Зелёная тетрадь N19. 3

— Квартира за выселением в Капотне? — голос Регины прозвучал чужим, плоским.  «Капотня. Это даже не окраина. Это место на карте, которое пахнет серой и тоской». — Так это же на краю света! — вырвалось у неё, и в этих словах была не растерянность, а глухая, бессильная ярость. Система, как бульдозер, предлагала ей «спасение», сгребая на самую дальнюю свалку.

— На сегодняшний день ничего больше нет, — инспектор перекладывал листы бумаги на столе. Его лицо не выражало ничего — ни злобы, ни сочувствия. Оно было частью мебели, такой же выцветшей и неуютной, как зелёная краска на стенах.
— Поезжай, ты просто посмотришь, какие бывают квартиры и сориентируешься. Тебе не обязательно сразу соглашаться, — посоветовала Лена.
В переполненном автобусе нечем дышать, запах пота и немытых тел. А потом, когда она вышла, в нос ударил едкий, горький запах гари и дыма. Не запах костра. Запах вечно тлеющей промзоны, пропитавший всё: бетон, редкую траву, саму кожу. Регина смотрела на ободранные обои в предложенной квартире, на протёртый линолеум.  Освобождение, предлагаемое ей,  было хуже тюрьмы. Кухня такая маленькая, что Регина еле протиснулась.
— Что ты говоришь? До сих пор не привезли молоко в магазин? — Регина вздрогнула от голоса прямо ей в ухо — соседка с верхнего этажа. Она резко оглянулась — никого.  Выскочила на улицу и стала расспрашивать старушку.
— Привыкли, — сказала старушка. «Привыкли». Это слово повисло в воздухе, самое страшное из всех услышанных. Они привыкли к тому, что воздух — это яд, что дорога на работу — это крестный ход, что жизнь — это то, что происходит где-то далеко, по ту сторону двухчасовой дороги в одну сторону. Четыре часа жизни в день — в толчее автобуса, на работу и с работы. Четыре часа, украденных у сына, у сна, у простой возможности просто посидеть в тишине
— А такая слышимость в вашем доме, прямо кажется, что на ухо говорят...
— Ничего, мы привыкли и не обращаем внимание...
— А такой неприятный запах гари...
— Ну это бывает два раза в неделю, когда выбрасывают дым в воздух от сжигания нефтепродуктов. Мы привыкли...

Регине дали ещё два смотровых ордера: в центре на Новослободской и недалеко от Савёловского вокзала — малогабаритные квартиры, требующие ремонта с окнами на шумную магистраль.

— И чем Вас не устраивает квартира на Алтуфьевском шоссе? Просторная, светлая. Большая кухня, хороший ремонт. Довыбираетесь... У меня уже не осталось ни одного смотрового ордера.

— Я согласна, что последняя квартира очень хорошая, но мне оттуда до работы ехать 2 часа. У меня сын, с ним нужно делать уроки. Невозможно успеть! Я не могу оставить его без присмотра.
— А Вы возьмите ордер, а потом отдадите его сотруднику вашей больницы, а от больницы Вам дадут новый ордер поближе к работе, — посоветовал инспектор. Он замолчал и перестал моргать. Его глаза, обычно такие живые, вдруг застыли, превратившись в два тёмных, сфокусированных объектива.
У председателя жилищной комиссии больницы глаза не просто блестели — в них горели сухие, колючие искры.
— Я позвоню в райисполком! — его голос, обычно бархатный и убедительный, стал резким, как удар стеклореза. — Что они выдумывают? Кто поедет в такую даль, чтобы добираться до работы два-три часа
###
Спасибо большое, кто поддерживает меня в моей писательской карьере на номер телефона +7(906)784-77-85 Сбербанк.