Представители рода Татищевых на дипломатической сл

Опубликовано: Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. Сборник материалов. – М.: Издательство «Кучково поле»,2026. С.120–134.

Среди представителей рода Татищевых, состоявших в разное время на дипломатической службе, наиболее известен Дмитрий Павлович  Татищев.  Биографические сведения о нем собраны с достаточной полнотой, но его личность более всего привлекала внимание не историков дипломатии, а историков искусства. О Татищеве-дипломате исследователи упоминают чаще всего в связи с историей дипломатических отношений России с Испанией и Австрией после Отечественной войны 1812 г., с историей Венского конгресса. В то же время недооценена роль Д.П. Татищева в дипломатической игре эпохи наполеоновских войн.
С 1802 г. и по 1808 г. дипломатическая служба Д.П. Татищева была связана с Неаполитанским королевством, с некоторым перерывом: в течение 1803–1804 гг. Татищев исполнял присутственные обязанности  в Коллегии (Министерстве) иностранных дел. «Кредитивная грамота от Е.И.В. к королю Неаполитанскому о полномочном министре Татищеве» направлена к высочайшему подписанию 18 января 1805 г., а 25 января того же года возвращена в канцелярию князя А.А. Чарторыйского для передачи Татищеву.
Активизация неаполитанского направления внешней политики России относится к 1805 г. 18 февраля (2 марта) император Александр I направил полномочному министру в Неаполе тайному советнику Татищеву распоряжение отправиться безотлагательно в Италию, поскольку «возрастающее властолюбие главы правительства французского угрожает королевству Неаполитанскому и обстоятельства требуют непременного присутствия доверенной особы для подкрепления колеблющихся решимостей Е.В. короля обеих Сицилий».
Причины  очевидны: во-первых, Неаполитанское королевство стояло на пути французской экспансии, а подчинение его Бонапарту открывало бы французскому императору свободный путь в восточное Средиземноморье (это не устраивало более всего Англию) и в сторону Османской Порты (такое решение восточного вопроса не устраивало ни Австрию, ни Россию). По мнению А.Н. Сытина, в этот период  «Россия готова была к уступкам в Восточном Средиземноморье, особенно в вопросах о Мальте и Неаполитанском королевстве, где Англия во что бы то ни стало хотела сохранить свое влияние». Во-вторых, на тот момент в Средиземном море усиливалось влияние английской эскадры, и фактически стояла задача создания сложного баланса сил.
Параллельно была организована миссия генерала Ласси, а Татищев  оказывал военным представителям России всю возможную дипломатическую поддержку.
Кроме того, укрепление российских позиций в Неаполитанском королевстве должно было сыграть определенную роль в отношениях с Испанией, поскольку правители этих стран находились в родстве. То, что дальняя цель российской дипломатии – это Испания, следует из инструкции Александра 1 посланнику в Мадриде Г.А. Строганову от 12 (24) мая 1805 г. 
Дополнительными задачами, которые были поставлены перед полномочным министром, было попечение о торговых сношениях и защита российских подданных, например, от произвола американской эскадры в Средиземном море, задерживавшей российские торговые суда. Татищев должен был предостеречь представителей «американских соединенных областей» об опасности разрыва отношений при продолжении таких противоправных действий.
Активные изменения в деятельности посланников в европейских государствах начались к осени 1805 г. с развертыванием военных действий.  В конце августа 1805 г. Татищев писал А.К. Разумовскому
об опасностях, грозящих неаполитанскому двору, о необходимости выполнения гарантий договора, о том, что Наполеон будет требовать от короля обеих Сицилий смены министра иностранных дел, вывода английского флота с рейда Неаполя, высылки английского посланника и размещения французского гарнизона в Ореано. Татищев предполагал, что придется перебрасывать войска с Корфу во владения сицилийского короля, но для этого важно было заручиться поддержкой австрийского кабинета. Российско-австрийские соглашения 1804 г. предполагали помощь от Австрии в случае развития событий на Апеннинском полуострове.
29 августа (10 сентября) 1805 г. была подписана конвенция между Россией и королевством обеих Сицилий о защите королевства от нападения Франции. Конвенция предусматривала военную помощь от России. При этом гарнизоны в центральной части королевства, крепости, форты, замки и склады должны были предоставляться в распоряжение русского главнокомандующего и  обеспечиваться боеприпасами, провиантом, а также гужевым транспортом на средства  королевства. Но буквально через месяц 8 октября 1805 г. представители королевства обеих Сицилий направили декларацию полномочному министру Д.П. Татищеву, в которой сообщалось, что французское правительство вынудило неаполитанского посла в Париже Галло 21 сентября 1805 г. подписать конвенцию о нейтралитете, «навязав королю обременительные и оскорбительные для его достоинства обязательства». Более того, королю было предъявлено ультимативное требование ратифицировать договор в течение 48 часов, потому что в случае отказа французские войска будут двинуты на столицу королевства. Татищев в ответной ноте премьер-министру маркизу Люцци подчеркивал, что Россия все равно предполагает ввести свои войска на территорию Сицилийского королевства и просил письменных гарантий исполнения конвенции. В последующей переписке неаполитанские политики фактически заявляли, что договор с французами не имеет силы.
Неудачи военных действий в Германии продолжали осложнять положение на неаполитанском направлении политики.
Товарищ министра иностранных дел А.А. Чарторыйский 28 сентября (10 октября) 1805 г. из своего имения Пулавы отправил депешу Д.П. Татищеву, в которой подчеркивал, что укрепление отношений с Италией должно сделать взаимными выгоды, вытекающие из этих отношений. При этом глава дипломатического ведомства откровенно признавался, что Россия ничего не приобретает кроме обязательств защищать своего союзника, и впрямую заявлял о том, что «нужно подумать о каком-либо средстве, благодаря которому Россия смогла бы получить, по крайней мере частично, такие же выгоды, какие союз с нею обеспечивает государям Италии. Предварительное объединение главных государств, расположенных на полуострове, представляется мне наилучшей мерой для достижения этой цели»16. В перспективе предполагалось возобновление договора 1798 г. и всяческое содействие созданию конфедерации на Апеннинском полуострове.
В этот момент идет активная игра на берлинском направлении – подписываются новые соглашения и новые заверения о взаимодействии прусского и российского кабинетов. Но все планы рушатся после Аустерлицкого сражения.
24 ноября (6 декабря) 1805 г. Чарторыйский отправил ряд депеш из Голича. В первую очередь это сообщение всем дипломатическим представителям в странах антинаполеоновской коалиции и в союзных странах о последствиях Аустерлица. В том числе он писал Татищеву о причинах вывода войск как из Германии, так и из Италии и Голландии. Задача Татищева в сложившейся ситуации – довести до сведения неаполитанского короля, что «решение было продиктовано абсолютной необходимостью и что наш августейший повелитель весьма сожалеет о том что не смог в этом случае оказать ему более эффективную помощь».
Татищев должен был предпринять все меры, необходимые для погрузки и вывода войск, при этом получить всю необходимую помощь от неаполитанского двора с учетом подписанных ранее соглашений. Фактически «господину Татищеву поручено доказать неаполитанскому двору бесполезность дальнейшего пребывания русских войск в Италии».
В эти же дни необходимые распоряжения были отправлены и генералу Ласси. Ему было предписано обеспечить безопасность, отправить войска на судах в черноморские порты и в то же время оставить на Корфу гарнизон, достаточный для обороны этого пункта.
Получив необходимые известия от Чарторыйского, Татищев пишет государственному советнику королевства обеих Сицилий Сомма 26 декабря 1805 г.(7 января 1806 г.): «Ввиду того что Австрия заключила с Францией перемирие и готовится заключить мир, русские войска, находящиеся в неаполитанском королевстве для оказания помощи Австрии возвратятся на родину. Английские войска, в свою очередь передислоцируются на остров Мальта. Русское правительство подтверждает свое обязательство уважать нейтралитет неаполитанского королевства, если французское правительство со своей стороны не нарушит его».
Отчет о приеме при неаполитанском дворе и личных разговорах с монархом Татищев направил Чарторыйскому 7(19) января.
Для изучения последующих событий и действий  российских дипломатов представляют интерес материалы, выявленные в фондах АВПРИ и впервые вводимые в оборот: копии комплекта депеш Чарторыйского Татищеву, отправленных 8 февраля 1806 г. Копии выполнены на бумаге верже с филигранями английской бумажной фабрики S.Lay 1803,что, с учетом практики употребления бумаги, позволяет сузить датировку документа. Можно утверждать, что копии сделаны непосредственно в период получения депеш. Копии депеш собраны под обложкой из писчей бумаги, со слабо различимым блинтовым тиснением. На обложке круглый штемпель МГАМИД и он же на каждом листе дела. Копии оформлены как reception (входящие бумаги). В составе дела 9 копий депеш и копии писем российского императора неаполитанскому монарху от 28 и 30 января 1806 г.
Содержание депеш следующее: информация о Пресбургском перемирии, о  позиции Пруссии, ведущей к развалу коалиции, о позиции Англии по взаимодействию в Средиземноморье, о ситуации в отношениях с Портой и о действиях России на разных направлениях.  Татищев, безусловно, должен был сосредоточить усилия на том, чтобы сохранить градус отношений между монархами, подчеркивая, что действия Александра I, в том числе заключение мира с Францией, обязательно будут учитывать интересы Неаполитанского королевства. Но основной задачей полномочного министра становилась поддержка действий русской эскадры под командованием  адмирала Д.Н. Сенявина, которая к тому времени уже  прибыла в Мессину. В  случае неблагоприятного развития событий, то есть в случае захвата Неаполя и  отплытия неаполитанского короля на Сицилию, Татищев мог препоручить решение военных вопросов генералу Ласси, а дипломатических – временному поверенному. Возможным оставалось и пребывание  нашего дипломата вместе с неаполитанским двором в изгнании. Следует отметить, что в военных вопросах предполагалось проявить гибкость, чтобы не подвергать  излишним военно-политическим рискам ни русские войска, ни неаполитанцев. Последующие события 1806–1808 гг. подтвердили дальновидность таких решений, в том числе и в деле спасения фрегата «Венус» в 1808 г.
Выводы:
Деятельность Д.П. Татищева  на посту чрезвычайного посланника и министра в Неаполитанском королевстве была точным исполнением предписаний лично императора Александра и распоряжений министра А.А. Чарторыйского и полностью была подчинена основным дипломатическим задачам конкретного периода  войн 3-й коалиции.
Оценивая результаты деятельности российской дипломатии в Неаполитанском королевстве, следует признать, что она во многом зависела от политического расклада отношений России с  Австрией, Германией и Англией, а также от быстрой и частой смены конъюнктуры на европейском театре военных действий.
Неаполитанское королевство оказалось в сложном положении, как слабый игрок в сложной партии, что показали последующие события 1806 г.и далее, которые оказались связаны с кардинальными переменами во взаимоотношениях союзников по коалиции в целом и с изменением отношений России с Англией, вплоть до разрыва в 1807 году.