились они ему , то цыганкой -ворожеей, нагадавшей червовый антирес, то канканом художественной самодеятельности, када бабский хор напевавший про "Деревеньку колхозницу" вдруг задирал подолы сарафанов и на потеху мужичкам казал исподнее так, што выбегал из зала попик о. Серафим , крестясь, и причитая:
-Бесы! Блуд и непотребство...
И спешил он в церковку на краю деревеньки грехи отмаливать. Хотя сам ешшо до своих семинариев тожеть на танцульки бегал и пел в рок-группе "Емеля" .

 ...И вот она - полянка. И из глазницы лосиного черепа торчит челыш, а меж рассыпавшихся ребер и позвонков тех подосиновиков -хоть граблями греби. Видать так лось осины обожрался, что стал для грибницы желанной средой. Ну - пруха! Знай режу грибочки да в корзинку складываю чистенькие, синеющие на срезе.Увлеклася! Нагибаюсь за таким вот большеньким - красноголовеньким и не успела ножичком по нему чиркнуть, как вылезли из папоротя две руки и усадили меня на тот челыш-краснголовик промежностью, потому как для проветривания я отправилась в лес без споднего, как и выходившие на сцену хористки-канканщицы...Бо сенокос, жара, мухота, пахота и прочая оказия...
 
 Очнулася я в стожке на бережке речушки с полнёхонькой корзинкой грибов и хохотушкой Зинкой, котора рассказала, што я заснула с устатку грибного сбору в наклон.
-А Жорины лапищи блудливые? -спросила я спросоня, выная соломины из златой своей косы.
-Да не было никакого Жоры. Всё те приснилося- приблазнилося.Вон он - не филонит - сено рулонит. А до тебя ему и делов нет!Он городской  жене на "японку" зарабатыват. А деревненски гейши ему не в антиресе.
- А как же череп лося-маньяка, што гнал колхозницу до самой доски почета...
- Дался тебе этот лось!Все блазь!
- А ешшо я видала на доске почета вместо фотографий передовиков две голые задницы , снятые с помощью системы "Старлинк" Гнилона Маска...
-Ну это ты совсем уж в неадеквате, матушка...Айда купаться...

 И скидоваем мы с себя одёжки , будто две царевны-лягушки две шкурки- и нырь промеж кувшинок , ряски и телорезов. Бульк! И мнится мне, што , нырнув, я оказалась под водою не с Зиной-крутобедрихой, а с голым Жорой. И жопа его такая аппетитная будто снятая со спутника "Старлинк" . И будто подплываем мы к затянутому тиной иконостасу и вылазиит из-под каряжины сом усатый в рясе и лосиными рогами на голове: буль-буль-буль- и произносит :

-Венчаются Жора и Алена - мать твою едрена...И подпевает ему хор золотых карасиков. И одевает мне Жора на палец колечко из пескаришки-плутишки.И я ему тож...
 И лупит жена Жорина по стеклу доски почета  костяным лосиным рогом.И летят осколки. И стою я нагая перед президиумом колхозного собрания. И едва прикрываю свой стыд косой златокованной...

  Давно, то было , внученька , ешшо то прихвостизации...А Жора тот - дедушка твой Георгий Ефграфыч...