Фанфары зазвучали!

Фанфары зазвучали. Явились в зал, один немного знал кукареку, другой вам мог сказать сколько жить осталось. Кто консерваторию покинул, кто театральный вуз решите сами. К чему о птицах я? Им не понять. И вспомнят ли. Тот, что из театрального зашёл сказал тому, что крематорий, про консерваторию речь была. Прошу простить, немного сбился, он делает из звука прах, прощальный, траурный, глухой, едва заметный, низкий, составленный из герц, приправой лёгкой унижающий себя и публику – «лишь только я умею, знаю». Возвращаясь на предложение назад, добавлю недосказанную фразу, дык тот этому сказал, что басни эти он учил, сдавал, иль должен был, но не про них, и то, что говорится в них уже давно и не нужно, опостылело, как этот зал, который плох для них. Разрушить можно басню, зал, когда вы сами неумёхи, крушить, терзать и унижать, самоутверждаясь пошлостью своей над тем, что было создано до них, и не для них. «Пошлость — это не только явная, неприкрытая бездарность, но главным образом ложная, поддельная красота, поддельный ум, поддельная привлекательность». Пожалуй, цитату на усмотрение, не на умение читать, прочесть бы вот беда, пропеть бы – Боги упасите иль спасите, вот не про цитату хотелось бы, про то, как унижают зал, людей своим зазнайством дипломированные хамы.
Обидятся, жужжащие ябедники ринутся обскорбили их, про них не смеют так, лишь преклонятся можно. То кукареку, то сколько лет осталось сообщают.
Что я? Сидел на сцене и взирал. Культура – это Феникс, так думал я, и после них возможно возрождение.