09. Странные подруги Веры

* * * Если правила нарушены, возможно, вы играете в другую игру  * * *

Под перевёрнутым цветочным горшком прятался камешек Веры. Стоило Ане выйти в палисадник, как два голубя и ворон на заборе дружно повернули головы в сторону тайника. Их взгляды заметили обе девочки, и Вера сразу поняла, чем закончатся поиски.

Их, собственно, даже не было. Аня пересекла палисадник по прямой, перевернула горшок и подняла камешек.

Смех Лизы прозвучал особенно обидно. Вера потребовала переиграть: птицы явно подсказали, где искать. В ответ Аня спокойно заметила, что ничего у них не спрашивала. Не найдя поддержки, Вера надулась, но Лиза лишь задорно подмигнула ей и подбросила камешек.

- Теперь моя очередь!

Так продолжалось с самого начала этой странной игры. Подруги без труда разгадывали тайники Веры, тогда как ей самой приходилось обследовать каждый уголок палисадника: разглядывать примятую траву, прислушиваться к скрипу скамейки, ощупывать щели в ограде. Всё безрезультатно. В конце концов терпение лопнуло, и накопившиеся подозрения в жульничестве были высказаны вслух. Подруги наперебой принялись доказывать обратное.

Шум привлёк маму Ани. Выяснять, кто прав, она не стала и предложила продолжить игру дома, раз им так мешают птицы. При появлении матери прежняя уверенность Ани куда-то исчезла. Она принялась невпопад защищать голубей и ворона, хотя никто их ни в чём не обвинял. Зато, едва мама скрылась в доме, девочка тут же собралась и вполне здраво заметила, что на улице действительно жарко.

Домашние стены ничего не изменили. Заначки Веры по-прежнему находились с удивительной лёгкостью, тогда как сама она раз за разом оставалась ни с чем. Аня почти сразу направлялась к нужному месту. Лиза действовала иначе: замирала посреди комнаты, сжимала в ладони кулон на шее и словно прислушивалась к внутренним ощущениям. После этого сомнения исчезали, и она безошибочно выбирала тайник.

Очередная находка окончательно разозлила Веру. Указав на подозрительную закономерность, она потребовала снять украшение. Лиза резко отказалась и принялась уверять, что подвеска ничего не подсказывает и вообще не имеет отношения к игре. Однако столь очевидные совпадения Веру не убедили.

Новый спор разгорелся ещё громче прежнего, и вскоре в дверях опять появилась мама Ани. Шум явно действовал ей на нервы. Она предложила девочкам выбрать другую игру или хотя бы посмотреть телевизор.

- А чего на него смотреть? - искренне удивилась Аня. Повисло молчание. Заметив всеобщее замешательство, девочка поспешно согласилась, явно не желая продолжать дискуссию: - Хорошо… Мы ведь можем посмотреть его видения…

Мама Ани слегка покраснела, молча развернулась и прикрыла за собой дверь. Лишь её шаги затихли на лестнице, к Ане вернулась прежняя живость. Она подскочила к Лизе, одну руку закинула ей на плечо, а другой приобняла за талию.

- Да ладно тебе, - заворковала она непривычно игривым голосом. - Ну сними с себя что-нибудь… Ради меня.

Нарочитая театральность происходящего заставила Веру почувствовать неловкость, хотя обращались вовсе не к ней. Но смущение быстро уступило место обиде. Перед ней вдруг проступила вся омерзительная двуличность Ани: та мухлевала в игре, притворялась перед матерью, а теперь подлизывалась к Лизе, чтобы получить желаемое.

Однако стоило ей ещё немного понаблюдать за любезностями подруг, как пришёл куда более удручающий вывод. Между Аней и Лизой существовало нечто такое, чего не было у них с Верой. И в этой троице она вдруг почувствовала себя не третьей подругой, а третьей лишней.

* * *

Сознание Ани оставалось свободным, но Ронове даже не помышлял завладеть её телом. Свято место здесь пустовало не случайно: девочка совершенно не годилась на роль вместилища для кого бы то ни было. Куда привлекательнее казалась Лиза. Даже сквозь незримый заслон её энергия била через край, позволяя улавливать яркие эмоции и совсем недавние мысли. Снять бы этот щит или хотя бы отыскать слабое место и пробить в сознании брешь.

Помощь пришла с неожиданной стороны. В гости к Ане пожаловала Самигина с девочкой, в чьё сознание успела протянуть отросток. Демонесса всё ещё не управляла избранным ребёнком, но уже явно считала его своим. Демонам не требовалось раскланиваться, словно старым самураям, чтобы подтвердить отсутствие притязаний на чужую территорию. Достаточно было демонстративно не замечать отмеченного человека. Такая добровольная слепота считалась высшим проявлением учтивости. Самигина ответила тем же.

После этого началась игра. Для девочек обычная забава с поиском камешков. Для Ронове возможность нащупать прореху и добраться до главной цели. Он читал доступные мысли и направлял Аню, сообщая, что говорить и куда идти. Чтобы её успехи не слишком выделялись, приходилось помогать и Лизе. Всё складывалось удачно, пока нелёгкая не вынесла подруг в палисадник, где хозяйничали три демонические птицы.

Пересекаться с ними Ронове не собирался. Он остался в доме, протянув нить к Ане через сетчатую дверь, занимавшую почти всю стену. Птицы чужого присутствия не замечали, зато без стеснения вмешивались в игру и выдавали тайники своими взглядами. Возникший спор привлёк странную женщину. Тело у неё было, но за ним не читалось ничего: ни ауры, ни личности, ни малейшего астрального следа.

С её появлением между Ронове и окружающим миром поднялся туман. Он не столько скрывал предметы, сколько нарушал привычное устройство пространства. Палисадник то придвигался вплотную, то отступал на недостижимое расстояние. Голоса лишились направления и больше не принадлежали конкретным людям. Протянутая к Ане нить истончилась почти до незаметности, но всё же не оборвалась.

Ронове попытался передать девочке мысль, чтобы та под любым предлогом увела подруг в дом, однако уже не понимал, достигают ли слова цели. По ослабевшей нити до Ани просачивались лишь обрывки, смешиваясь с голосом женщины и возмущением остальных. Девочка растерялась, её ответы приходились невпопад, и вся затея могла рухнуть по совершенно необъяснимой причине.

Стоило женщине уйти, как палисадник вернулся на прежнее расстояние, время потекло привычным ходом, а голоса вновь обрели владельцев. Нить между Ронове и Аней окрепла, и вскоре девочки перебрались в дом.

Однако разгадать природу преграды вокруг Лизы по-прежнему не удавалось. Ронове и сам толком не понимал, что пытается найти. Прежде следовало определить источник помехи, но всякий раз перед ним оставалось лишь размытое пятно. Эмоции и свежие мысли намеченной жертвы всё ещё читались, позволяя направлять её и Аню к тайникам, однако проникнуть глубже не получалось.

Ответ неожиданно нашла отмеченная Самигиной девочка. Всё дело было в амулете Лизы. Разгадка оказалась настолько простой и очевидной, что Ронове разозлился на собственную недогадливость. Каждый раз, когда он приближался к сознанию девочки, её пальцы невольно сжимали украшение. Сразу после этого мутный покров уплотнялся, превращаясь в непробиваемую броню.

Разумеется. Амулет. Как он мог не заметить этого раньше?

Не успел Ронове воспользоваться открытием, как в комнате снова появилась безликая женщина. Мысли немедленно утратили связность. Стоило сосредоточиться на Ане, как её присутствие ускользало, а приготовленные слова рассыпались прежде, чем достигали девочки. Среди беспорядочных отголосков демон различил разговор о каком-то «далеко смотрящем» и насторожился. Оракул? Пророк? Именно теперь, когда разгадка находилась так близко, девочек собирались отвлечь сомнительными видениями.

Он торопливо подкинул Ане несколько фраз, которые помогли бы отказаться от затеи. Оставалось надеяться, что до неё дойдёт хотя бы общий смысл и она убедит остальных никуда не уходить.

Наконец женщина покинула комнату. Пространство и время вновь обрели устойчивость, голоса отделились друг от друга, а мысли выстроились в понятную последовательность. Ронове коснулся поверхностных мыслей Лизы и прочитал её настроение. Подход нашёлся сразу. Оставалось лишь подсказать Ане нужные слова и подтолкнуть её к непривычно активным действиям.