Оконфузился

Я думал, что пишу смешные стихи.

И однажды приятель потащил меня в клуб "Музы и конфузы" - повеселить народ.  Это такое доморощенное заведение в Санкт-Петербурге при редакции литературного альманаха. Располагается редакция в центре Питера, в квартире старого фонда у метро "Чернышевская". Под "клуб" выделили самую большую комнату редакции, уставив её деревянными стульями, пережившими, наверно, ещё "перестройку", и стали раз в месяц собирать в ней местных юмористов с их поклонниками.

Мы пришли, забились от смущения в дальний угол на последнем ряду, но выступать перед этим записались. Народу было много, люди всё почтенного возраста, как и мы.

Началась в хорошем смысле слова свистопляска. Хохот в зале стоял гомерический. Авторы перед залом читали юмористические рассказы, стихи, даже песни под пианино пели. Правда, создалось впечатление, что свои юморески они сочинили ещё в советское время.

Но вот прозвучали две острые строки:

"А будешь работать на дядю -
Не хватит денег на тётю!"

"Наши люди",- подумал я.

Дело в том, в последний раз к творчеству меня подвигла как раз та самая "тётя". Очень больно она меня ужалила, и я, вместо того, чтобы сдержаться, явить благородство, мужское великодушие, закрыть глаза и заткнуться, разразился сочинениями...

Меня и знакомого вызвали выступать под самый конец вечера, когда все, похоже, устали веселиться, мы же точно устали ждать. Мой провожатый прочитал свои стихи, ему вежливо похлопали.

Настал мой черёд.

- Саша Герцен, - объявил сидящий на председательском месте ведущий, уважаемый главный редактор альманаха.

В зале засмеялись:

- Родственник?

Я отшутился и объявил название первого своего стихотворения:

- "Гадина".

"Гадина"? Что тут смешного?" - теперь понимаю я. Да и чёрт меня дёрнул начать именно с него! Прочитал бы "Жёних" - про мой последовавший за разрывом с женой новый статус...

Боюсь, я намеревался в один присест прочитать слушателям весь свой цикл "Стриптих", включающий в себя 23 стихотворения, дабы пожаловаться на бывшую жену.  Цикл казался мне смешным до упаду!

Но едва я закончил читать стихотворение, как со своего стула поднялась возмущённая дама и грозно произнесла:

- Вы отдаёте себе отчёт, что в зале находятся женщины?!

Я растерянно обвёл зал глазами: женщин действительно было большинство.

Наступила зловещая тишина. Я вспомнил, что, когда я читал 'Гадину", некоторые даже смеялись. Думаю, теперь они пожалели об этом.

"Что же я такое сочиняю?"- подумал я.

Тем не менее, надеясь задобрить слушательниц, я любезно огласил название своего следующего стихотворения, звучащее самым миролюбивым образом: "Голубка". Голубка после гадины - что может быть лучше!

Вопреки моему ожиданию,"Голубку", вызвавшую столько восторгов в фейсбуке, зал выслушал в гробовом молчании. Странно, что после этого стихотворения, помня, что в СССР секса не было, никто не кинулся на меня с кулаками.

Сдуру я захотел прочитать третье стихотворение ("Бестия"), но благоразумный ведущий сказал:

- Достаточно.

Я вернулся на своё место, и мы со знакомым, который тоже был уязвлён равнодушием публики к своим стихам, посовещавшись, покинули зал клуба "Музы и конфузы".

Получается, что открыла мне глаза на моё творчество женщина. Вечно они тоньше мужчин чувствуют, лучше соображают и всегда обходят на финишной прямой...