Тэоцээс...

     Он не уверен, но думает, что сочинители бывают только трёх видов. Первые добиваются осуществления своих целей тем, что кто-то читает их, сочинителей, тексты. Вторые добиваются только того, чтобы кто-то их тексты читал. Третьи. Не добиваются даже того, чтобы их тексты кто-то читал, а они продолжают свои тексты сочинять.

     Большереченский сочинитель Дум Прибавляевич Прописушин думает, что уже добился того, что сочинённые им тексты кто-то читает. Но сколько бы он ни бился, он никак не может добиться осуществления своих целей тем, что кто-то его, Прописушина, тексты читает.

     Ему сказали, что собственных целей достигает тот сочинитель, тексты которого не просто читают, а прочитывают. Сразу поверить сказавшим такое Дум Прибавляевич Прописушин не смог. И стал думать о значении слова "прочитывать". Ничего другого, кроме как то, что прочитывать - это значит пропитываться прочитанным, Дум Прибавляевич додуматься не смог. Но пропитываться прочитанным - это глупость какая-то! Антинаучный бред!

     Потом он услышал, что прочитать - это, значит,  выйти на одну волну с автором прочитанного. Получается, что сочинитель добивается осуществления своих целей тогда, когда на одну с ним волну выходит определённое число читателей и читательниц. Но сочинительство, по мнению Дума Прибавляевича, - это не радиодело.

     Если сочинительство - не радиодело, то с какой же деятельностью его будет сравнить точнее? На этот вопрос ни от кого, даже от сочинителей, Прописушин не смог в Большереченске получить ответ. И он сам стал думать о том, на какую деятельность достаточно похоже сочинительство.

      В голову пришли такие сочетания слов, как "клуб друзей", "коллектив единомышленников", "компания приятелей". Как ни назови то, что чтением своих текстов устраивает сочинитель, а он получается устроителем.

     Устроитель - какое-то бюрократическое слово. Лучше, чем заниматься устроительством, предоставлять читательницам и читателям удовольствие. Но поставщик удовольствия, хотя и были поставщики Императорского двора,  - это опять нечто бюрократическое, а предоставляющий читательницам и читателям удовольствие - это как-то громоздко и звучит не очень красиво.

     Да и предоставляют читателям удовольствие в основном поэты-сочинители, а он, Дум Прибавляевич, - прозаик-сочинитель. И Думу Прибавляевичу Прописушину пришло в голову, что прозаику-сочинителю больше подходит исполнение ролей собеседника, наставника в поисках, утешителя.

     И натолкнулся тут Дум Прописушин на письменные размышления ещё одного, проживающего в Большереченске, сочинителя, - Светлана Туголобова. Тот написал, что чаще других осуществления своих целей добивается сочинитель, исполняющий роль собеседника.

     Собеседники среди сочинителей, по мнению Туголобова - это то же самое, что и публицисты-эссеисты. Сам Туголобов, гад такой, себя, как публициста-эссеиста, оценивает по пятибалльной системе, а вот утешать читателей, то есть быть рассказчиком Туголобов, по его собственной оценке, может только на один балл.

     То, что быть наставником в поисках - это всё равно, что писать пьесы и сценарии, Дум Прибавляевич Прописушин и без Туголобова знает. Себя как драматурга-сценариста Светлан Туголобов оценивает только в два балла. Таким образом, в сумме у Туголобова выходит восемь баллов. Больше половины набирает Туголобов из пятнадцати возможных баллов. Какая наглость! Но разве - это цель сочинительства: хвалиться перед самим собой набранными, своими текстами, баллами?

     По просьбе Дума Прописушина узнали домашний адрес Светлана Туголобова. Сообщили.  И Прописушин съездил на квартиру к Туголобову, а тот что-то невнятное блеял в ответ на вопрос о том, какие свои цели может осуществить сочинитель тогда, когда другие его тексты читают и прочитывают.

    Вернувшись от Туголобова, Дум Прибавляевич Прописушин стал размышлять, может быть, и неправильно, о том, что труднее всего быть наставником в поисках, то есть драматургом-сценаристом.

      Быть таким же, как Светлан Туголобов, то есть публицистом-эссеистом, да ещё в то время, в которое с написанием научно-популярных и публицистических статей и эссе уже довольно легко справляются эсдэка, сети думающих клеток, нейросети, Думу Прописушину не хочется.

     Он, Дум Прибавляевич Прописушин, решил в те сочинители, которые чтением читателями их текстов добиваются осуществления каких-то своих, сочинительских, целей, не вылезать. И, оставаясь, среди сочинителей, уже добившихся того, что их тексты кто-то читает, пытаться сочинять наставляющие пьесы и утешаюшие, а точнее, - просто развлекающие, рассказы.

     В данное время Дум Прописушин находится на пути к тому, чтобы, продолжая оставаться двоечником в публицистике-эссеистике, набрать три балла за свою наставительную драматургию и четыре балла - за сочинительство или развлекательных, или утешительных рассказов, в сумме, - девять баллов. На балл больше, чем у Туголобова. Но обойти Туголобова хотя бы на один балл, - разве это благородная цель?

     Не сочинять совсем Дум Прибавляевич Прописушин уже не может, хотя ему в лицо уже часто суют тексты, сочинённые искусственным разумом якобы не хуже, чем у него, большереченца Прописушина. Вот такая тяжёлая сейчас у него, Дума Прибавляевича, жизнь!

     P.S. Автор данного текста прекрасно понимает, что большинство читателей и читательниц будет возмущаться: "Ну  какой же это рассказ? Это безобразие, а не рассказ!"  Сам автор возмущался тем, какую некачественную историю ему подсунули жители вымышленного города Большереченска. Он кричал большереченцам о том, что ему неприятно   записывать и публиковать рассказ, в котором его "герой" не действует в соответствии с призывом: "Бороться и искать! Найти и не сдаваться!" Но большереченцы убедили его, автора, в том, что продолжать вживую сочинять тексты в то время, когда с этим уже довольно прилично справляются искусственный интеллект и нейросети - это уже сочинительсккий подвиг. И автор решил всё-таки разместить данный текст в разделе рассказов, пояснив читательницам и читателям то, что Тэоцээс, как название данного текста, - это "Трудное осуществление целей сочинительства"