Чёрное зеркало Джерри 18!

Коснётся, порой, увы, любого, когда совсем этого не ждёшь! И вот... в дешевом мотеле на окраине Калифорнии, в комнате, заваленной остатками чужого вина и дешёвых конфет, четырнадцатилетняя Джерри с ненавистью смотрела на свое отражение. Ей казалось, что жизнь кончена. Мальчик (тоже) Джерри, что был ей симпатичен, посмеялся над её признаниями в любви и сказал, что "что они ему, если она "одевается, как простушка"?". Он был уверен, как и сказал ей, что "стоит ему пальцем щелкнуть, за ним победит толпа таких, как она, и покрасивее, и "поопытнее" ".
— Чтоб ты сдох, молокосос! — прошептала девочка, с силой ударив кулаком по старому трюмо. — От моего "опыта". Хочу скорее повзрослеть и такой "опытной" стать, чтобы ты локти кусал!
Трюмо было антикварным, досталось от, как поговаривали, цыганки-ворожеи, чьи дочери потом владели мотелем. Резная рама потемнела от времени, а само зеркало в сумерках казалось не стеклом, а черной водой. От удара по нему поробежала легкая рябь, словно круги по луже.
В этот же момент, в роскошном пентхаусе в Лос-Анжелесе, двадцатидевятилетняя... Джерри, элитная эскорт-девушка, швырнула бокал с недопитым вином в стену. Её душила обида. Её парень, также Джерри (бизнесмен под крылом папеньки), только что прислал сообщение: «Прости, нам нужно сделать паузу. Я встретил другую». Он бросил её. Бросил так же легко, как когда-то сорил деньгами на всякие безделушки ей.
— Я потратила на тебя лучшие годы! — закричала со слезами девушка в пустоту роскошной гостиной. — Я хочу всё вернуть! Хочу быть той, кем была до тебя, до всей этой грязи и лжи!
Она подошла к старинному зеркалу, которое купила на аукционе за бешеные деньги, надеясь, что оно впишется в интерьер. И с размаху ударила по нему ладонью.
Хруст.
В ту же секунду мир для обеих перестал существовать.

Когда девочка открыла глаза... Она проснулась от запаха дорогого кофе и шелка простыней. Она резко села на кровати. Кровать была огромной, с балдахином. Комната — огромная студия с панорамным видом на самое дорогое казино. Джерри опустила глаза и увидела вдруг чужие руки: ухоженные, с идеальным маникюром и кольцом с бриллиантом на безымянном пальце.
— О боже... — прошептала она хриплым, взрослым голосом. — Это не сон.
Она подбежала к зеркалу в ванной и уставилась на свое новое лицо. Идеальная укладка, легкий макияж, платье от известного дизайнера. Она — взрослая, с телом девушки и, наверное, "опытная". Как бы это проверить, чтоб утереть нос бывшему?..
...В это же время другая Джерри очнулась от оглушительного писка будильника и запаха яичницы с беконом. Она лежала на узкой кровати под казенными прижимистыми наволочками явно дешмацкого номера. Вокруг — хаос плебейской жизни. Она посмотрела на свои руки: неожиданно детские, с облезлым лаком на ногтях.
— Нет-нет-нет... — Она кинулась к маленькому зеркалу над столом. Из него смотрела испуганная девчонка с едва оформившимся телом. Эх, если б оно гарантировало возврат радостной наивности и светлой невинности!..
— Джерри? — раздался голос из-за двери. — Это - Джерри, открывай!

Первый день в теле эскорт-сферы для девочки до вечера был похож на сказку. заказала доставку из ресторана, надела туфли на шпильке и спустилась к машине клиента (настоящей машине!). Она чувствовала себя королевой мира, вхожей на рауты с иностранцами и хрустальными фуршетами. Далее - бутик и спа. Но эйфория быстро прошла. После пару ещё сопровождений на переговоры, ей позвонили с закрытой вечеринки. Срочный "сюрприз". Клиент — олигарх, требует "сладенького". Джерри понятия не имела, о чем идет речь. Жаргон этой липкой полутеневой профессии казался ей китайской грамотой.
— Я не могу... Я просто же хожу с богатыми парнями за ручку на вечеринки... — бормотала она в трубку на разъяснение требования стриптиза, но за ней пришли, грубо, почти насильно затолкали и популярно объяснили, что лучше не сопротивляться, иначе одним этим действом она не отделается. Джерри танцевала неумело и робко, чем только понравилась заказчику, что снимал на телефон, как с округлой груди падает сценический полупрозрачный топик, с бёдер - юбка и открываются бикини. Он требовал ещё зрелища и швырял в неё деньги. Она с отвращением подчинялась.
Вечером ей позвонил некий... «Джерри».
— О, а я не ошибся в тебе, ты чего с себя недотрогу строишь?! Мне,значит, не позволяла ничего такого, а левым мужикам..!.. 
Девочка в инородном теле разрыдалась в трубку от словно знакомых слов, но быстро взяла себя в руки.
— А что, "опыт" бывает не такой интересный, оказывается?
Она поняла: быть взрослой — это не только туфли и деньги. Это боль и падение.

У девушки в обличьи подростка дела обстояли хуже. Джерри, по которому, по незнанию, вздыхала её тезка, оказался настоящим мудаком. Корчив из себя супермачо, он не умел сказать, чего хотел в постели и был слаб по мужской части.
Девушка, которой часто доводилось выводить общение с богачами на высший уровень ... Уединения со всеми разными градусами и остротой, смотрела на него и чувствовала странную смесь разочарования и грусти. Это был тот самый шанс, с юным парнем, почувствовать себя снова любимой, тонко прожить вновь поэзию платонического, а ему уже, как и всем этим ****ям, нужно только "то самое".. Да и то - все - под её ответственность практически.
Когда он окончил свое несуразие с ней, девушка сказала.
— Знаешь, краснобай? Требуя - соответствуй! А то меня "опытную" ты не впечатлил... Берегись, как б другая, как я, сердце не разбила тебе, от вашего несовпадения, если ты ещё вообще когда влюбишься, конечно!
- Что?!
Внутри Джерри все вскипело. Она встала во весь свой четырнадцателетний рост и посмотрела ему прямо в глаза.
— Что слышал! Порно меньше смотри и цени хоть что-то, кроме телес!— процедила она голосом, полным протеста взрослого человека.
Джерри опешил и впервые посмотрел на нее не как на пустое место, а с легким испугом и интересом.
Но настоящий ужас ждал её по пути на съем. Вечером девушка (в теле девочки) решила изучить зеркало. Она провела по раме рукой и почувствовала холод, пробирающий до костей. В отражении за ее спиной мелькнула тень. Высокая женщина в старомодном платье.
— Ты заняла мое место... — прошелестел голос прямо над ухом.
Джерри обернулась — никого. Но зеркало больше не казалось просто стеклом. Оно было вратами в ловушку.

Обе начали понимать: чтобы вернуться назад, им нужно встретиться там, где всё началось — у зеркал одновременно.
Джерри (в теле взрослой) сбежала с нового "приглашения" к «себе». Джерри-2 (в теле подростка) ждала её там же.
Они стояли друг напротив друга: шикарная женщина в элегантно, но очень соблазнительном костюме и растрепанная школьница в порванном залапанном убранстве.
— Так это правда... — выдохнула Джерри.
— Я всё испортила! — затараторила вторая. — Меня трогали везде, просили снять все, мне страшно...
Девушка усмехнулась, но улыбка вышла грустной.
— А я видела призрака в зеркале. Оно злится, что мы поменялись местами без спроса какой-то древней силы.
Они посмотрели друг на друга по-новому. Джерри увидела за маской востребованной у мужчин женщины просто уставшего, торговать лицом и телом, сжавшегося в комок, утонувшего ребёнка, что рано был вынужден повзрослеть, от бросившей его лёгкости искреннего чувства, его все не было, как он ни ждал...
А девушка увидела в этой девочке не просто капризного ребенка, а человека с разбитым сердцем, из-за инфантила и жертвы маркетинга и гормонов.
— Слушай... — тихо сказала она. — Насчет Джерри..
— Не хочу о нем говорить! — вспыхнула та.
— Нет, послушай меня сейчас, как взрослая, как себя... Ведь я - как ты, чем-то, ну или, наверное, ты будешь чем-то, как я,  через семнадцать лет. Он тебя не стоит. Ни тогда, ни сейчас. То, что ты чувствуешь сейчас — это пройдет быстрее, чем ты думаешь. А вот то, что ты делаешь со своей жизнью сейчас — это важно.
Джерри молчала, кусая губу.

Они подошли к зеркалам одновременно, ровно в полночь (девушка перевела часы). В отражении они видели друг друга.
— Что нам делать? — спросила девочка.
— Расскажи всем о свинстве клиентов — нервно пошутила Джерри.
И тут вторую осенило.
— Мы ударили по зеркалу со злости! Значит...
Она подняла руку и занесла её над гладкой поверхностью своего нового лица в отражении.
— Стой! А если мы застрянем здесь навсегда? — крикнула Джерри из своего отражения.
Другая опустила руку.
— Мы уже застряли здесь навсегда для всех остальных. Джерри думает, что я желанный трофей! А твои клиенты думают, что я заигрываю!
Они переглянулись через стекло миров.
— Давай вместе? На счет три? — предложила она уже спокойнее.
Девочка кивнула.
Раздался их синхронный шепот:
— Раз...
Они смотрели друг другу в глаза через бездну зеркала.
— Два...
В отражении за спиной её снова появилась тень женщины, протягивая к ней длинные пальцы.
— ТРИ!
Обе Джерри одновременно ударили ладонями по стеклу своих зеркал с криком:
«ХВАТИТ!».

Хруст стекла смешался со звоном разбившегося бокала и грохотом упавших учебников.
Джерри открыла глаза в своей кровати в пентхаусе. Запах кофе был реальным. На часах 00:01. Она вскочила и побежала к зеркалу ванной комнаты. Оттуда смотрела она сама — взрослая, красивая, но с безумными глазами и растрепанными волосами.
Она обернулась на звук телефона. Экран светился уведомлением: «Джерри: Прости».
Девушка долго смотрела на сообщение, а затем нажала кнопку «заблокировать чат».
В это же время проснулась в своей комнате девочка от писка будильника «7:00 помощь отчиму». Она села на кровати и первым делом посмотрела на свои руки — детские пальцы с облезлым лаком были на месте. Она подбежала к трюмо и уставилась на свое веснушчатое лицо со слезами облегчения на глазах.
Зеркало было целым.
В комнату заглянул Джерри:
— Я, наверное, неправ.
Джерри вытерла слезы и впервые за долгое время искренне улыбнулась.
— Прав или нет... Мне теперь тоже плевать. Совсем плевать. Желаю найти то, что ищешь, я, видно, не смогу это дать.
Она подошла к шкафу и выбрала джинсы и футболку вместо привычной попытки выглядеть старше своих лет. Сегодня она хотела быть собой — четврнадцатилетней девчонкой без груза некрасивой жажды или эгоистичного присваивания ее себе.
А где-то глубоко внутри памяти обеих остался отголосок чужой жизни: вкус дорогого вина для одной и запах школьной столовой для другой. И странное чувство родства с человеком, которого они никогда не встречали лично, но знали о нем всё самое сокровенное.