Маленькая Леночка. Часть I. Эмбрион. Глава 8

          Лена перешагнула через порог Гремлинской квартиры, и тут же в нос ударил ни с чем не сравнимый запах Нового года, бодрящий и возбуждающий аппетит аромат святой новогодней троицы: мандаринов, оливье и селёдки под шубой, перебиваемый рыбно-мясным духом просвечивающих папирусных ломтиков всевозможных нарезок и повисшим в воздухе пикантным намёком на то, что очень скоро к новогоднему триумфу ароматов присоединится веселящий шлейф шампанского и замаскированный под «однодневный» перегарчик, который не спеша возьмёт разбег на ближайшую неделю. Впрочем, как кому повезёт... Настин супруг бережно снял с Лены пуховое пальто и восхищенно отпрянул, заглядевшись на её переливающееся серебряное платье с металлическими пайетками, под которым нагло выпучивался новоиспечённый живот, произведённый Лениным организмом за гиподинамические дни. Впучивать его обратно категорически не соглашались больные рёбра, поэтому Лена невозмутимо подмигнула всем, кто вышел встречать её в прихожую и рассматривал сверкающий тазик посередине ее туловища, выставивший наружу круглое дно и сильно смахивающий на зеркальный шар под потолком в ночном клубе, а затем гордо изрекла:
          - Женщина без живота, что кобыла без хвоста!
          - Подвинься, кобылица моя ненаглядная, только не лягайся, - пропела Гремлин, торжественно пронося мимо Лены салатницу с селёдкой под шубой.
          - Главное, чтобы селёдка была под шубой, а не на шубе, - рассмеялась Лена, отодвигая Славика, обнимающего её пальто, подальше от величественно проезжающей мимо них благоухающей кучки тёмно-малинового цвета, восседающей на блюде, как египетский фараон на золотых носилках.
          Все собрались вокруг стола, двигая стульями и занимая места поближе к желанным блюдам и напиткам.
          - Ленчик, познакомься, это мой друг из Белоруссии, он же мой напарник по отделке и ремонту, Валентин, а это его жена и сын; это Танюшин муж и сын; а это – Виня Грет, Оля Вье и Конь Як, - пошутил Славик, указывая на стол.
          - Предлагаю добавить Шаму и Пану с Коем, - сказала Лена, пытаясь втиснуть на заставленный стол бутылку итальянского мускатного шампанского. Если бы существовала возможность раздвинуть стены Настиной комнаты и заполнить её двадцати двумя автобусами бездомных людей, собак и кошек, тогда у стола были бы шансы скинуть с себя центнер пищевой продукции. Но несчастный стол не чаял быстрого освобождения и с усилием раскорячил свои деревянные ноги, впиваясь ими в пол в попытке не сесть на шпагат и удержать в равновесии прогнутую, как гамак, спину. Русское гостеприимство парадоксально и никогда не будет понято иностранцами: как могут одновременно гости умирать от переедания, а хозяева недоумевать, почему осталось столько еды?  Сама хозяйка устало плюхнулась на стул, надеясь на то, что никто не заметит её криво накрашенные дрожащей от усталости рукой губы и ненавидящий взгляд, блуждающий по восьмидесяти пяти сделанным ею салатам. Она скорее была похожа на разворошенный новогодний мешок без подарков, чем на снегурочку. «Бедненькая…» - подумала Лена, вспомнив, как она сама частенько невольно приносила себя в жертву гостям из утопического, как показала практика, желания сделать праздник себе, но по факту – своим званным гостям. Сидя потом с ними за столом, она неизменно чувствовала себя рудокопом, вылезшим из шахты после двенадцатичасовой смены и глядящего на всех слезящимися от яркого солнца глазами. Наверное, гости нужны лишь для того, чтобы иногда делать в квартире уборку, хотя бы до состояния «извините, что не убрано…»
          Первый трезвый тост за уходящий год был сух, сдержан и краток, после чего забряцали вилки и ножи, отправляющие закуски в голодные рты.
          «А Витя сейчас таксует, бедненький», - подумала Лена, размазывая по тарелке салат мимозу и пытаясь выковырять из него яйца. Сегодня утром они поздравили друг друга в сообщениях, и Пёса поинтересовался, как Лена планирует встречать Новый Год: соберёт всех у себя, как обычно? Нет, она решила включить ленивую эгоистку и пойти в гости: в гостях хорошо, а дома самой готовить! А где будет праздновать он? А он решил в эту новогоднюю ночь обогатиться и потаксовать, в связи с чем Лена посоветовала ему поставить в ноги вместительный саквояж для денег, на что смышлёный Витя возразил: денежный чемодан поедет в багажнике, потому что так безопаснее и не будет противоречить правилам дорожного движения.
           Со смирением дела у Лены обстояли плохо, она была горяча в своих желаниях и излишне эмоциональна, привыкла добиваться своего во чтобы то не стало, но обстоятельства непреодолимой силы в лице остывших к ней чувств Виктора потихоньку делали свое дело, и она постепенно свыкалась с мыслью о том, что этот мужчина никогда больше не будет её. Выкручивать Витю, как половую тряпку, стараясь выдавить из него хоть капельку любви, было бессмысленно: двигаться им больше было некуда, как у Бродского: «Уйдя из точки «А», там поезд на равнине, стремимся в точку «Б», которой нет в помине». Лена наконец-то добралась до сайтов знакомств и на одном из них под своей фотографией с голливудской улыбкой разместила анкету с развёрнутыми и по-детски наивными ответами. И полетели к ней с разных уголков страны предложения познакомиться, робкие и не очень, становясь в очередь за Лениным сердцем. От такого неприличного количества мужчин, щедрых на внимание и изысканные комплименты, кругом пошла голова. Водородная бомба, законсервировавшая в себе нестерпимую жажду общения, под воздействием обрушившихся на неё всевозможностей собрала свою критическую массу и взорвалась, осыпая разлетевшимися кусочками Лениных надежд потенциальных кандидатов на Ленино сказочное будущее. После двух дней активной переписки со своими новоиспечёнными поклонниками у Лены создалось впечатление, что мир сверху донизу забит мужчинами её мечты, и она просто слишком поздно отважилась купить билет в Большой театр судьбы на любовную премьеру с фантастическими актёрами. Теперь уж точно её жизнь не будет прежней! Однако, когда Лена поделилась своим успехом с Пчёлкой, мудрая подруга объяснила, в чём скрывалась истинная причина ошеломительного успеха,и воткнула в центр Лениной радости заземляющий провод: «Конечно, накинулись на свежее мясо», после чего уязвленная Лена немедленно самоустранилась с мясного прилавка…   
          Вечером последнего календарного дня в году Лена побывала на службе в храме, где вместе с остальными прихожанами поблагодарила Бога за прожитый год и получила благословение на год грядущий. Она покаялась в своём холодном отношении к отцу, и батюшка предположил, что возможно, Ленин папа и не пил бы вовсе, если бы Лена проявляла к нему больше любви и внимания. Да, как же часто не тех, совсем не тех людей мы окружаем плотным кольцом любви! Тогда Лену неожиданно пронзило незнакомое желание начать всё с чистого листа, и она воскликнула: «Господи, если бы можно было родиться заново!» и заметила, как странно посмотрел на неё батюшка…
           - Чего это ты яйца из салата выскребаешь? – поинтересовался Валёк.
           - А я вегетарианка, - ответила Лена, решив не вдаваться в подробности.
           - Вегетарианка? Никогда не был в Вегетариане, - задумчиво протянул остряк. – А ты знаешь, что человеческий мозг начал развиваться, когда наши предки слезли с пальм и начали есть мясо?
           - Дай-ка догадаюсь, почему! Может потому, что мясо не висело на дереве, и его надо было поймать? – предположила Лена. - Тааак, - тут же громко провозгласила она, обращаясь ко всем собравшимся за столом. – Мне кое-что передала Снегурочка, когда узнала, с какими замечательными друзьями я буду встречать Новый год! - и Лена достала свой первый подарочный мешок, в котором лежали пакетики с предсказаниями и игрушками, имеющими символический смысл. – Сейчас мы узнаем, что каждый из нас навсегда оставит в уходящем году!
          Все по очереди стали доставать свёрточки, поднимая над головой фигурки и хохоча от смешных двустиший, которые Лена сочинила накануне.
          - «Смектой» больше не напудришь нос, сгинет навсегда понос», - загибался от смеха Валёк, которому, как оказалось, прилетело в самое яблочко, и тряс пакетиком «смекты», обвязанным розовой ленточкой.
          - «Бросишь ты курить и пить, чтоб здоровью не вредить», - расхохотался до этой самой минуты чересчур серьёзный двенадцатилетний сын Валентина, очень милый пухленький мальчишечка, доставав из своего пакета сувенирную бутылочку виски.
          Все наперебой начали комментировать случившуюся нелепость, давясь от смеха, а Лена, вытирая слезы и всхлипывая, простонала, что бросить такое гиблое дело может только тот, кто никогда его не начинал.
          В уходящем году остался дырявый кошелёк, злонравная соседка, больной зуб, злопыхатели на работе, жандарм-начальник, старая машина, ковид, семейные распри и кредит. Почему грушевидная клизма оказалась кредитом, а мухобойка – символом ссор в семье, догадались не все, зато всем понравилась игрушечная вставная челюсть с клыками, символизирующая больной зуб, детское ведёрко в качестве старой машины, цветочный горшок с надписью «ступа», который олицетворял вредную соседку, и маска с поросячьим пятачком – один в один недоброжелательный коллега. Народ неистовствовал и требовал ещё чистки кармы, но скромный конферансье в лице Лены раскланялся и пообещал второй акт в стремительно приближающемся году.
          Себе она достала детскую лопатку. «Помашешь ты большой лопатой работе с мизерной зарплатой». Это про посуточный бизнес, сидящий у неё в печёнке, или про репетиторство? Не хотелось бы ему махать, она очень дорожила общением со своими учениками, а вот с посуточной дергатнёй не мешало бы распрощаться еще вчера.
          Со своего места поднялся Виталий, имеющий потрясающую способность выражать глубокие мысли между первой и второй рюмкой. До первой рюмки он обычно молчал, никак не выказывая окружающим эту самую способность, а после второй окончательно терял её, превращаясь в необузданное существо минут на пятнадцать, после которых застывал в той позе, в которой его настигала шестнадцатая минута, часов на десять.
           - А я хочу пожелать всем нам, чтобы из нашей жизни ушли представители бизнеса «по-русски», когда каждым новоиспечённым предпринимателем тут же овладевает мечта уплыть на собственной пяти палубной яхте в восьмимесячный летний отпуск, который будет проведён на лично ему принадлежащем острове, в собственном доме шестью этажами вверх и вниз, позабыв, что для этого надо сосредоточить собственное производство, например, туалетной бумаги, на всей планете в собственных руках, иначе по всем законам математики его мечта в километре слева от нуля на оси «икс»! Но ген русского Емели, растекшегося брюхом по печке и разъезжающего на ней от дома до проруби, где плещется волшебная щука, и обратно - этот ген обслуживает только лень и жадность, поэтому наёмная сила у такого босса босА. Несчастные получают зарплату, которая позволяет питаться исключительно этой самой туалетной бумагой, стоя за станками, сколоченными при царе Горохе; а бедные неискушенные потребители, используя эту волшебную гигиеническую продукцию, обнаруживают то, что должно оставаться на ней, на своих пальцах! При этом узколобый предприниматель всё равно не плывет на своей яхте на собственный остров, но так и норовит ананасы есть и рябчиков жевать, а по факту жуёт тех, кто на него горбатится, и выплёвывает их косточки!  Давайте выпьем за то, чтобы сгинули эти засранцы с русской земли-матушки…
          - Браво, Виталик! – гости наполнили свои бокалы, искренне радуясь редкой возможности услышать голос Виталика. – Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!
          - Без толку пить за эту сказку, - довольно мрачно отозвался Анатолий, сын Виталика: то ли от того, что он услышал, то ли от того, что то, что он услышал, было последним, что можно услышать от отца в новогоднюю ночь. – Не помню, кто сказал, что мир состоит из бездельников, которые хотят иметь деньги, не работая, и дураков, которые готовы работать, не богатея.
          - Бернард Шоу, - подсказала Лена.
          Виталик, однако, не торопился покидать сцену.
          - Карл Маркс в своём знаменитом труде назвал главными элементами экономического базиса любой страны производственные силы и производственные отношения, и подчеркнул, что основой существования и развития общества является материальное производство, - с умным видом продолжал Виталик, держа перед собой наполненную до краёв рюмку и задумчиво глядя в неё, словно заранее извиняясь перед своей эрудицией, которой сужено было захлебнуться в её содержимом. – На уровне государства производство в России можно считать бараном, принесённым на заклание в жертву олигархическим богам, прислуживающим Мамоне. Сдохло наше производство, мать вашу! Сейчас распродадим дары древних цивилизаций в виде разложившихся до нефти останков предыдущих обитателей Земли, выкачаем весь газ, набив карманы маленькой, но вонючей кучки, которая уже обустроила подземное царство в Сибири и построила себе космический корабль для побега на Марс, «необитаемый» лишь для тупых и привыкших всему верить зомбосуществ Земли, - а затем и сами превратимся в будущее топливо для следующих цивилизаций, которые, будем надеяться, смогут прийти сюда лет так через миллион после того, как эта кучка бомбанёт по нам оружием очень массового уничтожения в своих разборках за мировое господство! – закончил оратор и вонзил в свой рот рюмку по самую ножку. 
          - Эй, товарищ, не поминай тут нам утопистов, сиди тихо и не буди лихо, - дала затрещину Татьяна своему разговорившемуся мужу. – Наш президент эту кучу столько лет разгребает и дай Бог, разгребёт до конца! Разумничался на пороге нового счастья… Чтоб ты так красочно мне в ухо шептал в моменты нежности!
          - Круглосуточно любимая женщина! – повернулся к супруге «поплывший» Виталий. – Скажу без излишней скромности, потому что трудно быть скромным, когда ты самый лучший: наши моменты нежности прекрасны, но слишком быстротечны, за две минуты и рот открыть не успеешь, чуйства не дадут! – в блаженной истоме проговорил Виталик и откинулся на спинку дивана, застыв с вытянутыми в трубочку губами на букве «у».
          - Усё, - заключила Настя. – Бобик сдох!   
          С каждым новым тостом обстановка становилась праздничнее и теплее, уходящий год казался всё лучше, наступающий – всё перспективней, и традиционную, уже двадцатую новогоднюю речь президента собравшиеся начали слушать с большим интересом. Владимир Владимирович был в своём амплуа: душевно, кратко, по делу.  Никому и в голову не пришло вспоминать канувшую в прошлое столетие пятнадцатиминутную Брежневскую тягомотину о достижениях в области народного хозяйства за истекший год, кроме Лены. Вот они, все вместе: мама с папой, тётя Лариса с дядей Володей и Мишаня с её детского сада, благодаря которому и подружились их родители, приходящие в одно и то же время забирать детей, – сидят за столом и внимательно слушают монотонный усыпляющий монолог причмокивающего  Генерального Секретаря КПСС, похожего на восковую куклу. Затем бьют куранты, раздаётся хлопок влетающий в потолок пробки от шампанского и шипение разливающегося по бокалам вина, а они с Мишаней стреляют из хлопушек, с восторгом глядя на разноцветный серпантин и конфетти, приземляющиеся на новогоднюю живую ёлочку, и бегут искать бумажные маски, вылетевшие из хлопушек... А потом, нацепив их на свои счастливые мордочки, превращаются в обезьяну и бегемота и весело прыгают вокруг родителей, танцующих под «АВВА» или « Boney M»…
          - Так, все запаслись ручками и карандашами? Придвигайте свечи поближе к себе, а желания лучше писать на крохотном клочке салфетки, чтобы быстрее сжечь и легче проглотить, не подавившись, - командовала Лена.
          - Не верю я в ваши языческие ритуалы, - протянул Анатолий. - Записать желание, мысленно представить, что оно уже исполнилось, и оно материализуется… Уже тошнит от этих новомодных магических штучек! Только представьте, что происходило бы на Земле, если бы все больные бОшки начали материализовывать свои бредовые мечты! Апокалипсис отдыхает!
           - Он пока отдыхает, но он есть! – возразила Лена. – Как ты можешь объяснить всё происходящее на Земле? Это – картина наших мыслей и желаний, эгоистичных и честолюбивых, картина наших воображаемых обладаний тем, что нам не принадлежит; картина нашей лени и духовной слепоты. И желания «больных бОшек» исполняются, к сожалению…
           - Ну, в небесной канцелярии за всем этим следят, не переживай, - перебила Лену супруга Вали. – Как начинающий энергопрактик, могу сказать, что каждое существо на Земле вносит свой штрих в узор будущих событий своими мыслями и чувствами, а также поступками, когда взаимодействует с другими энергиями, – а делает оно это постоянно, - и силы, которые поставлены наблюдать за людьми,исходя из увиденной картины, принимают судьбоносные для нашей планеты решения. Главное, чтобы добрый люди не забывали излучать свой свет, чтобы направить выбор наших небесных главнокомандующих в сторону положительного сценария. То же касается и наших желаний: они должны быть высоковибрационными и иметь отношение исключительно к личности загадываемого, не нарушая чужую волю и гармонию Вселенной. Тогда они исполнятся.
           - Ага, несостыковочка! – воскликнул Валёк. – Откуда я знаю, не нарушит ли моё желание, например, купить дом, эту самую волю и гармонию! Вдруг продавец, у которого я куплю дом, выставил на продажу свою собственность только потому, что ему нечем гасить кредит в банке? Получается, я в тепле, а он на морозе!
          - Валя, в такой ситуации не ты, так кто-нибудь другой приобретёт его дом, и судьба должника предрешена в любом случае! Здесь работают причинно-следственные законы, а не твоя нарушающая гармонию воля! – вступила в разговор Настя.
          - А вот и нет! Смотри: я ничего не покупаю, и пока должник ищет другого покупателя, в его жизни происходят судьбоносные события, он гасит долг и остается в тепле и под крышей! – не сдавался Валёк.
           - Что и требовалось доказать! – Лена многозначительно подняла палец кверху. – На всё воля Божия, и право наше - желать и просить об этом Высшие силы. Бог правильно распорядится всем, исполнив или не исполнив наши пожелания. Я свои молитвы всегда заканчиваю так: «Но да будет воля Твоя, а не моя, Ты ведаешь всё в мире, а я и в своём слепа».
          - Ленусик, - вступил в разговор Настин муж, - ты настолько ослепительна и неподражаема, что я готов разделить с тобой любое мировоззрение, даже если бы ты была сатанисткой и раздирала ночью на кладбище кошек!
          - Ну, Славик, ты загнул, - охнула Лена и перекрестилась под дружный взрыв хохота.
          - Я продолжу! Всё гораздо проще, нечего заморачивать Бога суетой миллиардов существ! В школе все учились? Или на уроках физики и математики в крестики-нолики лупились? Итак, есть исходная величина, константа. Внутри – слагаемые, тоже изначально константы. Всё, что прибавляет или уменьшает слагаемая константа, происходит так, чтобы её величина не менялась, иначе математическое выражение изменит сумму, а сумма должна оставаться незыблемой. Другими словами, закон сохранения энергии и её величины. Для особо одарённых поясню: если нагадил, в твоём пространстве и осталось, придётся потом на выравнивание своей величины затратить такой же эквивалент энергии, только с противоположным знаком, т.е. отработать добром или самому свою пакость слопать. Не поскупился на доброе и светлое дело – получи бонус в виде приятных подарков судьбы…
           - Вы о Гераклитовом Логосе? –внезапно встрепенулся Виталик. – Это не так работает! Всё берёт начало из ничего и возвращается в ничто, которое затем стремительно растет и опять даёт начало всему… - и Виталик застыл, как буратиновое полено, выставив вперёд одеревеневшие руки и нос.
           - Что и требовалось доказать, - пробормотала Танюша, разбив внезапно воцарившуюся тишину после феерического выступления своего супруга. – Вот это сейчас откуда взялось? Из ниоткуда! А куда вернулось? В никуда…
           - Как-то не бьется, - не унимался Анатолий. – По твоей теории бонусом за доброе дело будет минус, для компенсации. Хотя, это как раз работает отлично! Не хочешь завести себе врагов – не делай никому хорошо…
          - Да где же ты найдёшь человека, который творит больше добра, чем гадостей? – рассмеялся Валя.
          - А если всё-таки кто-то работает только на минус или только на плюс? Величина же изменяется!
          - Тогда в копилочку заслуги на счастливую жизнь в новом воплощении или на счастливую жизнь своих детей, а ещё, как вариант, для прощения грехов предыдущих представителей рода. Творящим же минусы – наследство для несчастного потомства, приговорённого рисовать плюсы, пока счёт не сравняется, - не сдавался Валентин.
           - Если только существует реинкарнация, - ухмыльнулся Анатолий. – Лично я в неё не верю.
           - Ну, тогда верь в червей, которых будешь кормить под деревянной крышкой! – выпалил Валя и потянулся за бутылкой.
           - Смотри, много не пей, а то заблудишься, когда начнёшь возноситься, - пробурчал суровый Танюшин сын.
           - Да вы философы, мальчики, - воскликнула Лена. – Наш новогодний стол переехал под мандариновые деревья Древней Греции! Во-первых, ничего не компенсируется противоположным, а лишь возвращается к своему хозяину, плохое к плохому, хорошее к хорошему, потому что мы и есть константа, и получаем то, что излучаем, – она повернулась к Вале. – Во-вторых, кто сильно изменил свою исходную величину – тому в рай или в ад, чтобы не нарушал земной баланс. Как вам такое, а?
           - Ну тогда – ура! – весело произнёс Валентин. – Я не в аду!
           - Но и не в раю, расслабься, - погладила оратора по голове Настюша. – Давайте уже Новый год встречать! Так я и знала, Гремлин в гости пришла, начинается высокая болтовня! Душна нашей компании…
           - А я тут причём? – Лена артистично надула губы, а затем рассмеялась. – Это не я, это они! – Лена махнула рукой в сторону мужчин, нагулявших аппетит своей философской риторикой и накинувшихся на содержимое своих тарелок. - Мальчишки наши чуток до сговорунов не дотянули, но говорунов продемонстрировали по высшему разряду! Лично мне понравилось!
          - Кто бы сомневался! – хмыкнула Настя. – Ну вот, из-за вашей словесной баталии дядю Вову недослушали!
          - … и теперь не будет счастья? Всё, товсь! Пишем желания! Только не забудьте забыть, что написали, – хихикнула от своей забавной тавтологии начинающая энергопрактик, - а то желание не исполнится!
          «Тогда понятно, почему у меня исполняются только новогодние желания, - подумала Лена. - Как их не забыть, пока глотаешь колючее шампанское и затем пятнадцать минут захлёбываешься рёвом восторга с остальными захлёбывающимися?»
          - Что же мне загадать? Лююююди, я не знаю, что писать, - причитала Таня и беспомощно смотрела на Лену. – Гремлин, ну хоть ты подскажи, - ныла она.
          - Я не Гремлин, Гремлин сидит с тобой рядом, - изобразив грозное лицо, отпарировала Лена. -   Какая же ты счастливая, Танечка, если желаний у тебя не осталось… Или нет?  Как можно ничего не хотеть? Ты случайно не Таня-андроид? – и, повернувшись к её одеревеневшему супругу, потребовала:
          - Немедленно верни жене желания, ворюга!
          На удивление всем, рука Виталика, безжизненно покоившаяся на коленях, выставила вверх средний палец…
          Волшебство Новогодней ночи в том и заключается, что взрослые превращаются в простодушных детей, искренне верящих, что любая сказка сбудется, и им за это ничего не будет.  Человек, как поезд, всегда нуждается в назначенном времени отправления в счастливое будущее: утро, понедельник, день рождения, Новый год, свадьба, развод, - чтобы начать осуществлять свои благие намерения в надежде, что они не закончатся благим матом… Время дано нам свыше как средство для упорядочивания хаотичной деятельности плотной материи, которой мы являемся, ведь она не может выйти за пределы себя, в отличие от тонкого невидимого мира, где всё есть начало и конец. Поэтому материя постоянно вынуждена помещать себя во временные рамки, в которых сможет выстроить длинный поезд причинно-следственных связей, быстро или не очень быстро скользящий под весёлый или не очень весёлый гудок от одной станции до другой по рельсам извилистого жизненного пути, раскачивая своими голубыми вагончиками и периодически сходя с рельс. Творец управляет нами через время, оно дано нам для возможности совершить, а затем увидеть и оценить своё развитие, но именно в нём корень наших проблем. Мы тонем и теряемся во времени, то застревая в прошлом, то уносясь ожиданиями в будущее, не понимая, что перешагнуть через единственное, что у нас есть – вечно длящееся настоящее, – равнозначно перешагиванию через своё счастье, выражающемуся в истинной свободе духа пребывать в своём настоящем и сливаться с ним, проживая каждое дуновение ветра, глоток свежего воздуха и чистой воды, взгляд и прикосновение любимого человека, молчание уединения, пришедшую мысль и вспыхнувшую эмоцию, как единственное, что у тебя сейчас есть, вернее, в чём есть ты, потому что обладать этим невозможно, этот дар можно только с благодарностью принять и так же благоговейно отпустить. Но как же этому научиться, как?!
          Лена вдруг вспомнила, что в этом году не сформулировала новогоднее желание заранее. Обычно она предварительно облекала сто своих мечталок, накопившихся за год, в лаконичную фразу из нескольких слов, прибегая к одному и только ей известному методу дундукции, и частенько этот чудодейственный продукт её бурной фантазии становился явью. Чего же она хочет в этот раз? Вернее, чего она только не хочет! Встречу с долгожданным героем её мечты? Сделку на миллион? Волшебного и незабываемого путешествия в экзотические страны? Или душевную радость и сердечное умиротворение? Просто счастья, в конце концов, что совсем, совсем не просто! Таак… Обобщаем по вышеуказанному методу и получаем «счастливую и умиротворяющую сердце встречу в роскошном путешествии после блестящей сделки»! Давай, гений краткого изложения, поторопись, у тебя на всё про всё шестьдесят секунд.
          Бам-бам-тарабам- бам- бам- тарабам… Бам… Бам… Бам…
          «Хочу победить своё одиночество»… Клочок салфетки быстро превратился в пепел над пламенем свечи и, секунду поиграв с пузырьками шампанского, проплыл вдоль Лениного сердца в бесконечно прекрасное будущее. Потом загрохотали стулья, все присутствующие дружно повскакивали со своих мест и в едином порыве всеобъемлющей радости стали целовать и обнимать друг друга. Одни измазывали других губной помадой, а те другие оставляли на одежде первых жирные или свекольные разводы в знак абсолютной взаимности; телефоны звонили и пиликали сообщениями, саванна наполнилась не стройным, но громким рёвом её обитателей, и Лена тоже поспешила поздравить всех своих сладеньких и страшно любимых родных, которые  восторженно озвучивали фантастические пожелания, почти рыдая от счастья и искрящегося детского и взрослого шампанского.
           - Милые, дорогие мои, будьте здоровы и счастливы, чудите и чудесатьте!!! Желаю нападения успеха и вторжения удачи! Дай вам Бог всяческих земных благ и неземной любви!!! Я вас люблю!!! Слава Богу, что вы у меня есть, ура, ура, ура!!!
           Когда волна накатившегося счастья наконец отхлынула, Лена достала второй обещанный подарочный мешок.
           - О, и снова катрены Нострадамуса! – воскликнул Слава, и развеселившаяся компания с нескрываемым удовольствием начала принимать шутливые предсказания уже на наступивший год. Каждому достался свой лакомый кусочек: кому большая любовь в виде криво вырезанного из наждачной бумаги сердца с надписью «Саша+Маша» на обратной стороне, кому квартира в виде навесного замка; один вытащил огурец и обрёл крепкое здоровье, другой – склеенные перчатки и получил крепкую дружбу, третьему два узеньких потёртых пакетика сахара с надписью «Аэрофлот» намекнули на грядущую сладкую жизнь, а кое-кому прилетела высокая зарплата, которую символизировал деревянный конверт для денег с изображением  сто долларовой купюры.  В одном пакетике оказались высокие устремления в виде фигурки парящей птицы, и кому они достанутся, Лене было очевидно ещё в момент оформления своего креатива, ведь «парящая в облаках» на всю честную компанию была она одна, остальные были вполне себе нормальными людьми. Проявив благоразумное почтение к возрасту собравшихся гостей, Лена предусмотрительно не засунула в подарочный мешок пупса, грозящего повергнуть в шок слишком юных или чересчур взрослых кандидатов на роль счастливых родителей. Но своего резинового гнома с улыбкой, делящей конопатое лицо на северное и южное полушария, и с торчащей в разные стороны рыжей шевелюрой, за которую она и вытащила сногсшибательное предсказание из грязного резинового сапога в Новый год на Машиной даче больше двадцати лет назад, Лена запомнила на всю жизнь. Гном однозначно знал, кому улыбаться! И то, что Лена сразу сунула кулак под его резиновый нос, не помогло…
          Следом выплыло другое воспоминание. Несколько лет назад Виктор извлёк из новогоднего тряпочного сапога предсказание в виде мигающей новогодней игрушки – сердца, и Лену обдало холодом от тяжелого предчувствия. Словно через пелену времени смотрела она на своего любимого, а тот потянулся к ней и небрежно чмокнул в нос… Перед Лениными глазами проплыла жуткая сцена, где Виктор со стучащим в груди пластмассовым мигающим сердцем чмокает в нос другую женщину, и она чуть не задохнулась от невыносимого ощущения потери и предательства, которое заставило испытать почти физическую боль. Именно в том году и началась череда их долгих расставаний и Витиных измен… Тем не менее, в ту новогоднюю ночь Лена постаралась скорее отогнать от себя тревожные мысли, что было совсем не трудно сделать. Они встречали Новый год в доме друзей, в шумной компании мужчин с мощными глотательными рефлексами и женщин с прекрасным аппетитом, и когда ранним утром в дверном проёме спальни, где спала Лена, нарисовался силуэт, в пять раз компактнее не в меру упитанного Пёсы, она запустила в призрак тапком, но промахнулась. Тень отца Гамлета, в свою очередь, со всех сил цеплялась за косяки плохо слушающими руками и, будучи абсолютно не в состоянии шевелить языком, издавала клокочущие звуки, отдалённо напоминающие смех. По всей видимости, причиной веселья фата-морганы были всклокоченные, проволочные от литра лака, ушедшего на укладку, волосы, которые торчали в разные стороны, олицетворяя собой застывшее мгновение взрыва на макаронной фабрике, а также хирургическая маска, натянула на Ленины глаза вместо маски для сна, забытой дома. Второй тапок достиг своей цели, и призрак исчез, ойкнув и схватившись за голову. Когда же зимнее солнышко постучалось в окошко, в том же дверном проёме возникли два молодца из ларца, держась вдвоём за одну кружку и со всех сил стараясь не упасть. Витя и хозяин дома, которые провели в бдении всю новогоднюю ночь, пожаловали к Лене с утренней чашечкой кофе, чтобы выразить своё почтение. Они со всех сил пытались одновременно протиснуться в дверь, но безуспешно, а когда Лена подошла к ним и заглянула в кружку, то поняла, что кофе досталось коту, проходящему мимо кофейной парочки, перилам на лестнице и стенам, за которые держались галантные кавалеры по пути к Лениной опочивальне. Сидя за завтраком, она увидела брата хозяина дома с фиолетовым очертанием тапка, плывущего огромной рыбиной по опухшему лбу. Озорно подмигнув, Лена послала ему воздушный поцелуй. 
          …Все по очереди расцеловали Лену у её подъезда, до которого гогочущая и топочущая толпа проводила свою подругу.
          - А вы очень странная верующая! – покосился на Лену Анатолий.
          - Серьёзно? Почему? – Лена удивлённо посмотрела на Танюшиного сына.
          - Ну, одеты как-то не по-церковному, Писание не цитируете, смеётесь да шутите!
          - Апостольник с рясой не успели высохнуть после стирки, - улыбнулась Лена, и заметив недоуменный взгляд молодого человека, добавила: - К юмору, Толя, надо относиться серьёзно, а к серьёзному – с юмором! На следующее празднование Нового Года, = дай Бог, доживём! -  приду в монашеском облачении, молчаливая и без капли грима, с иконой в руках, да заставлю вас перед ней на коленях всю новогоднюю ночь молиться и псалмы читать! А под утро, в дыму ладана, вы слезами покаянными омоете все восемьдесят пять Настюшиных салатов и в послушники уйдёте… Ведь так, по-твоему, верующие живут: только лбы об пол расшибают и каждую секунду крестным знамением себя и всех вокруг осеняют? Скучные, безжизненные автоматизированные марионетки, колышками понатыканные в церквях и на любой волне транслирующих Писание? Эх, Анатолий, жаль, ведь не только у тебя такой стереотип… Спешу разочаровать тебя: святые почивают на райских лаврах, а я... Долго и мучительно пытаюсь исправить своё житие…  Не стоит за веру принимать следование ритуалам в церкви, которая стоит на страже молодых душ, оберегая их от делания беззаконий, и Бога чураться, словно страшного карательного дедушки с дубиной! Бог везде, - Лена развела руками, - везде вокруг, а главное - в тебе и мне! Весь вопрос в том, как хорошо Ему в нас живётся. Бог есть, был и будет, мы бы без него ни любить, ни творить не умели бы. Только вот идти к нему надо старательно, пусть и наощупь, разгребая греховные завалы в своей душе, но только обязательно к Богу, а не в обратную сторону, где, как в старом фильме, «мёртвые вдоль дороги с косами стоят…»   
          - Поправляйся, Петросяновна наша! – перебили её переминающиеся с ноги на ногу на морозе друзья, видя, что Толик начал вращать головой, выбирая, куда бы сигануть от Лены. Расцеловав одинокую подругу на прощание, весёлая толпа отправилась в центр к городской ёлке, а Лена проводила её грустным взглядом, завидуя силушке богатырской и удали молодецкой...
          Как только она переступила порог своего дома, её ноги тут же разъехались на Няшином новогоднем подарочке, а сам дед Мороз пилькал горящими глазами, ошалевшими от грохота петард, из кухни, точнее, из-под кресла на кухне, куда он как-то умудрился залезть во время "обстрела". Вылезти обратно, судя по обессилившим кошачьим лапам, у него уже не получилось. Прежде чем взять на себя роль эвакуатора, Лена его отчитала:
           - Няша! Если гадишь по углам, то хотя бы мумиём!
           Приподняв кресло, Лена молча проводила взглядом по-партизански отползающего от неё кота, несущего на себе, как седло, воспоминание о придавившем его кресле, и подошла к окну. Глядя на загорающиеся в небе огоньки новогодних фейерверков, она вспомнила, как ровно год назад они втроём с Витей и Гришей стояли, обнявшись и крича «Ураааа!» у новогоднего стола под бой курантов. Что-то ёкнуло тогда внутри у Лены, словно в её голову, как в почтовый ящик, курьер с небесной канцелярии вложил письмо с недобрыми предсказаниями.  Гриши уже нет в живых, а Вити больше нет в её жизни и в этом Новом году, впервые за четырнадцать лет… За окном завывала метель, как несколько лет назад, когда они с Витей возвращались из ресторана ранним утром первого января, рассекая своими разгоряченными телами снег и пургу, при этом им было так смешно и задорно, что вызывать такси они намеренно не стали, решив покорить зимнюю стихию, словно землю Санникова. Э-э-эх… «Со светлым будущим проблемы, придётся славным прошлым жить»…
          Впервые за много лет Лена не стала включать телевизор, потому что не имела ни малейшего желания веселить свои глаза и уши оптимистичными и сверкающими, как новогодние игрушки, артистами, призывающими «помириться тем, кто в ссоре» или «плясать выходить». Нет, Лене не было грустно, она отлично провела время в весёлой компании, но и особенной радости в своей душе она не смогла бы найти, даже посветив фонариком по её затаённым уголкам… Однако на этот раз некий утешительный приз всё же был получен: избавление от вынужденного созерцания грандиозного новогоднего запоя любимого, когда первое и второе января обычно превращалось для Лены в проклятье. Войти в Витино состояние у неё никогда не получалось, поэтому и в его положение – тоже.
          Лена выключила мигающую гирлянду сначала на Кеше, а затем и на своей искусственной ёлочке. Накануне она два часа потратила на создание хлипким, отягощенным переломанными рёбрами телом, новогоднего интерьера в своём холостяцком домике. То, что процесс декорирования оказался для Лены мучительно больным и неинтересным, подтверждала небрежно перекинутая через гвоздь над дверью туалета нитка новогоднего «дождика», отдаленно напоминающая шапку лесничего, висящую на одном ухе у входа в деревянную избушку. Внезапно на ёлочной игрушке что-то блеснуло, отражая свет фонаря за окном. Игрушкой оказалась стеклянная фигурка маленькой Леночки, и, сдув с неё блестинку, приземлившуюся с висевшего рядом ёлочного шара, Лена тихо прошептала: «Не переживай, моя дорогая, у нас непременно всё будет хорошо!»  Фигурка прокрутилась сначала влево, потом вправо, а затем вспыхнула, словно кто-то внутри неё зажёг свет. Лена протёрла глаза, наклонилась к игрушке и почувствовала, как от неё идёт тепло. Замерев на месте и боясь пошевелиться, Лена стала вслушиваться в тишину, уверенная в том, что сейчас услышит новогоднее поздравление от стеклянной игрушки. Но его не последовало… Выпрямившись, Лена пожала плечами и направилась к кровати, где долго выковыривала себя из платья, то и дело ойкая от боли. Наконец она забралась под одеяло, устроилась поудобнее и попыталась прислушаться к своим ощущениям: как вошёл пока ещё незнакомый новый год в её жизнь? Кто присел к ней на кровать: галантный джентльмен, приподнявший шляпу в приветливом и благородном обещании позаботиться о её радостном благополучии, или надменная старая леди, какая-нибудь Гертруда Эрайзовна, процедившая сквозь свои выцветшие губы угрозу не спускать с рук все Ленины проделки, предстоящие и уже совершённые? Вообще, подсел к ней хоть кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, нибудь?..
           … Лена стоит в тесной прихожей неосвещенного дома, ей зябко и неуютно, вокруг мрак и пахнет сыростью. Глаза привыкают к темноте, и она может различить деревянную лестницу, ведущую на чердак. На ней сидит тощий кот с порванным ухом и тихо мяукает, глядя на Лену. Она ахнула: ведь это та самая лестница, по которой она, будучи ещё крохой, полезла за котом и упала, ударившись головой о пол и потеряв слух!  Родители тогда немедленно отвезли её к врачу, и слух постепенно восстановился... «Кис-кис-кис», - позвала она боевого котейку, и тот незамедлительно спустился к ней, тщательно и шумно обнюхал, словно был не котом-бродягой, а огромной сторожевой собакой, и стал тереться о её ноги, вибрируя всем своим телом. Лена огляделась: ну да, определённо она была здесь раньше! Усатый-полосатый по-хозяйски поднял свой облезлый хвост и направился к двери в прихожей, затем оглянулся, словно приглашая Лену последовать за собой, и она тихонько взялась за ручку.
          В комнате было довольно прохладно, и в остывающей печке не теплилось ни одного уголька. В окно сквозь короткие шторы, похожие на старые холщевые заплатки, пробивался лунный свет, освещая мужчину и женщину, раскинувшихся по разным сторонам кровати. До боли знакомый отцовский храп Лена узнала сразу, а потом и маму в платке на голове, под которым топорщились бигуди. Поперёк комнаты стоял старый полированный шкаф, заслуженный член семьи и неотъемлемая часть скромного интерьера, которая переезжала с одной квартиры на другую в качестве передвижной стенки, чтобы отделять маленькую Леночку от родительского ложа. Перед шкафом в маленькой кроватке за деревянными рейками сопел беленький свёрток, пытаясь ухватить высовывающимся из него малюсеньким ртом   бутылочку с молоком. Кроме усердного кряхтения и пыхтения, ничего другого у свёрточка не получалось. Лена на цыпочках подошла к кроватке, присела на корточки и стала рассматривать малышку, которая, заметив рядом с собой живое существо, замерла на несколько секунд, а потом вдруг широко улыбнулась своим беззубым ротиком, отчего и без того не маленький носик растянулся от одного уха до другого.
           - Маленькая Леночка, привет! – прошептала Лена.
           Малышка затрепыхалась в туго затянутой пелёнке. Аккуратно освободив пленницу из ночного кокона, Лена взяла крошку на руки и дала долгожданную бутылочку, которая на ощупь была достаточно тёплой. Маленькая Леночка жадно накинулась на вожделенный трофей, а Лена с изумлением стала разглядывать соску, натянутую прямо на бутылку с выпирающими делениями, пытаясь припомнить, когда в последний раз видела такой антиквариат. Похожие бутылочки с кефиром она получала на молочной кухне тридцать лет назад, когда Катюша была совсем маленькой.
           - Моя сладенькая девочка, да ты проголодалась!
           Лена прижала к себе мягкое детское тельце, которое показалось ей слишком горячим, и молча наблюдала, как Маленькая Леночка опустошает бутылочку. Её затопило чувство нежности и сострадания к терпеливой малышке, одиноко воевавшей в кроватке со своей беспомощностью за обладание желанной бутылочкой, и незнакомое ощущение отсутствия времени стало заполнять Лену изнутри. Неожиданно Маленькая Леночка выплюнула соску и захрипела, и Лена увидела, что глазки у малышки были покрасневшие, а дыхание – горячим.
          - Солнышко моё, вот в чем дело! Ты заболела! – Лена обеспокоилась. – Тебе срочно нужна вода и лекарство!
          Запеленав Маленькую Леночку на удивление ловко - глаза боятся, а руки помнят, - и положив пылающую от жара малышку в кроватку, Лена направилась на кухню. Никаких лекарств там не нашлось, как и чистых бутылочек для воды, зато из мусорного ведра торчало длинное дуло бутылки из-под вина. Чайник оказался тёплым, и Лена вылила остатки молока в ведро, сполоснула бутылочку водой из ковша над тем же ведром-«раковиной» и наполнила её кипячёной водой. Маленькая Леночка схватилась за соску своим крошечным ротиком, и пока она утоляла жажду, Лена напряжённо слушала, как внутри у малышки всё булькает и клокочет.
          Ей вспомнилось, как трёхлетняя Катюша тяжело заболела в Крыму. Пытаясь ночью в маленьком домике на вершине горы в Фиоленте хоть как-то помочь дочери при полном отсутствии лекарств, которых Лена по причине бесшабашной молодости не догадалась взять с собой, она прижала малышку к своей груди и зашептала: «Я забираю твою болезнь себе, забираю твою болезнь себе…». Проснувшись утром, она увидела весёлую и беспечную дочурку за столом, увлечённо малюющую петухов в альбоме для рисования, и ощутила себя без пяти минут трупом, у которого не было ни одной части тела, которая бы не болела…  Тогда Лена вернулась с отпуска, похудев на шесть килограмм, которые отщипнулись от её бараньего веса в пятьдесят кило, и напоминала военные фотографии жертв фашистских концлагерей. 
          Лена бережно достала малышку из кроватки, прижала к себе и стала тихо нашёптывать: «Я забираю твою болезнь себе, забираю твою болезнь себе, забираю твою болезнь…»
          У окна кто-то зашевелился, потом послышалось шорканье тапок по полу, и Лена быстро положила Маленькую Леночку обратно в кровать. Через секунду из-за шкафа показалась заспанная мама и, не глядя в их сторону, медленно проплыла в коридор и загремела там ведром-«унитазом».
          «Я выросла на ведёрочном сервисе», - подумала Лена и тут же почувствовала, что у неё разболелась голова и сильно запершило горло.
          Мама вернулась в комнату и подошла к кроватке.
          - Мама, мамочка, любимая, здравствуй! – попыталась сказать Лена, но слова застряли в горле. Когда же она захотела обнять маму, руки не послушались и повисли, как плети, вдоль туловища, которое приросло к полу, словно многовековой дуб. Мама не обращала на неё ни малейшего внимания, будто Лена состояла из одного воздуха и была прозрачной. Взяв в руки бутылочку, заспанная женщина с недоумением принялась рассматривать остатки воды на донышке. Пожав плечами, она перепеленала безмятежно спящую Маленькую Леночку, стремительно наполнившую марлевый подгузник после ночного кормления, и перевела взгляд в сторону Лены, задумчиво глядя сквозь неё в тёмный угол. Постояв несколько секунд, мама направилась к своей кровати под бульканье грязной марли, погружающейся в ведёрную «стиральную машину».
          - Витя, ты что, Алёне вместо молочной смеси воды налил? Вииитяааа….
          - Петровна, угомонись уже! Бигуди остатки мозга придавили? Бабы, бабы, намотают на башку всякого г… Спи давай и не бубни!
           Диван два раза скрипнул, издав звук порванного смычка, и воцарилась тишина…
          … Лена проснулась от того, что у неё раскалывалась голова, пульсировало в висках и страшно болело в груди и горле. Няша парил над потолком со вставшей дыбом шерстью и раскинутыми в стороны лапами, словно он был белкой-летягой, и страшно выл, как кентервильское приведение.
          - Няша, приземляйся, - еле выговорила Лена, с трудом поднимаясь с постели, и медленно поплелась в ванную комнату. Её знобило и подташнивало, кружилась голова, а тело ломило так, будто по нему несколько раз проехался асфальтный каток.
          - Алиса, с Новым годом! – сдавленным голосом сказала она Алисе, и умная станция в ответ тут же поздравила Лену с новым счастьем и завела «Jingle Bells».
          - Рано ещё джинглбелсить, Алиса, Рождество ещё через неделю… -   стуча зубами от холода пробормотала Лена, стягивая с себя мокрую от пота ночную рубашку, на которой желтели капли молока.
          «Значит, в этот раз маленькую Леночку не положат в больницу, и всему отделению не придётся вытаскивать её из-под кровати», - подумала Лена и достала из аптечки упаковку с антибиотиком. «Не буду тратить время на врача, и так всё понятно…»