Красная шапочка 20т. л. н. ,часть 6

Красная шапочка 20 тыс.лет.н. (часть-6)

Вслух он сказал друзьям.
 - Обратите внимание на левую руку нежны. Действо будет не простым.
 - Ты думаешь она сможет это?
 - Ножом будет труднее, волк с ним знаком.
Толпа людей к клети не подходила, смотрели издали. Привели волка, на длинной палке с петлёй, запустили в клеть. Девушка уже держала нож в левой руке. Увидев перед собой двух почти безоружных людей, волк  медленно пошёл вдоль стены, и  вдруг бросился на единственного вооружённого.

Она его ждала, выставила для защиты левую руку. Волк, однако, знал уже про защиту, и вместо того, чтобы схватить за предплечье, схватил за кисть. Но человечка этого и хотела. За доли секунды до того, как сомкнутся челюсти, она выпустила нож, а кисть протолкнула в пасть зверя, одновременно схватив второй рукой кожу за его ушами.  Зверь попробовал отпрыгнуть, но  её хватка была мёртвой. Тело девушки метнулось за ним, упало, и они начали кататься.
Девочка знала, что любое секундное ослабление будет означать её смерть, и из последних сил держалась за зверя, мотаясь с ним по мёрзлой земле. И конечно, волк рано или поздно оторвался бы от неё, но её левая кисть упёрлась в горло, перекрыла дыхание, а пальцы рвали глотку, вызывая рвотный рефлекс. Из последних сил зверь рванулся, замотал головой, но не смог вырваться, и начал ослабевать.

Однако, тело его умирать не хотело, и ещё долго билось в судорожной агонии, а человечка упорно не ослабляла хватку. Наконец глаза зверя затуманились, уши бессильно повисли, тело ослабло, перестало вздрагивать.
Девушка с трудом разжала пальцы правой руки, вытащила левую кисть из пасти теперь уже неопасного животного. Это ещё был не конец. Впереди предстояло самое трудное – убить любимого человека. Она подняла нож, подошла к  волку. Его тело снова начало вздрагивать, и он мог продышаться. Взмахнув ножом воткнула его в сердце зверя, не вытирая от крови подошла к парню.

Очень хотелось его обнять на прощанье, но она боялась, что потом расслабнет и не сможет сделать главное.  Любимый закрыл глаза, и она ударила ножом в грудь, целясь в сердце. Он ещё втянул в себя воздух, и медленно осел на землю.
 - Ну вот, ты породнился с волком, а я породнюсь с вами обоими.
Нащупав удары сердца, приставила туда кончик ножа, подняла глаза к солнцу, резко нажала на рукоять, упала в объятья друга.

Протяжно, почти по волчьи, выли бабы. Вытирая слёзы шейным платком, им тихо подвывала Тука. Парни стояли молча, хотя  тоже хотелось завыть, но на Павесте это не положено. Сострадание – это проявление слабости, а её можно допускать только во время Пафесты.
Дав телам охладеть, похоронная команда из стариков носила из наледьего ручья воду, заливала ХуддуХ (ушедших в прошлое). Их надо упрятать в лёд, чтобы не тревожили хищники, а через три дня увезти на закрытое болото, где весной они уйдут под землю. Если бы впереди не было праздника, то их можно было бы  хранить сорок дней. Но в праздник все печали надо забывать и веселиться, чтобы веселились и души убиенных.

Три дня люди мучили себя голодом и всячески истязали:  бились друг с другом, выбирая себе достойного противника –  и голыми руками, и на палках; окунались в зимнюю ванну; каменными топорами готовили дрова на запас; ловили ондатр на незамерзающем перекате; охотились на кабанов, с копьями и молотами, заманивая их в кормовые ловушки; старались не спать.  К концу последнего дня начали рвать и ломать свои любимые вещи, чтобы к моральной и физической  усталости добавилась ещё и  отрицательная эмоциональность. Только особо ценные подарки можно было хранить, поэтому многие старались хорошие вещи дарить друг другу.   Достигнув пикового отрешения, засыпали на постелях из корявых веток с сучьями и острыми сломами; всю ночь говорили с разными духами Птахкчи. 

А через три дня начался праздник зимнего Стоянья Солнца – СойллйоС-СтойллйотС.
Праздничные столы, в виде кольца стояли перед другим мамонтом. С утра, ещё до восхода Солнетс, женщины проскребли уличные столья и стулья, сделанные низко из колотых плах.  Наварили и нажарили мяса, приготовили ягодные сиропы,  напекли круглые лепёшки, оладушки и шанежки. Им помогали дети, то и дело закидывая в рот что-нибудь вкусное. Первыми на столы были выставлены похлёбки, которые все уже попробовали, приучая к еде изголодавшиеся желудки.

К восходу Солнца все уже стояли или сидели за столами.  А как только верхушки леса заблестели под первыми лучами, несколько раз хором прокричали:
 - Эйррйэс, Эйррйэс (восстань, восстань). Страв-статс СэйррйэС, Страв-статс СэйррйэС. Он проснулся и пришёл на Тсемле он нас нашёл. Ясно-светлая жисть, над Тсемлёй всегда живись.
Громко трубили горны, били барабаны. Все были так счастливы, словно пять минут назад думали, что Оно может не взойти. А когда нижняя кромка Солнца оторвалась от горизонта, запели песню:

 - Стрэйвэ статс, Солнышко светло-тёплое, СэйррйэС ясное и прекрасное, Маха радость наша безмерная,  встречи с тобой той стреченьки верныя. Гросен и Велик сам собою ты, нежен и любезен ко всем люти. Сотворенье жизни по всей Тсемле, воссиянье Света во всей красе. Возгорай-гори ясно солнышко,  восхвали день новый суворнешко. Осари нам долю весельныя, сотвори нам  радость поверныя, пусть твоя душа светло-светлая будет беззаботно приветная. Солнецко, солонешко ясное, солнецко ты чисто-прекрасное, мы теперь с тобой нашу песенку, пропоём-споём славну вестеньку. 

Ребятишки наелись быстро и побежали играть. За ними потянулись молодые. Взрослые начали кучковаться отдельными группами –  обсуждали вечные проблемы, или пели песни. От прошедших трёх дней ещё не отдохнули, и многие бы с удовольствием повалялись где-нибудь в укромье. Но в такой день прятаться от солнца не полагалось, хотя было довольно холодно. До сумерек нельзя было и возжигать костры, поэтому грелись в основном едой и движеньем, выбирая кому что удобнее.
Однако вскоре плотные облака совсем скрыли Светоч, подул холодный ветер, и люди поневоле разошлись по томинам – деревянным (ТхайахТ, ТрайарТ) и подземным (КроннорК, ТуннуТ, ТсеппесТ).

Ребята пришли в свою нору, оставив снаружи верхнюю одежду. Каждый принёс с собой что-нибудь из еды. Разожгли огонь в очаге, быстро согрелись, обнажились.
В своём неистовом стремлении к соблюдению традиций, они изодрали и выбросили много нужных вещей, и теперь лишь вздыхали, так как явно показывать жалость было нельзя. Но Весель всё же не выдержал, проговорил:
 - Что-то я начал сомневаться в правильности этой традиции. Чих, чем там в пасмах они объясняются?
 - Зря сомневаешься. Объяснение простое – сами вещи цену имеют небольшую, а вот умение их быстро и хорошо сделать, нарабатывается годами и упорной практикой. И чтобы этот опыт не потерялся, приходится периодически уничтожать –  часто самые хорошие вещи. И только самые ценные подарки и изображение духов уничтожать нельзя. Изображения духов  даже не делают новыми, если старые пришли в негодность, поэтому стараются сделать из  камня или твёрдого дерева.

Они ещё немного перекусили и сели играть в игру «ксайаск» (родовая память). На постель клалась кожа без меха с вышитыми на ней клетками, по которым передвигались цветные камешки. Играть могли от двух до шести человек, но эту они сделали себе, для четырёх, и подобрали камни четырёх цветов. Правда, света от очага не всегда хватало для различия цветов, поэтому на камнях были выгравированы ямки или рисунки, особые для каждого цвета. Захваченный камешек давал право задать любой вопрос, но обычно перед игрой тему ограничивали, хотя первой, и обязательной, была тема родовой памяти. Потерявший камень должен был перечислить имена своих предков в колене, названном выигравшим.
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\