Жил-был я. Кн. 3 Про жизнь. Гл. 14

          
          Только проводили подводников, а уже на подходе специальный эшелон для приема отработанного ядерного топлива. Четко, по расписанию.
           - Вперед, славная Служба вооружения, исполняй перевалку!
            У седьмого причала ошвартована широкозадая плавучая мастерская «ПМ-63». В ее хранилищах - две отработанные ядерные зоны и прочая радиоактивная гадость.
            На границе седьмого и восьмого причалов, прохаживаются по пирсу два капитана первого ранга, один - хозяин пирса, начальник технической базы вооружения, другой - начальник плавзавода перезарядки ядерных реакторов.
Вроде все обговорили, обсудили и все ж таки, напоследок, «хозяин причала» говорит «перегрузчику»:
           - Ты, Сергей Николаич, поосторожней. После тебя «Донской» придет, мне твоей «лучистой грязи» тут не надо.
           - Не боись, Василич. Все будет в ажуре, - и с ухмылкой. - Что лучики мои не нравятся?
           - А кому понравиться! Пусть твои дозики по пирсу «рексами» носятся, что б ни дай Бог, Чернобыль нам не устроить.
Начальник плавучего завода лукаво улыбается: - Не порушу я Вашу девственность.
           - Угу. Знаем мы вас миллиметровщиков, - в ответ подколол «Васильич» и, взяв своего визави под локоть, заговорщически, понизил голос: «Есть тема одна интересная …».
            Перевалка отработанного ядерного топлива - дело серьезное. Тут тебе разные безопасности: и ядерная, и радиационная, и мореплавания, и техническая вкупе с национальной. Соответственно, инспекции всех перечисленных безопасностей и все уровни надзоры. Зонирование, учения, проверки. Химики, дозиметристы, физики и экологи. Прокурорские работники и особисты. Их решения, резолюции, разрешения, а то и предписания (не к ночи будут помянуты) запланированы и приняты к исполнению. Даже, «зеленые» и прочие корреспонденты, наши и не наши, все норовят пробраться за охраняемый периметр.
           Караулы свои и эшелонные, оружие, средства наблюдения. Протоколы, акты, согласования, доклады, разрешения. И не просто так, а в соответствии с руководящими документами – приказами, наставлениями, инструкциями, ГОСТами и регламентами. А это знать и полагаться на проверенных подчиненных.
А - да, забыл еще доклады и возможные приезды иностранных контролеров. На, что Николай Васильевич, складывая свои «музыкальные» пальчики в увесистую, с «голову пионера», фигу, говорил: «Не пущу супостата на «ридну нэньку» – на причал. Пускай на ялике, к по акватории, шарятся!»
           Все на своих постах, каждый на своем месте, каждый выполняет свое дело, в соответствии с утвержденными планами и графиками, и поэтому дирижеры – начальники, эти два капитана первого ранга, могут себе позволить в разгар операции, неторопливо, пройтись по пирсу и обсудить, конечно - конечно, насущные служебные вопросы. Это со стороны видеться, так, что они медленно идут вдоль борта, но эта безмятежность кажущаяся: никто кроме них, не чувствует сотен незримых, но прочных связей, которые соединили их сознание, мысли, действия с работами, ведущимися на комплексе. Никто не знает, как они подсознательно улавливают малейшее изменение обстановки.
             Чувствовать обстановку, адекватно и своевременно реагировать на ее изменения, а то и предвосхитить их – очень существенная способность руководителя.
                …………………………………………………….………………………
             А в это время Начальник вооружений ВМБ был на Яграх. Он озабоченно бродил под бортом, стоящего в док – камере «Звездочки», ракетоносца «БДР», «поедом жуя» начальника электромеханической службы 39 бригады.
             Обходя оторванную «с мясом» обшивку цистерны главного балласта номер 9 левого борта, задирая голову на обнаженную плоть прочного корпуса, он качал головой и удивленно задавал один и тот же вопрос: «Как это можно умудриться? Подать воздух, аж-ник, высокого давления ...... ! в одну единственную?! ......! Заглушенную!!! .......! Для испытаний, цистерну!? (Все остальные ЦГБ шпигатные и открытые, т.е. с отверстиями для свободного выхода выдавленной воздухом воды. Знаю – знаю, знатоки уже изготовились метать в меня свои критические стрелы. Ладно, кроме третьей, кингстонной ЦГБ.)
             Тут же рядом стояли посеревшие механик и комдив-три, (первый давал команду на набор цистерн к продуванию, а второй продувал). Эти «Отличники БП и ПП» мычали и сокрушенно разводили руками. Они нарушили все, что можно было нарушить. Тем более что продувать ЦГБ в доке, находясь на транспортных тележках, категорически запрещается. Даже, в Гондурасе.
             Посмотрев на кусок оторванной обшивки, в сорок квадратных метров, простонав от злобы и досады, Начальник вооружений, продолжал долбать аварийщиков: «Но объясните мне. Как? Как? Это возможно. Подберите, быть, слова, чтобы я себе сам мог что-то сказать, чтобы смог объяснить выше. Лично у меня слов нет. И определений нет ни вам, - он указал на механика и комдива – три, ни Вам, Виктор Георгиевич, (это он НЭМСу бригады), ни этой …. лабуде. Быть!
           - Мы-мы, - оправдывались офицеры, - хотели ускорить снятие давления с пятой перемычки.
           Начальник вооружений резко повернулся к ним: «Не худо бы выучить матчасть, а то на кителях уже дырки крутите за переход на Камчатку. Не рано ли? В тридцать седьмом году вам бы другие дырки бы накрутили, за саботаж и вредительство. А учитывая, что крейсер имеет стратегическое назначение, вас бы объявили еще и шпионами всех стран Антанты!». Механик и комдив - три только вздыхали и нечленораздельно мычали. НЭМС от стыда отворачивался в сторону.
«Отличнички. Ети вас в дышло».
           Начальнику вооружения вспомнился командир одной из «геройских» лодок этого краснознаменного соединения: «Чему вы тут нас учите! Хомяки тыловые! Мы самая ходовая дивизия на Флоте!» Взять бы его и воткнуть мордой в эту пробоину, отличника хренова, мажора с эмблемами.
           Поднявшись на лодку, в ЦП, прочитав черновой вахтенный журнал, где записаны все команды и действиями «краснознаменцев», охренев от явного доноса в прокуратуру на самих себя, он подозвал НЭМСа, ткнул пальцем в записи вахтенного журнала и многозначительно посмотрел в глаза Георгичу. Тот все понял и кивнул в ответ.
             «Так, я убываю к заму генерального по производству, а Вы тут разбирайся: приказ по бригаде, комиссия, расследования и прочая геморроина. Вечером доклад, - он задумался: «в шестнадцать заслушивание на эсминце «Бесстрашном», - у Вас - в восемнадцать». Кстати, - он повернулся к сидящему, «вроде не при делах» старпому командира ПЛ, - А по делу бы, не худо комиссию назначить от Вашей величественной дивизии.
             - Но мы же на вашей территории, - борзо парировал молодой старпом, «типа, сами наше дерьмо убирайте». Типа - мы за вас нашу работу делать не будем.
             - Да, но не переподчинены, ни временно, ни постоянно, - внутренне вскипая, сквозь зубы прорычал Начальник вооружения. – А представьте - ка мне задания на отработку ДВС по БЖ….
            За «веселыми картинками», последовала проверка организации и планирования пожароопасных и прочих работ, потом условия хранения, порядок и учет выдачи стрелкового оружия. В течении пятнадцати минутного блеянья и потения «Кормчего северных глубин» было установлено и доказано, что организация на ракетоносце в вышеуказанных направлениях не налажена. О чем была сделана запись в вахтенном журнале.
            «А теперь прогулка по кораблю», - потирая руки, плотоядно предложил Замкомандира ВМБ.
           - Может не надо? - вытирая пот со лба, произнес старпом.
           - Почему же? – «искренне» удивился Начальник вооружения и посмотрел на часы. Время подходило к пятнадцати. - Да, времени нет, вот свезло, так свезло. Да, старпом? Но встанете «на плав» обязательно проверю. Учтите. Обязательно всё.
           Выйдя из центрального поста, капитан первого ранга поднялся по вертикальному трапу, в самом верху ударившись коленкой о ступень трапа: «Черт, проклятый военпред!» - выругался он и, прихрамывая, прошел на ходовой мостик, покурить. На ветру хлопотал «разлохмаченный», местами рваный Андреевский флаг (надо бы дать команду в Техотдел, что бы распорядились о новым флаге, – подумал Начальник вооружений, - а то придут на ТОФ с рваниной. Нехорошо. Все-таки Северный флот).
            Воздух был чист и прозрачен. Обозрел вокруг. Пропустив СМП: 7 цех, 55 цех, задержал внимание на авианосце «Викрамадитья», скользнул взглядом по военному порту, крану и «шаровому» борту ПМ-63. «Так по плану уже должны загрузить второй ТУК, что-то мне никто не докладывает», - подумал он и набрал командира перезарядчиков.
                --------------------------------
           Зазвонил мобильник. Начальник завода залез в карман достал телефон. Приложил к уху: «Здравия желаю…. Докладываю».
           Николай Васильевич одними губами спросил: «Яр?». Сергей Николаевич кивнул и продолжил доклад про перевалку, ТУКи, вопросы и прочие детали непростого мероприятия. «Интересуется, - в тон докладов произнес командир части, - значит «держит руку на пульсе, и это - нормально».
                ------------------------------
           - Хух! Перевалили, - отерли пот со лба.
           Восемь ТУКов повезли радиоактивные отходы, через матушку Россию, на Урал.
           А с другого берега реки: «Эй! Перегрузчики! Где вы там?». И плавучая мастерская, ПМ -63, грузно, отваливает от пирса и, на Южных Яграх, швартуется к борту атомохода. Перегрузка ядерной зоны. Операция номер один.
            Кто - кто, а перегрузчики ядерных зон, физики, моряки плавучего СРЗ перезарядки ядерных реакторов были гордостью военно-морской базы. Не дутыми, не липовыми, а настоящими мастерами своего дела.
            Специальный транспорт принимает радиоактивную воду.
           - Смотри, Сергей Николаевич, что б ни капли в речку не попало.
           - Не подведем. Все будет штатно.
           Перегрузчики ядерных реакторов, как саперы, ошибаются только раз.         
           Молодцы, сегодня не ошиблись. Жму твою руку, Сергей Николаевич!