Магические миры Жастин

               
Сквозь цветные витражи церкви Сен-Медар, которая находится в Париже на улице Муфтар, полуденные солнечные лучи мягко освещали центральный придел и первые скамьи. Настоятель храма, забрав чашу для причастия, направлялся в боковой придел, где находилось его жилище, и уже предвкушал обеденную трапезу, состоящую из грибного жюльена, лазаньи с лососем, тарелочки с разными сырами и бутылочки муската. Но столь приятные во всех отношениях предвкушения были прерваны, поскольку в третьем ряду, слева от центрального прохода, он заметил юную особу, которая, склонив голову к стоящей перед ней скамье, застыла в полной неподвижности. Отец Кристоф подошёл поближе и тут же узнал свою прихожанку. Это была Жастин де Бриссак. Он едва коснулся рукой её плеча, как она подняла голову. Её лицо, обращённое к нему, выражало такую муку, что его сердце сжалось от боли. Ему непременно захотелось ей помочь, и он обратился к ней с вопросом:
– Милое дитя, что так опечалило тебя и могу ли я помочь?
– Я очень на это надеюсь, отец Кристоф, но моя история слишком длинна и необычна. Располагаете ли вы временем?
– Моя весьма необычная история началась десять лет назад. Мне было семь лет, когда умер мой дедушка, граф Виктор де Моруа. Его имение находилось в Безье, и мои родители не захотели меня брать в длительное путешествие по столь скорбному поводу. Они были непреклонны к моим мольбам позволить мне с ним попрощаться. Невзирая на то, что мы с дедушкой были очень дружны и он сам иногда приезжал за мной, чтобы я могла совершать с ним прогулки у моря или вдоль канала дю Миди. Я до последней минуты очень надеялась, что наша дружба – это весьма убедительный довод для того, чтобы я могла проститься с дедушкой, как того требуют правила, но мои родители упорно не хотели учитывать все эти обстоятельства и оставили меня в Париже.
Они ещё не вернулись из Безье, когда в один из вечеров в моей спальне в кресле у окна я увидела дедушку. Он был в стёганом халате, домашних туфлях, с трубкой в руке и приветливо улыбался. Сначала я подумала, что сплю, и даже не испугалась, но спустя несколько мгновений он заговорил, обращаясь ко мне: «Дорогая моя девочка, мне так жаль, что нам не дали возможности попрощаться! Как видишь, я решил это исправить. Прощай, моя дорогая! Не печалься, мне теперь легко, и я всегда буду рядом с тобой. Не бойся меня, я теперь твой ангел. Возможно, что ты отныне будешь иногда встречать тех, кто покидает этот мир, но ты их не опасайся, они будут рады тебе и не причинят никакого зла…» После чего он исчез, а я долго пребывала в полном оцепенении. Я боялась заходить в спальню и боялась спать. Когда все засыпали, я убегала в кабинет и спала на диване, а утром бежала обратно, чтобы переодеться к завтраку.
Когда я стала понемногу успокаиваться, произошло ещё более ужасное событие. Однажды вечером, выйдя на балкон, чтобы полюбоваться звёздным небом, я увидела перед собой газообразные субстанции в виде маленьких извивающихся человеческих тел, которые, словно гонимые ветром, проносились вдоль балкона. Но самое страшное в том, что они смотрели в мою сторону и, протягивая ко мне руки, непрерывно повторяли моё имя. Я даже не могу передать моего состояния. Я долго стояла, всматриваясь в темноту, и думала о том, что со мной явно что-то не так. С тех пор я перестала выходить на балкон одна.
Дедушка, который почти год не навещал меня, вероятно, соскучившись, стал почти еженедельно бродить по дому. Теперь я видела просто тёмную тень и чётко слышала его шаги, вздохи и несвязную речь. Он часто подходил к креслу мамы во время ужина, и я очень надеялась, что она услышит его шаги, но нет, это было подвластно лишь мне. Я понимала его и уже почти не боялась.
Но и это ещё не всё. Прошло ещё некоторое время, и я стала распознавать приближение смерти. Уже за год, когда часы будто поворачивают вспять, я вижу определённые её признаки на лице человека. Это особый цвет и блеск лица, а главное – очень тонкий сладковатый запах.
Вот с этим всем я живу, не смея ни с кем поделиться, чтобы меня не сочли за сумасшедшую и не упекли в лечебницу, из которой я не выйду никогда. Мне придётся с этим жить, но меня волнует один важный вопрос: всё это мне дано Создателем или его противником?
Отец Кристоф слышал немало исповедей на своём веку, но с тем, что поведала ему столь юная особа, он столкнулся впервые. Очень давно, когда он учился при монастыре, ему доводилось читать в житиях святых отцов, что иные являлись проводниками между мирами или слышали чужую боль и диагностировали её, но чтобы сразу всё и почти с младенчества было дано одному человеку – такого он не слышал. Но примеры людей со сверхчувствительностью были известны истории, и он мог успокоить это юное создание, но отнюдь не облегчить ей жизнь.
Собравшись с мыслями, он обратился к Жастин:
– Спешу успокоить тебя, милое дитя! Такие дары были ниспосланы некоторым священникам, и они использовали их во благо. Ты, несомненно, являешься редким исключением, и этот дар налагает на тебя большую ответственность. Это тяжкий груз, он практически лишил тебя детства, да и дальнейшая жизнь будет слишком сложна, ибо всегда будет покрыта завесой тайны. Сегодня Жастин вышла из приделов храма совершенно счастливая, ибо знала наверняка, что дар от Создателя. Она поспешила домой, поскольку сегодня у них намечался небольшой приём.
Не очень любившая большие застолья, Жастин думала лишь о том, чтобы скорее наступило следующее утро и она смогла бы приступить к прочтению басен великого мыслителя. Но действительность призывала к тому, чтобы весь вечер вести всевозможные пустые беседы и мило улыбаться высокородным гостям. Немного успокаивало лишь то, что прибудет маркиза Селестина де Кавелье. Все её предки по женской линии на протяжении нескольких столетий состояли в свите королей, и она могла поведать много интересного о придворной жизни. Будучи умелой рассказчицей, она легко увлекала забавными историями, и поэтому Жастин очень любила её слушать. Едва она спустилась в гостиную, как дворецкий сообщил о прибытии маркизы де Кавалье со своим кузеном маркизом де Шантрель, а также её племянница маркиза Беатрис де Мюррей с мужем и сыном. Члены семьи поочерёдно входили в гостиную и обменивались приветствиями и поцелуями. Эту часть церемонии Жастин переносила с большим трудом. Она была категорически не согласна с таким протоколом, как с эстетической, так и с гигиенической точек зрения, поскольку целовались не только близкие люди, но и малознакомые. Считалось, что этим они выражают радушие и доверие. Жастин же была твёрдо уверена, что, кроме распространения различных заболеваний, эта часть этикета ничего в себе более не несёт. . Жастин сразу решила быть поближе к маркизе, поэтому придвинула кресло к её канапе и присела на его широкий подлокотник, чтобы не нанести урон своему кринолину. Маркиза тут же обратила на Жастин свой взгляд, и её оценка незамедлительно прозвучала из её уст:
– Как мила, нет, вы только посмотрите, как расцвела наша Жастин! Милая, я давно хотела вам сказать, что вы явно отмечены свыше! Нет, вы только обратите внимание, ведь вся её левая сторона имеет особые отметины. Эта скромная родинка над левой грудью, а затем над губой и на щеке – это ли не чудо? Эти знаки, несомненно, говорят о том, что вы чем-то отличаетесь от других. В вас есть некая тайна.
Жастин подумала, что маркиза даже и не догадывается, насколько она права.
Все присутствующие не сводили с Жастин глаз, а маркиза увлечённо продолжала:
– Ах, если б вы только были при дворе в эпоху маркизы де Помпадур! Она бы, несомненно, вас заметила и приняла в свою свиту. Она верила в знаки.
Когда все гости собрались, дворецкий подал сигнал и все чинно подались в столовую. Жастин окинула взглядом гостей и заметила, что все обладают отменным аппетитом. Официанты еле успевали обновлять тарелки. Такое усердие радовало хозяев, поскольку можно было смело сказать, что обед удался. Потом хозяин дома объявил, что десерт будет подаваться в гостиной. Гости шумной компанией направились за сладким угощением и крепкими напитками.
Поскольку маркиза оказалась от десерта, маркиз любезно положил на тарелочку Жастин кусочек шарлотки и придвинул к ней чашку чая. После чего себе он взял меренгу и стал осторожно разламывать её на маленькие кусочки, чтобы можно было поддевать их ложечкой.
Жастин следила за его манипуляциями и сразу почувствовала, как от маркиза веет холодом. Она еле заставила себя посмотреть на его лицо, она подняла голову и увидела такую уже знакомую для неё неумолимую печать смерти. Не успела она ещё всё осознать, как перед ней возник мираж. Она видела небольшую комнату с открытым окном. Солнце едва осветило горизонт. На постели лежал маркиз, его голова приникла к подушке, а из уголка рта струилась кровь… Он умирал… Через мгновение видение исчезло, а напротив сидел ничего не подозревавший маркиз и наслаждался десертом, в то время как до его кончины уже оставались считанные часы.
Жастин, полная решимости, подошла к отцу и попросила его последовать за ней, в кабинет, немедленно. С трудом подавив волнение, она обратилась к отцу:
– Я буду сейчас говорить о самых невероятных вещах, которые только можно вообразить. Мне очень тяжело, за сегодняшний день это будет уже вторая исповедь. Поэтому у меня к тебе просьба не перебивать меня, пока я не закончу.
И так, из всего сказанного ты понял, что завтра маркиз де Шантрель  умрёт уже на рассвете. У него, скорее всего, проблема с лёгкими, потому что у меня было видение, в котором было видно, как струится кровь из его рта. Я полагаю, что надо поговорить с маркизой, очень не хотелось бы, чтобы вслед за маркизом нам пришлось хоронить и его сестру.
Прошло ещё минут десять, прежде чем граф де Бриссак обрёл  дар речи. Его голос очень изменился, в нём были отражены его душевные переживания. Он со слезами на глазах обратился к дочери:
– Дорогая моя девочка! Как же ты была несчастна всё это время! Я даже представить не могу, какие ужасы окружали тебя, но ты была такой мужественной, что мы совсем не догадывались о твоих страхах и печалях. Бедное дитя, ты была лишена детства, и юность твоя совсем не лучше, а что тебя ждёт в будущем? Нет, я никак не могу этого принять! За что, почему это с тобой происходит?
Времени остаётся совсем немного. Скоро гости начнут разъезжаться, а я думаю, что нам нужно пригласить к нам маркизу и попытаться объяснить ей, как обстоят дела с её кузеном.
– В данный момент ты, моя дорогая, обладаешь большим присутствием духа, чем я. Полагаю, что говорить с маркизой будешь ты, а я предпочитаю быть лишь свидетелем, поскольку всё происходящее для меня всё ещё как дурной сон.
Жастин вызвала дворецкого и попросила его пригласить маркизу де Кавелье в кабинет отца. Прошло не менее десяти минут, когда в кабинет вошла маркиза, и на её лице можно было прочесть нескрываемый интерес по поводу такой уединённой встречи.
Она расположилась рядом с Жастин и обратилась к хозяину дома:
– Граф, вы меня заинтриговали, к чему такая секретность?
– Приглашение поступило не от меня, а от моей дочери, она собирается вам сообщить нечто невероятное. Вам нужно морально подготовиться принять это странное сообщение. Прошу тебя, Жастин, оповести маркизу о предстоящих событиях.
Жастин начала с исповеди отцу Кристофу, обрисовав маркизе в подробностях свои необычайные способности, а затем подошла непосредственно к теме, которая напрямую касалась её. Маркиза слушала очень внимательно, не перебивая, и только мимика её передавала ту гамму чувств, которые она испытывала.
После того, как Жастин закончила, она трагичным тоном произнесла:
– Я ведь недаром говорила, что на вас стоят знаки и они о чём-то свидетельствуют. Я была права, у вас дар, но такой тяжкий. Я вполне верю вашему предсказанию. Я многое видела и слышала на своём веку, и меня уже сложно удивить. Но я очень благодарна вам за то, что у вас хватило смелости об этом сказать. Так удачно совпало, что мы с кузеном утром были на исповеди и причастии, так что он чист и вполне готов принять ниспосланную ему участь. Мне теперь совершенно необходимо сделать некоторые распоряжения, поскольку времени совсем мало. Я вас ещё раз благодарю за то, что его последний вечер он провёл в прекрасной компании. Он сейчас беседует с месье Лефевром, и они планируют вместе пойти в ближайший погожий день писать эскизы весеннего сада. Он ещё полон жизненных планов…
 Голос маркизы неожиданно сорвался, и она смахнула набежавшую слезу. Жастин взяла маркизу за руку и неожиданно для себя предложила им остаться у них ночевать. Её предложение поддержал и отец, но маркиза наотрез отказалась, сославшись на то, что умирать нужно не в гостях, а только дома и в своей постели, а поэтому они немедленно уезжают. Она сокрушалась, что им ещё предстоит долгая дорога, а ей надо многое успеть, а кузену просто необходимо отдохнуть… Маркиза снова запнулась и, опустив голову, тихонько заплакала. Она позволила себе эту маленькую слабость, чтобы, спустившись к кузену, быть, как всегда, собранной и благодушной.
Жастин предложила маркизе воспользоваться их дорожными каретами, в которых сиденья раскладываются, превращаясь в удобное ложе, благодаря этому они оба смогут в дороге спокойно подремать. Это предложение маркиза приняла с удовольствием, она чувствовала, что нуждалась в небольшой передышке перед целой вереницей скорбных забот.
Вскоре подали кареты, приспособленные для длительного путешествия. Когда перед маркизом открыли дверцу, он был в полном восторге. Внутреннее убранство кареты полностью соответствовало представлениям о шикарной постели. Он искренне благодарил хозяев за такое внимание, прибавив при этом, что ему ещё не доводилось путешествовать с таким комфортом. При этих словах Жастин еле сдержала слёзы. Чтобы они предательски не покатились по щекам, она подняла лицо к небу, делая вид, что любуется звёздами. Когда все разъехались, Жастин начали терзать сомнения. Начитавшись о девяти кругах Ада Данте.
Она всё думала, а стоит ли ей положить в руку усопшего мелочь для уплаты Харону. В противном случае он уплывёт без маркиза, и тому придётся скитаться по холодной реке. Приняв решение положить при последнем поцелуе в руку маркиза двенадцать франков, Жастин приступила к утреннему туалету. Когда она спустилась в гостиную, все родственники маркизы неподдельно скорбели. Её матушка утешала мадам Беатрис, отец о чём-то говорил с месье Гюставом, а Юбер сидел у окна с чашкой кофе.
При появлении в гостиной юной хозяйки дома гости заметно оживились. Их взгляды выражали нескрываемое любопытство, граничившее со страхом. Из чего следовало, что отец оповестил присутствующих о её предсказании.
Юбер встал со своего места и, подойдя к Жастин, с восторгом произнёс:
– Да вы у нас ещё и предсказательница! Браво, браво! Кто бы ещё с такой точностью во всех деталях смог предсказать ход предстоящих событий? Я вами просто восхищён! Поверьте, меня не так легко удивить, но вы меня просто сразили своими незаурядными способностями.
После его восклицаний все сели завтракать. Потом, не торопясь, собрались и  отправились в поместье маркизы, которое находилось за Парижем.
В поместье приехали уже почти в сумерки. Слуги проводили гостей в их комнаты, а затем маркиза попросила пройти в гостиную, куда подадут закуски и вино. Облачившись в траурные костюмы, все незамедлительно проследовали в гостиную, где их ждала маркиза де Кавелье. Она была, как всегда, безукоризненно одета и причёсана. Платье из плотного чёрного шёлка облегало её стройную фигуру. Глухой ворот полностью закрывал шею. Роскошное жабо из чёрных лионских кружев было прикреплено к вороту большой овальной брошью с крупными сапфирами, к низу длинных рукавов были пришиты кружевные рюши. Волосы были собраны вверх, и их прикрывала изящная шляпка с вуалью. Маркиза была бледна, но без малейших признаков истерии.
Она встала и сразу обратилась к Жастин:
– Благодарю вас, дорогое дитя! Я ничуть не сомневалась в вашем предсказании. Сразу по приезде я послала за монахиней из нашего прихода и попросила подежурить у дверей спальни маркиза. Она мне потом рассказывала, что в три часа Алексис встал и распахнул окно, постоял минут десять, а затем лёг и уснул. В пять часов он снова проснулся, повернулся набок и закашлялся, она подбежала к нему, чтобы помочь. Но у него стала струиться кровь изо рта, и он тут же замер. Она сразу сообщила обо всём мне, и мы приняли необходимые меры по подготовке моего кузена в последний путь. Теперь хочу поблагодарить всех присутствующих за оказанную честь. Давайте приступим к трапезе – и сразу отдыхать, завтра очень трудный день.
 Не желая причинять и без того расстроенной маркизе ещё большие беспокойства, она сама обратилась к мадам Кавелье:
– Мне кажется, что вам бы хотелось со мной поговорить, и сделать это непременно в уединённом месте.
– Дорогая, да вы просто читаете мысли! Как это у вас получается?
– Дело в том, что, когда человек волнуется или проявляет нетерпение, от него исходят тревожные вибрации, я их улавливаю и тоже начинаю вибрировать. В этом случае, если есть возможность это прекратить, я либо заговариваю первой, либо удаляюсь на то расстояние, на котором эти вибрации мне уже не слышны.
– Вы так просто это объяснили, словно продиктовали рецепт блинчиков.
– Но это действительно просто, для тех, кто обладает сверхчувствительностью, я уверена, что таких людей немало. Я думаю, что это явление относится к инстинкту самосохранения. Животные его не утратили, а вот мы, выйдя из пещер и по мере развития цивилизации, эти способности растеряли.
В то время, когда гости расходились по комнатам, маркиза и Жастин удобно расположились в больших креслах кабинета, возле горящего камина. Сначала мадам де Кавелье долго смотрела на отблески пламени. Её мысли были далеки от нынешнего времени. Не желая отвлекать мадам, Жастин стала рассматривать стройные ряды книг в шкафах библиотеки. Её размеры впечатляли, Жастин очень хотелось встать и прочесть хотя бы названия книг.
От приятных раздумий её отвлёк вопрос маркизы:
– Простите моё любопытство, но, учитывая последние события, я думаю, что имею право на то, чтобы получить некоторые объяснения по поводу вашего общения с теми, кто покинул нас. Не могли бы вы привести мне пример?
С удовольствием. Такой яркий эпизод случился, когда мне было десять лет. Мы поехали в Безье в ноябре, потому что теперь захворала моя бабушка. Мы думали, что у неё просто сильная простуда, но она никак не могла побороть болезнь. Я подолгу сидела с ней в её спальне, и мы о многом беседовали, но однажды она мне сказала, что на меня можно положиться и поэтому она доверяет мне свою последнюю волю. Она говорила о том, что понимает, что дни её сочтены. Но у неё есть последнее желание, которое нарушает протокол погребения, но она всё равно настаивает на выполнении её воли. Она настаивала, что для неё это очень важно. Бабушка желала, чтобы поверх платья на неё надели меховую накидку, а голову просила покрыть капором. Эта просьба, конечно, была удивительной, но, с другой стороны, а почему и нет, если это последняя воля дорогого тебе человека. Я, конечно, заверила её, что всё передам маме и мы всё сделаем так, как она того хочет. Через две недели бабушки не стало. Когда все отправились собирать её в последний путь, я настояла на своём присутствии и всем объявила её волю. Моя мама не имела ничего против желания её матери, но дальняя родственница бабули устроила целый скандал над телом покойной, постоянно ссылаясь на то, что скажут люди. Я протестовала как могла, взывая к их совести, но была слишком мала, чтобы со мной считались. Рыдая от бессилия, я убежала в свою комнату и не выходила до самых похорон.
Когда похоронная процессия двигалась к кладбищу, было ужасно холодно, шёл дождь со снегом, а бабушка была одета лишь в лёгкое платье… Я смотрела, как она мокла под дождём, когда мы прощались с ней, и испытывала невыносимую боль и стыд, поскольку не смогла сдержать данное ей обещание. На поминальный обед я не пошла, мне не хотелось сидеть за столом с людьми, которые не считаются с последней волей родного человека. Я была такая злая, что была готова взглядом испепелить ту даму, которая сыграла решающую роль в нарушении воли усопшей. Я сидела в своей комнате на кровати и, склонив голову к коленям, плакала, думая лишь о том, чтобы скорее вырасти и более не позволять никому не считаться со мной. Вдруг я почувствовала, что кто-то словно присел на кровать. Я подняла глаза и увидела бабушку. Она была вся мокрая и дрожала от холода. Её волосы растрепались на ветру, она беспомощно обхватывала себя руками, пытаясь согреться, и говорила мне о том, что ей холодно, что этот холод теперь всегда будет преследовать её и она так обижена, что не выполнили её волю. Я заплакала навзрыд, но она утешила меня, сказав, что она слышала, как я отстаивала её волю, и не держит на меня обиды. Потом она сказала, что если в жизни будет трудно, чтобы я просила их с дедушкой о помощи, и они непременно помогут.
– Какие невероятные вещи вы рассказываете! Как вам вообще удалось сохранить присутствие духа?
– Ну, говорят же, что Господь не даёт нам испытаний, которые мы не в силах вынести. В данный момент меня волнует один очень важный вопрос: а кто будет вести ночное бдение у гроба?
– Что вы имеете в виду?
– Ну, насколько я знаю, покойника нельзя оставлять одного. Он ещё не совсем свыкся с тем, что его уже нет в этом мире, что его не видят, и он может испытывать чувство страха и досады, оттого что его столь рано покинули.
– Я совершенно ничего об этом не знала! Подскажите, дорогая, что мне следует в данном случае предпринять?
– Это довольно сложная задача, ведь остаться наедине с покойником мало кто согласится, скорее всего, никто. Я могу предложить вам свою кандидатуру, но только до трёх ночи, потом мне будет просто необходим сон, дабы не уснуть в самое неподходящее время, а после трёх, наверное, уже можно будет оставить маркиза одного.
– Дорогая, вы оказываете мне неоценимую услугу. Я вам так благодарна! Вы просто подарок судьбы для меня в этой сложной ситуации.
– Теперь, маркиза, я думаю, что вам давно пора отдыхать. У меня к вам есть небольшая просьба: что бы вам ни послышалось этой ночью, не стоит покидать комнату. Просто поверьте мне на слово. Я отправляюсь в спальню к маркизу, а вы идёте к себе, и до утра никаких передвижений по замку.
– Да будет так, моя дорогая. После услышанных от вас рассказов мне и в голову не придёт прекословить вам.
 Маркиза под большим впечатлением пошла к себе, а Жастин направилась на ночное бдение к маркизу де Шантрелю. Войдя в его спальню, она сразу подошла к маркизу и поведала, что принесла ему то, что может ему вскоре пригодиться. Она осторожно откинула тюль с его рук и вложила в них деньги. После чего уверила маркиза, что всё будет теперь хорошо. После этого с чувством выполненного долга она разместилась в кресле и начала молиться, прося Создателя простить все прегрешения маркиза и даровать ему Царствие Божие. Как только она закончила молиться, в соседнем кресле появился маркиз. Видение было не очень ясным, но вполне узнаваемым.
Жастин встала, поклонилась, давая таким образом понять, что она его видит, и в ответ маркиз совершенно ясно заговорил:
– Мне бы вашу уверенность. Как дивно, что перед дальней дорогой я имею возможность поговорить. В первую очередь, хочу вас поблагодарить за деньги, возможно, они и правда пригодятся. Но у меня к вам имеется маленькая просьба. В холле, в вазе для зонтов, находится моя любимая трость, с ручкой в виде головы орла. Она у меня уже почти пятьдесят лет, она когда-то принадлежала моему прадеду. Славный был человек. Поскольку у меня нет наследников по мужской линии, то я не хочу, чтобы в скором будущем она стала добычей антиквара. Сходите за ней и положите её рядом со мной. Я буду вам премного благодарен.
Не успела Жастин ответить, как маркиз покинул кресло.
Зная, что волю нарушать нельзя, она тут же, взяв с собой подсвечник, поспешила на первый этаж. Недалеко от входной двери она нашла вазу с зонтами, рукоять трости поблёскивала, поскольку на ней отражались языки пламени от горящих свечей. Взяв трость за ручку, Жастин вытащила её из вазы, но тут поняла, что в её руке находится острый клинок, а ножны соскочили и остались в вазе. Прислонив клинок к стене, она потянулась за ножнами, но тут клинок заскользил по стене, по направлению к вазе, и уже через мгновенье его тяжёлая рукоятка упала на её край, и тут же звон рассыпающегося по мраморным плитам фарфора и падающих зонтов с массивными ручками буквально взорвал ночную тишину замка.
Жастин быстро вставила лезвие в ножны и бегом направилась на второй этаж, не желая попадаться на глаза прислуге, которая непременно появится на месте происшествия, чтобы выяснить причину ночного шума. Когда она зашла в спальню графа, она уже слышала встревоженные возгласы.
Она осторожно прикрыла дверь, подошла к усопшему и прошептала:
– Предупреждать же надо, что это вовсе не трость, а то весь дом переполошился!
Затем она отодвинула покрывало и положила трость с правой стороны, после чего, тщательно всё расправив, посмотрела на маркиза, и ей показалось, что он улыбался. «Вот и хорошо! Значит, он всем доволен!» – подумала Жастин и, едва присев на кресло, уснула.
Невзирая на ранний час, а было всего девять утра, начали съезжаться друзья почившего и маркизы. Селестина де Кавелье принимала прибывающих друзей в гостиной. Жастин смотрела на неё и думала, как порой немилосердны правила этикета. В этот прискорбный для маркизы час она вынуждена уделять внимание большому количеству людей. Было бы куда уместней, чтобы она появилась непосредственно перед выносом почившего, а после всей церемонии, за поминальным обедом, стала принимать соболезнования.
Видя, как маркизе тяжело, Жастин вошла в гостиную и обратилась к собравшимся на панихиду:
– Господа, маркизе необходим отдых, я провожу её на второй этаж, а вы если желаете перекусить, то в столовой накрыт стол к завтраку.
 После этих слов она подошла к маркизе и, взяв её под руку, повела к выходу из гостиной. Маркиза была так тронута заботой, что утратила дар речи. Эта несгибаемая личность, которая привыкла заботиться о других и всем покровительствовать, уже давно забыла, когда заботу проявляли о ней самой. От нахлынувших чувств она еле слышно всхлипнула. Они направились в кабинет маркизы, где было удобное канапе, на котором она могла немного отдохнуть.
Едва Жастин закрыла дверь, маркиза сняла шляпку с вуалью, освободила ноги от туфель и с наслаждением опустилась на мягкое ложе. Затем внимательно посмотрела на свою спасительницу и сказала:
– Моя дорогая, вы слишком прозорливы для своих лет.
– Знаете ли, маркиза, когда живёшь двойной жизнью, взросление происходит гораздо быстрей. Я видела столько страданий, что научилась распознавать чувства людей, находящихся в сложных ситуациях. Всё, что связано со смертью, для меня гораздо ближе, нежели для других. Я знаю, как вам не хочется всего того, что происходит вокруг вас, и поверьте, что не только вам…
– Что вы этим хотите сказать?
– Для маркиза это очень сложное испытание, и ему тоже не хочется следовать протоколу, если можно так сказать.
– Думаю, что понимаю, о чём вы говорите. Кстати, может, вы в курсе события, которое всполошило ночью прислугу? Я слышала ужасный шум, но, помня о твоём предупреждении, не стала выходить из комнаты. Утром мне сообщили, что упала ваза с зонтами. Странно, столько лет стояла и никогда не падала.
– Я могу объяснить причину её падения. Дело в том, что моё бдение у постели почившего маркиза не прошло даром. Едва я разместилась для ночного бдения, как он тут же появился на противоположном от меня кресле. Он был рад, что я его вижу, но суть беседы сводилась к тому, чтобы я положила ему в гроб его любимую трость, которая как раз и находилась среди зонтов. Спустившись в прихожую и найдя вазу с зонтами, я не нашла места, куда бы могла поставить подсвечник, который взяла с собой. Поэтому мне пришлось действовать одной рукой. В тот момент, когда я уже почти вытащила «трость», оказалось, что у меня в руках лишь клинок, а его ножны по-прежнему находятся в вазе. Прислонив клинок к стене, я потянулась за ножнами, но клинок, очертив дугу по стене, мощой рукояткой опустился на край вазы, последствия этого падения и произвели ночной переполох. Но это всё неважно. Главное, что маркиз остался доволен.
– В последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, что нахожусь в центре какого-то мистического приключения. Всё это так невероятно! Мой кузен умер, но он решил с вами немного поболтать и ненароком попросить вас об услуге. Может, всё это только сон, и я скоро проснусь? Всё это непостижимо для моего ума.
– И тем не менее это так. По всему видно, что мне предстоит этим заниматься всю жизнь. Ну, сами подумайте, как не помочь тому, кто уже сам не может взять с собой то, что ему дорого? Как вы сами видите, есть люди-проводники. Я так об этом думаю. По-видимому, Господь даёт усопшему шанс на некое напоминание о себе для тех, кого он покинул, используя для этого проводника. Я думаю, что на сегодня для вас довольно новостей из параллельного мира. Теперь позвольте, я вас оставлю, вы отдохните, я никому не дам вас тревожить до выноса тела.
Проводив маркизу, Жастин зашла в свою комнату и села у окна. Огромное поместье маркизы было в полной власти весеннего возрождения. На деревьях уже появилась нежная, едва пробившаяся листва. Вьющиеся кусты роз радовали первыми бутонами. Всё пространство между деревьями занимали цветущие маки, лепестки которых трепетали под дуновением лёгкого ветерка, а некоторые, срываясь, летали словно алые бабочки. Прямо под окном находилась большая клумба, в центре которой господствовали разноцветные тюльпаны. Обрамляли это гордое великолепие белоснежные нарциссы, а за ними следовали гиацинты, и аромат их разносился по всей усадьбе. Птицы, перелетая с ветки на ветку, разносили свои радостные трели, едва проснувшиеся пчёлы уже наслаждались первым нектаром. Всё вокруг говорило о великом возрождении нового жизненного цикла. И сам факт смерти казался совершенно невозможным и противоестественным. Но именно теперь, среди этого великолепия, будет разыгрываться обратная сторона этого неумолимого цикла. К природе Создатель более милосерден, ибо она постоянно возрождается, а венцу своего творения – человеку он отмерил лишь один сезон…