3

Здание интерната, представшее перед членами компактной следственной группы, представляло собой двухэтажную постройку с выступающей монументальной средней частью. Массивные колонны поддерживали балюстраду, окаймляющую второй этаж центральной части. Небольшой фронтон, украшенный готическим фризом, венчал все это бессовестное великолепие. По обе стороны от центральной части, как две раскинутые руки полукольцом располагались, построенные намного позже основного, спальный и учебный корпуса – спальный справа, учебный слева.
Несмотря на кажущийся внешний шик здания, производило оно достаточно гнетущее впечатление. Может потому, что белая некогда краска на фасаде давно облезла и посерела от времени. Или потому, что несмотря на непозднее еще время, дом не производил впечатление заселенного объекта. Лишь в нескольких окнах горел тусклый свет, практически не было наружного освещения. Только над центральным крыльцом, на котором уже стоял нескладный человек в синей болоньевой, наверняка помнившей еще первого человека в космосе, куртке, горел, покачиваясь неуместный винтажный уличный фонарь.
— Здравствуйте, — сразу засуетился, протягивая руку, нескладный человек на крыльце, как только оперативники вышагнули из яркого света райотделовского УАЗика в тусклый свет освещения на крыльце.
— Сергей Викторович, временно, а скорее всего пожизненно, исполняющий обязанности директора интерната. По совместительству – учитель физики, математики и музыки, - представился он.
— Леонид, Павел, — поочередно представились гости.
— У нас ведь заведение тихое, спокойное. Ребятишки неконфликтные. С характером, конечно, но со всеми общий язык находим. Из персонала только настоящие фанаты своего дела, по многу лет в педагогике, случайные люди здесь просто не задерживаются, - тараторил директор, преимущественно почему-то обращаясь к Павлу Александровичу.
— Нет-нет, — заулыбался последний, в очередной раз, словно прочитав мысли собеседника, — Леонид у нас старший группы. Я так – на подхвате. Все общение с ним. А мне главное – место происшествия осмотреть.
— Может сперва комнату посмотрим, где разместить вас планируем?
— Давайте сперва место происшествия осмотрим, пока хоть что-то от него осталось. Труп с утра уже в морг увезли? Между прочим, нарушение протокола.
— Конечно-конечно, — Сергей Викторович, широко шагая, уже отмерял расстояние в направлении лестницы на второй этаж правого крыла, — Я не знаю, как по протоколу. Местный участковый приезжал. Доктор сказал нельзя долго труп оставлять летом в жилом помещении. Дети все-таки рядом. Но они старались, ничего не нарушить….
Леонид шел рядом, напряженно всматриваясь в лицо директора. Эксперт, тяжело дыша и отдуваясь, семенил чуть сзади. Длинный коридор. Дверь с надписью «спальня мальчиков №1», дверь «комната воспитателей», еще спальня мальчиков, дверь «комната персонала», спальня девочек, несколько дверей без надписей, душевые….
—… А труп здесь недалеко, в холодильник при кухне убрали, — продолжал директор, - Воспитанников летом не много. Вот и пригодился невостребованный большой холодильник.
«Мрачный тип какой-то. Неухоженный. Хотя смешной, на циркуль похож. А еще на меня, если вытянуть в длину – только рыжее, и конопушки уже не такие яркие. Видимо, с возрастом бледнеют».
— Здесь!
Компания остановилась перед дверью в конце коридора. Убрали бумажку с надписью «Не входить, идет следствие» с непонятной подписью и размытой печатью. Вошли.
Обычный школьный туалет – кафель, умывальники вдоль стены. За небольшой переборкой два писсуара, герань на окне. В самом конце помещения три кабинки. Краска на двери центральной кабинки пожелтела и лопнула, хотя явных следов горения видно не было. Но открыв эту дверь, Леонид от неожиданности отпрянул назад, настолько контрастировала открывшаяся перед ним картина с остальной частью туалета для мальчиков. Все поверхности центральной кабинки были закопчены до такой степени, что часть золы осыпалась и аккуратными кучками лежала вдоль стен. Даже в воздухе, казалось, летала не успевшая осесть сажа. Только внутренность унитаза оставалась такой же белой, да на полу и на одной из стенок сохранились чуть заметные следы двух кроссовок и отпечаток правой руки.
— Так и сидел, — прокомментировал директор.
— Даже в позу боксера не успело скрючить, — прокомментировал эксперт, — Обычно, когда человек горит, из-за преобладания массы мышц-сгибателей труп принимает характерную позу, как будто человек боксирует. А тут, судя по следам, как сидел, так и выгорел. Как при взрыве атомной бомбы.
— Ну вы тоже скажете, — засуетился директор, — Откуда у нас бомба? Кусок шифера года три назад в костер детишки бросили, а так – спокойно, без взрывов…
— Я образно, — успокоил разволновавшегося педагога Павел Александрович.
— Давайте на сегодня все закроем, как было, а завтра с утра продолжим, — подытожил Леонид.
Уже, идя обратно по коридору в сторону главного корпуса, где были выделены им шикарные апартаменты прямо напротив кабинета директора на втором этаже, заметил Леонид, как тихонько приоткрылась дверь в спальню мальчиков и несколько пар любопытных глаз впились им в спину.
— Интересно, кого это Циркуль привел? – услышал он приглушенный шепот.
— «Циркуль» – это я, — так же шепотом прокомментировал директор. Детишки у нас шустрые, никого без прозвища не оставят.
— А физрука как называли? — на автомате зачем-то спросил Леня.
— Мальчишки – «Братыч», девочки – «Мистер Семеркин».
— А завхоза?
— Ну того все по злому просто – «Свисток». Не любили его, а из-за болезни дышал он тяжело, со свистом, да плюс еще милицейское прошлое… Ну, вот – пришли, размещайтесь. Моя дверь, если что – напротив.
Остановились перед массивной дверью с надписью «Комната для гостей». За дверями типичный гостиничный номер класса люкс в довольно приличной райцентровской гостинице.
И уже перед сном, наскоро перекусывая бутербродами и чаем из термоса, спросил Ленька старого многоопытного эксперта:
— А что вы там, Павел Александрович, про атомный взрыв говорили?
— Понимаешь, Леонид, рано, конечно, до вскрытия тела говорить о причинах такого странного обугливания, но в голове не укладывается, как может такое тотальное выгорание одной кабинки практически не задеть остального помещения. В соседних кабинках даже кафель на примыкающих стенах не потрескался, не осыпался. Почему потолок не закоптился, куда вообще дым девался? Почему труп сидел так, как будто никакое пламя его не задело? Образно, конечно, про взрыв, но почему все так? Очень много «почему». Очень. Но на них мы будем отвечать уже завтра.