Бей. Царапай. Лягайся. А ты что, никогда?

ЧТО БЫ ТЫ НИ ДЕЛАЛ, ТЫ ИЩЕШЬ ЛЮБОВЬ

Сценарий короткометражного фильма

Автор: Юрий Тубольцев

(В новой кинематографической системе Хокку-Тубокку)

 

СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА - ДЕНЬ

Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник.

МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения.

На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор.

Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке.

Максим пишет крупно, выводя каждую букву:

«Я убил человека».

Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта.

СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО - ДЕНЬ

Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов).

Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского.

Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа.

Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола.

Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал.

Девушка улыбается глазами.

СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО - ДЕНЬ

Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт.

У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя.

МАКСИМ

Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик.

Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты.

СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА - ВЕЧЕР

Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер.

МАКСИМ

(в трубку, тихо и ритмично)

Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай.

Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа.

СЦЕНА 5. ПУЛЬСАЦИЯ ОСТРИЯ

(Максим и Нимфа Диссонанса)

Комната Максима. На стене висит огромный пустой лист. Девушка сидит на краю стола, её носки туфель направлены строго на Максима. Тишина звенит, как натянутая струна.

——————————

ДЕВУШКА

(голосом, в котором слышен скрежет металла по стеклу)

Я пришла. Но ты должен знать: я царапаться умею. Глубоко. До самого Логоса.

МАКСИМ

(в сторону, шепотом)

Сумасшедшая. Я ждал метафору, а пришла кошка с бритвами вместо когтей. Она хочет поцарапать мой черновик реальности.

ДЕВУШКА

(делает резкий выпад ногой в пустоту)

И ещё — ночью я лягаюсь. Мои сны — это конная атака. Я выбиваю почву из-под любого, кто пытается уснуть рядом с моей бездной.

МАКСИМ

(отступая на шаг)

Она не просто странная. Она — анти-ритм. Она лягает саму возможность покоя.

ДЕВУШКА

(встает в стойку, её движения — безупречная геометрия насилия)

А ещё я знаю приемы карате. Моё тело — это иероглиф боли. Я умею ломать доски ваших убеждений одним ударом ладони.

МАКСИМ

(смотрит на неё с восторгом и ужасом)

Какая ослепительная аномалия! Я пригласил её в свой роман, но она пришла со своим уставом боя. Она — не героиня, она — клинок, приставленный к горлу моего сюжета.


ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ГОСТЬИ

Любить может, уважать — нет.

Царапнуть может, ласкать — нет.

Лягнуть может, убаюкать — нет.

Ударить может, сдаться — нет.

Нет людей без любви.

Нет прорыва без боли.

Нет гостьи без когтей.

Нет карате без пустоты.

Нет вечности без «Ы»!


ТРИБУНАЛ ОСТРЫХ УГЛОВ

Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.

Я и ваш праведный страх — ТЕСНО.

Я и ваш мертвый покой — МИМО.

Я и Тень кинжала — РАСТАЙ.

Я и Пыль обвинений — СГОРИ.

Я и Оковы судей — РУХНИ.

Я и Границы холста — ЛОПНИ.

Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ.

Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ.

Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ.

Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!

Я и Грязь наговоров — В НИЧТО.

Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ.

Я и Клеймо маньяка — ВДРЕБЕЗГИ.

Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!

Я и Ы — ТАК!


АННИГИЛЯЦИЯ СТРАННОСТИ

Я и её царапины — СМЕШНО.

Я и её удары — СМЕШНО.

Я и её карате — СМЕШНО.

Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.

Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.

Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ.

Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.

Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ.

Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ.

Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ.

Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ!

Я и Грязь — НИКОГДА.

Я и Тень — НИКОГДА.

Я и Цепь — НИКОГДА.

Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и совет – никогда!

Я и причинно-следственные связи – всегда!

(Ибо безумие гостьи само создает свои причины!)

Я и Ы — ВСЕГДА!

Да, это – так!

Так – всегда!


МАКСИМ

(подходя к ней вплотную)

Бей. Царапай. Лягайся.

Ты — мой лучший 25-й кадр.

Ы — ТАК!

Занавес падает ослепительно-белой супрематической стеной.
ЗАНАВЕС.
PS. Максима, на самом деле, не предупредили. Он ничего не заметил.
(с) Юрий Тубольцев