Инцидент с инженером Ёжиковым. Часть 2

Дорога была серой и однообразной. Небо закрывала низкая серая облачность, и все было серо вокруг: асфальт, осенние виды южного Урала, мысли, неторопливо текущие в голове Ёжикова. Старенькая Лада Веста послушно отрабатывала заложенный ресурс, преодолевая затяжные подъемы и извилистые спуски.
Сидя за рулем, Ёжиков вспоминал дни новогодних праздников, когда он встретил Таа, девушку из цивилизации Крии, живущую в параллельных мирах, показавшую Ёжикову энергетические чудеса этих самых удивительных миров.
Строго говоря, Таа была девушкой только в мире Ёжикова. В своем мире она была энергетической сущностью, наделенной сознанием с безграничным восприятием и почти бесконечной жизнью.
Ёжиков тогда отказался следовать ее восприятию мира. Его привязанности - мама, друзья, работа, - тянули назад, в тесный мир ограниченного сознания и твердых объектов. Он помнил последний разговор с Таа, когда она предстала перед ним в ярком и смешном образе экзотической островитянки.
- Ты должен понять, Ёжиков, - она перестала ёрничать и говорила серьезно. - Стать человеком Знания или вернуться обратно, туда, где на мой взгляд, тебе не место, это решение, которое должен принять ты сам. Я только показала тебе возможности, имеющиеся у тебя на кончиках твоих пальцев. Возможности воспринимать другие удивительные миры, возможность расширить свое сознание до бесконечных пределов. Стать навсегда свободным, сохранив осознание, вот что я тебе предлагаю.
- Твои слова звучат, как догмат религиозной веры, - Ёжиков смотрел на Таа не мигая.
- Я вижу. - Таа улыбнулась. – Еще немного и ты почувствуешь на своих губах огненное дыхание дьявола. – она стала серьезной:
- Нет, Ёжиков, то, что тебя ждет за границами твоего тесного мирка – нечто абсолютно безличностное. Но заставить тебя пройти по этому пути я не могу. Ты должен сделать это самостоятельно. Таково правило. – Она помолчала. Через некоторое время Таа заговорила снова:
- Сегодня твой день, я посвятила его тебе. Даже этот разговор я вела с тобой в особой манере, той, которую ты понимаешь наилучшим образом. Сейчас ты отправишься в свой мир. Возвращайся, когда будешь готов, не раньше.
- А как я пойму, что я уже готов? - пронзительная тоска вдруг стала наваливаться на него.
- Поверь мне, ты поймешь, - сказала Таа. Ее глаза были мирными.
- А если я не пойму?
- Значит ты не вернешься, - заключила Таа.

С тех пор прошло десять месяцев. После возвращения, привязанности Ёжикова прошлись по нему паровым катком. Перепуганная мама, бегавшая тогда от больницы к больнице, причитала: «Кеша, что случилось? Где ты был? Я уже позвонила Карену Михайловичу, он подключил прокуратуру. Ты здоров?». Во время звонка друзьям Любимцевым, Роман, не просыхавший с новогодней ночи, сказал в сторону от телефона жене Галке: «Я же тебе говорил, он у бабы какой-то завис, - и потом в трубку, - ты позвонить что ли не мог, дурилка?» Сестра Ольга, самая умная из всех близких Ёжикова, молчала, смотрела на него внимательно и слегка испуганно.
Через некоторое время все нервные экзерсисы друзей и родственников сошли на нет, пропажа Ёжикова потеряла актуальность, и все пошло своим чередом. День сменялся днем, месяц – месяцем, ничего примечательного не происходило. Острота воспоминаний о посещении Ёжиковым других миров сглаживалась у него в памяти, оставляя только легкое беспокойство о чем-то не совсем ясном.
«Мементо мори, - подумал Ёжиков, замедляя ход и сворачивая к обочине. Он хотел размять затекшую от долгой езды, спину. – А ведь я отказался от бессмертия, - в который раз за эти десять месяцев подумал Ёжиков. - По большому счету мне Таа именно это предлагала. Вечную жизнь. Превратиться в сгусток энергии и жить вечно. Какая гадость! Какая гадость эта ваша…, - Ёжиков вздохнул. Он еще немного понагибался в стороны, прижимая ладони к пояснице, - ясно же тогда было сказано мне: вернешься, когда поймешь. Пойму что? Что жизнь моя мне осточертела настолько, что я выйду на балкон, подниму глаза к небу и скажу устало: ладно, так и быть, забирайте меня, делайте меня бессмертным, я не против. Или что? Может, на смертном одре, лет эдак через пятьдесят, сквозь сгрудившуюся ораву отпрысков, из последних сил произнесу: Дети мои! Я ухожу в вечность, оставляя вам недопитую бутылку Мартеля и подержанный автомобиль. И под плохо скрываемые слезы радости благодарных потомков исчезну из первого восприятия непосредственно во второе?»
«Эко ты себе намерил, – Ёжиков покачал головой. - Пятьдесят лет. Хотя… что такое пятьдесят лет по сравнению с вечностью? Ничто. Меньше, чем ничто! Планковская величина. – Ёжиков прекратил раскачиваться и закурил. Ветер отгонял от него сигаретный дым, - Ну и как я пойму, что готов к обучению по предмету Вечность? Знак мне будет какой, что ли? Ладно. Мне еще заправиться надо. Да и командировка еще впереди.»

Ёжиков сел в машину. Доехав до поворота на трассу, ведущую в городок, куда его откомандировали, Ёжиков увидел заправку Газпрома, одиноко ютившуюся у дороги, метров в семидесяти от поворота. Залив полный бак на командировочные, размер которых был утвержден начальством со словами: «Не очень задерживайся, там девки дорогие», Ёжиков зашел в закусочную при заправке и заказал себе кофе. На столе лежала газета с объявлениями и изображениями полуголых девиц. Очередной проезжающий читал за чашкой кофе и оставил. Такие газеты Ёжиков называл горчичниками, имея ввиду их распространенное обозначение - желтая пресса. Он взял газету и стал рассматривать объявления.
«Иностранные языки за 10 дней под гипнозом. Научно-творческая группа кандидатов наук. Телефон. Так. Каких наук, интересно?»
Слово «гипнозом» было выведено огромным шрифтом.
«Продается кирпич, пиломатериалы. Телефон. Ага. Дом разбирает. Свой?» Ёжиков перевернул газету. На весь разворот крупный красный заголовок спрашивал читателя: «О чем Тарантино шептался с Зюгановым?» Под заголовком имелась статья. «Наверное знают о чем. Да уж». - Ёжиков хотел отложить газету, но его привлекло объявление в нижнем левом углу. Оно было обведено в серую рамку и сообщало: Мгновенные привороты. Гадание. Фигуры в зеркале. Мадам Светлана. Телефона не было, но был адрес: ул. 3-я Комбинатская, д. 11, корп. 92, эт. 3. «Где это?», - Ёжиков бросил газету на стол, пора было ехать.
«Фигуры в зеркале. Надо же.»
Подъезжая к городку, Ёжиков смотрел по сторонам на здания, высматривая надпись – Гостиница. Ему не хотелось ехать в центр, гостиница на окраине – все, что было нужно: недорогая, чистенькая, никакой суеты и цифровые каналы.
Виднелись трубы молочного комбината. Серый пыльный бетонный забор огораживал территорию промышленного предприятия. Это была промзона. Гостиницы нигде не угадывалось, надо было ехать дальше.
Может, стать независимым корреспондентом какой-нибудь местной газетенки? Проводить журналистские расследования на злобу дня. Что-нибудь вроде – «Погружение на социальное дно. Взгляд изнутри». С руками оторвут. Они тут пребывают в неизменном кризисе по части новостей. Разленились. Чтобы из дома выйти, необходимо тухес от стула оторвать, а с этим сложности возникают. С другой стороны, - рассуждал Ёжиков, - сколько ни пиши о проблемах социума, - все одно: либо подумают, что от тебя жена ушла, и ты превратился в мизогина какого-нибудь, либо решат, что погнался за длинным рублем и пишешь на заказ, продался, а значит толку от тебя все равно никакого.
И все это будет правдой, чего там. Но я, однако, тоже часть социума, - продолжал рассуждать Ёжиков, - Мной недавно заинтересовалась охрененно красивая женщина с экзотическим именем Таа из межгалактической меж… пространственной… суперцивилизации. Кто еще может такое о себе сказать? А здесь меня никто не любит. Нет, не любит. Ну, кроме мамы. Мама – это понятно. Может, еще Ольга. А так…»
Тут Ёжиков заметил, что инспектор ГАИ появился у обочины и показывает на него своей волшебной полосатой палкой, плавно отводя ее в сторону края дороги. Он проделал комплекс взмахов три раза. Было ясно, что движения его были отточены многократными повторами. Ёжиков оценил плавность движений, понял его танцевальные пассы, съехал с дороги, открыл окно и приготовил документы. Инспектор неторопливо, вразвалку, помахивая палкой, подошел к машине с Ёжиковым, невнятно представился и, засунув рожу в окно, спросил водительское удостоверение. Рожа у инспектора была круглой, красной и жирной. От него исходил отчетливый запах перегара.
- Куда направляемся? - спросил он, употребляя привычную в этих местах оскорбительную форму обращения. «Заметил неместные номера», - понял Ёжиков.
- В командировку, - Ёжиков выдержал паузу, - Подскажите, как до ближайшей гостиницы добраться?
Инспектор на удивление толково объяснил, как добраться до гостиницы, нехотя вернул документы и отпустил Ёжикова. Уже выезжая на дорогу, в зеркале заднего вида Ёжиков увидел круглый пищеприёмник инспектора, перетянутый ремнем, и его стандартные завораживающие манипуляции – очередной загипнотизированный сворачивал к обочине.
Двухэтажная гостиница «Снежинка» отвечала всем немногочисленным требованиям провинциального командировочного. Чистая постель, основные бесплатные телевизионные каналы, тишина, все шло в комплекте по весьма необременительной цене. Ежиков заплатил за трое суток с возможностью продления гостиничного номера, разобрал вещи, принял душ и спустился на первый этаж пообедать. Хлопотливая тетушка в белом переднике при Ёжикове приготовила яичницу из трех яиц, нарезала и смешала овощной салат, подала на стол с рюмкой, наполненной коньяком, и пожелала приятного аппетита. Ёжиков подивился такой аномалии. Он привык обедать в местах, где никого не интересует твой аппетит, а салат подают из холодильника уже расфасованным.
Ёжиков поднял рюмку и вздохнул – завтра начинались будни. И ничего смешного в этом нет, граждане. Командировку надо отработать на пять баллов и без всяких «но». А проверка инженерной части проектируемого объекта – это вам, друзья мои, не девку тискать, здесь опыт нужен.
Он еще раз вздохнул и отпил полрюмки. Коньяк был… коньяк. Не Мартель, конечно, но все вкусовые составляющие были в надлежащей пропорции. Пообедав, Ёжиков расплатился и поднялся к себе в номер.
В номере Ёжиков рухнул на кровать, взял пульт и включил телевизор. Патлатый дядька в смокинге пилил на скрипке. Ёжиков обреченно опустил пульт, закрыл глаза и вздохнул. Он представил Таа, озаренную сиянием, в белом кружевном белье, она протягивала Ёжикову бокал с темно-красной жидкостью. Глядя на Ёжикова своими огромными глазами, она говорила:
- Это вино из мира Кетауга, Ёжиков, ему два миллиона лет.
Ёжиков чувствовал необыкновенное умиротворение. Заботы и тревоги дня не беспокоили его. Звуки скрипки из телевизора, образ Таа, все это вызвало у Ёжикова воспоминания о прошлом. Ощущение грусти…
В дверь постучали.
Ёжиков открыл глаза. Убрав из глаза откуда-то взявшуюся слезу, он выключил вдохновенного пильщика и пошел открывать.
Перед дверью стояла маленькая круглая бабка с эмалированным ведром и оранжевой пластмассовой шваброй. Она выкрикнула Ёжикову в лицо:
- Мусор есть?
- Мусор? - Ёжиков стал оглядываться, не совсем понимая, чего от него хотят. Не увидев ничего, напоминающее мусор, он повернулся, чтобы сказать, что у него нет мусора, но за дверью никого не оказалось. Он выглянул в коридор, бабки нигде не было.
С тревогой взглянув в холл второго этажа, Ёжиков решил позвонить на первый этаж администратору гостиницы, спросить, что за бабки здесь ходят. Он повернулся, чтобы закрыть дверь, но услышал свое имя:
- Иннокентий Палыч! - через холл к нему торопилась женщина со стойки регистрации, - Иннокентий Палыч, извините что беспокою вас. Вам телеграмма.
Она протянула Ёжикову листок бумаги, на котором что-то было написано.
- Только что принесли, вот тут распишитесь.
Ёжиков автоматически взял протянутую ему ручку и что-то черкнул в листке.
«Что за бред, какая телеграмма в наше время! - подумал Ёжиков, - не могли СМСку написать, что ли? Кто это, вообще?» Администратор убежала и Ёжиков вернулся в комнату. Развернув листок, Ёжиков увидел бланк телеграммы, внизу которого был текст: «МАМЫ СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП ЗПТ СРОЧНО ВЫЕЗЖАЙ АДРЕСУ БУЖИНСКОГО ПЯТЬ ЗПТ КВ ВОСЕМЬ ЗПТ МОБИЛЬНОГО НЕ ЗВОНИ ЗПТ СВЯЗИ НЕТ ТЧК ГАЛКА».
Ёжиков медленно ущипнул себя за левую руку. Почувствовав боль, он кинулся из номера, забыв запереть дверь. Спускаясь по лестнице, он остервенело матерился: «Шаболда межгалактическая, мать твою! Умнее ничего не могла придумать, сучка?» Ёжиков не сомневался в том, что это опять игры этих… сущностей. Однажды Таа уже вытворяла с ним подобное. «Издевается. А я, между прочим, и слова понимаю! Я им что, мальчик, что ли, каждый раз так со мной обходиться?» Он подошел к стойке регистрации. Отдавшая ему телеграмму женщина сидела за стойкой и что-то писала.
- Кто телеграмму принес? – требовательно спросил Ёжиков, потрясая листком. Администраторша, не поднимая головы и не переставая писать, объяснила:
- Бабулька тут ходит, из пятого отделения. Маленькая такая, кругленькая.
Ёжиков, прищурившись, всмотрелся в администратора и медленно приблизился к женщине. Она продолжала писать.
Он осторожно вытянул руку и ткнул ее указательным пальцем в плечо.
- Что вы себе позволяете, Ёжиков!? - взвизгнула женщина-администратор и повернулась. Обдавая перегарным запахом, на Ёжикова смотрела круглая красная ряха инспектора ГАИ, с которым он сегодня встретился на дороге. Ёжиков отскочил и закричал...
Мгновенно проснувшись, он рывком сел в кровати. Ему показалось, что отголоски крика еще слышны. Сердце колотилось. Придя в себя, Ёжиков понял, что находится в гостинице, у себя в номере. В телефоне заливался будильник, по телевизору шли новости. Было шесть утра.

«Боже! - Ёжиков выключил будильник, - это был сон. - Сердце успокаивалось, - А ты уверен? – Ёжиков снова забеспокоился. - А как проверить? Может, я в сновидении? Ее сновидении.»
Ёжиков взял телефон, - «Позвоню-ка я Ольге,» - решил он. Раздались гудки.
- Ало? - сонный голос сестры немного успокоил Ёжикова. «Черт. Разбудил,» - он скривил физиономию.
- Привет. Разбудил? – виноватым голосом спросил Ёжиков.
- Да нет, уже вставать собиралась. Что-то случилось?
- Нет, ничего. – Ёжиков лихорадочно придумывал зачем он звонит, - Хотел узнать, как ты с Гердой на выставку сходила. Я с этой командировкой, блин, со времени совсем сбился, думал уже часов восемь.
- Не морочь голову, Кешка, что ты хотел? - Ольга, как всегда, видела его насквозь.
- Ладно. Как вы там? Как мама?
- Нормально. Вчера с дачи приехали поздно. Я у нее ночую. А что!? - громче спросила сестра.
- Да ничего, говорю же! Погода скачет – давление меняется. А ты как? 
- Кеша! - в голосе Ольги промелькнули угрожающие нотки.
- Ладно, ладно, все нормально, честно. Маме не говори, что я звонил. Я ей потом сам наберу, после работы. Давай. Целую. - он отключился и подумал: «Может, это и правда был только сон?». Хотя, сам в это нисколько не верил.
Он посидел немного на кровати, потом встал, включил чайник и стал собираться на работу.

Три следующих дня Ёжиков посвятил труду на благо родного ПОПСа. Возвращался в гостиницу уже затемно, ни свет ни заря был в бюро, и к четвертому дню, несмотря на мелкие рабочие пожелания коллег-проектировщиков, работа была закончена. Можно было ехать домой.
Так он и сделал. Покидал вещи в сумку, выписался из гостиницы, и в уютном салоне своей четырехколесной кормилицы под легкую мелодию местной радиостанции, отправился в обратный путь.
Домой Ёжиков добрался к вечеру. Начался дождь, и от машины к подъезду пришлось бежать мелкой рысью. Поднявшись к себе на шестой этаж, Ёжиков попытался открыть дверь ключом, но дверь оказалась незапертой. Войдя в прихожую, он прислушался. Из кухни выглянула Ольга:
- Как дождик? - она улыбалась.
Ёжиков поставил сумку на скамейку, которую он давным-давно решил называть кушеткой, скинул куртку, разулся и зашел в кухню. Ольга включила чайник и теперь что-то высматривала в холодильнике, сидя на корточках. Из-под шорт была видна полоска красных трусиков.
- Ты не с мамой? – Ёжиков сел на табурет, достал сигарету, закурил и придвинул к себе пепельницу.
- Неа. - она продолжала глазеть в холодильник. - Но по ее повелению. Кешенька приезжает, а у него, наверное, кушать нечего, - придав голосу насмешливую заботливость, сестра изобразила маму.
- Паршивка, - Ёжиков хлопнул сестру по идеальному заду. Он ожидал, что сейчас она с широко открытыми глазами и притворным возмущением затеет возню, как было всегда, но Ольга только спокойно сказала: - ой, - достала из холодильника тарелку с нарезанной бужениной, хлеб и поставила на стол.
«Странно, - подумал Ёжиков, - в другое время она бы меня, как муху, ухлопала бы уже. Повзрослела, что ли? Надо поаккуратней теперь.»
Вдруг у него что-то сжалось в груди. Он вспомнил, как когда-то Таа прикидывалась Галкой, и Ёжикову стало душно. Он встал и открыл балконную дверь.
- Ты Галку случайно не видела, - как бы невзначай, ровным голосом спросил Ёжиков, не оборачиваясь. «Настоящая Ольга на тему Галки не общалась». Он стоял у балкона и курил.
- Какую Галку? - сестра непонимающе посмотрела на Ёжикова.
- Мне надо переодеться с дороги. И душ. Жутко хочу в душ. - сказал Ёжиков, обходя Галкину тему.
Ёжиков отправился в душ, побрился, надел любимые шорты и вернулся в спальню искать чистую футболку. Он стоял возле шкафа и разглядывал найденную футболку на предмет свежести. На плече виднелось желтое пятно. «В глаза не бросается. Сойдет». В комнату вошла Ольга, прислонилась к двери и скрестила руки на груди:
- Маме позвони, - сказала она, наблюдая за братом.
«Черт, забыл», - Ёжиков надел футболку, взял телефон и позвонил. У мамы все было в порядке, по телевизору шла очередная серия «Верни мою любовь».
- Тебе привет, - сказал Ёжиков.
- Знаешь, - помолчав, сказала Ольга, - я тут думала, ведь я никогда тебя не спрашивала куда ты тогда исчез на Новый год.
- Не спрашивала, - подтвердил Ёжиков, направляясь в кухню. Проходя рядом с Ольгой, он чмокнул ее в щеку.
- И ты не говоришь об этом. – продолжила она, шагая за братом. - Даже не заикнулся ни разу за это время. Даже мне! Маму напугал. И меня. Новый год испортил. Ну-ка, давай рассказывай.
Ёжиков оглянулся и посмотрел на сестру. «Это Ольга, - почти убедил себя Ёжиков, - конечно, это она. Родные глаза, и… все остальное. Хотя, они бы могли мне Скарлетт Йоханссон, голосующую на обочине, подсунуть, я бы и не заметил разницы.»
Зайдя на кухню, он громко сказал:
- Меня инопланетяне украли.
Ольга зашла вслед за Ёжиковым в кухню, помолчала и спросила:
- По-твоему, я это должна маме сказать?
- Нет. Конечно, нет. Придумай какое-нибудь вранье. Вон, Любимцевы до сих пор уверены, что я у девчонки знакомой завис.
Потом сказал:
- Может, лучше вообще ничего не говорить? Столько времени прошло. Все уже успокоились.
Ольга через паузу задумчиво произнесла:
- Может быть. - она смотрела на Ёжикова. – Если не хочешь рассказывать, почему бы так и не сказать? Когда-то мы были честны друг с другом.
- Я тебе никогда не стал бы врать, Оля.
- Ага. - Ольга встала и подошла к балкону. – у меня завтра свободный день. Если ты не против, я сегодня переночую у тебя?
- Да хоть живи здесь, - обрадовался Ёжиков. – А как же Герда?
- Герда у мамы, она ее покормит и прогуляет.
- А этот твой, как его? - Ёжиков не притворялся, он действительно забывал, как зовут Ольгиного хахаля.
- Денис? Я его выгнала. Представляешь, этот тупица притащил домой какую-то крашеную блондинку и развлекался с ней, пока я на работе была.
Ёжиков хмыкнул: «Не выдержал ее мозгов мужик. Сорвался. Ольге нужен или совсем тупой, как миньон из мультика с устойчивой психикой, или академик, не меньше. Да еще чтобы мысли умел читать». Но сказал он другое:
- Все к лучшему. На кой ляд тебе эти имбецилы. Иди сюда. – он вытянул руки, Ольга подошла к нему, и они обнялись. Она прижалась к Ёжикову. Потом подняла голову и тихо спросила:
- Тебя какие инопланетяне украли? Рептилоиды?
- Фу! Гадость! Крии. Цивилизация такая. Они гора-аздо круче. Они бессмертные. Они энергетические. Сущности. И могут превращаться в кого угодно. В тебя, например, - он отстранил Ольгу и подозрительно на нее посмотрел. – Я до сих пор не уверен, что ты настоящая.
- И что ты там с ними делал? Они на тебе опыты ставили?
- Ты насмотрелась Секретных материалов, Олечка. – Ёжиков поцеловал ее в макушку. – Слушай, у меня же где-то коньяк был, - вспомнил он, - Если ты у меня остаёшься, я хочу с тобой выпить. Лучшего собутыльника, чем ты, для меня нет. А на работу мне завтра тоже не надо. Я из командировки только ночью приеду, мне как бы надо выспаться. А мы поговорим. Я тебе расскажу все, что ты захочешь.
- Правда?
- Правда, - Ёжиков, не переставая обнимать сестру, открыл шкаф около холодильника. Там стоял коньяк «Н.Некрасов», двадцатилетний. Полбутылки.
Минут через пять кухонный стол преобразился. Все содержимое холодильника, разложенное в ёмкости, различной глубины, стояло на столе. Осталось дело за малым. Ёжиков достал коньяк, две рюмки и наполнил их.
- За нас, - сказал Ёжиков и выпил. Ольга отпила половину и поставила рюмку на стол.
- Неплохой коньяк. Кубанский? - спросила сестра.
- Ты стала разбираться в коньяке? - Ёжиков взял кусочек сыра гауда.
- Мы выросли, - у Ольги промелькнула улыбка взрослой женщины. - Ты многого обо мне не знаешь.
«А ведь и в самом деле, - подумал Ёжиков. – Мы уже давно не дети. Ольга превратилась в прекрасную молодую женщину. Никогда не думал о ней в этом смысле, но она красива. Классная фигура, ноги, грудь. А глаза. За эти глаза можно отдать все на свете и простить любые ошибки. К тому же умна… Это я балбес-лоботряс. Как был, так и остался»
- Я бы хотел узнать о тебе, - Ёжиков взял вилку и подцепил ломтик помидора.
- Это потом. – Ольга кивнула, - Рассказывай.
- Да, собственно, что тут рассказывать, - Ёжиков неспеша закурил, - пришел домой, а тут эта баба сидит, чего-то пишет за моим столом. В одном белье. – глаза Ольги сузились, - еще и вибратор у меня сперла, сучка.
- Вибратор? – сестра заулыбалась, - У тебя есть вибратор? Покажи!
- Да нет, ну, то есть это она сначала оставила, вот здесь, на столе, - Ёжиков рукой показал, - потом сама забрала, - он почувствовал, что краснеет, - Это ее был, она купила в нашем магазине.
Ольга скептически улыбаясь, смотрела на брата:
- И вы играли в вибрирующих космонавтов-инопланетян? Ты шлем хоть надевал, я надеюсь? Ну, когда вы…
Ёжиков окончательно стал пунцовым, сказал:
- Да иди ты! Я потому и не рассказывал никому. Только тебе, блин. Думал ты меня поймешь, а ты! – от волнения он становился слегка невнятен. Он вынул пробку из бутылки и налил себе рюмку.
- Тебе рассказывать или уже не надо?
- Кеша, прости, не могла удержаться, я больше не буду, обещаю. – ладонь у Ольги была легкой и теплой.
 И Ёжиков рассказал. Все. Про белый камень, оказавшийся совсем не камнем, как он появился и как пропал. Про то, как явилась Таа и удивительные миры. Второе восприятие, почти бесконечное, очень заинтересовало Ольгу, когда он сказал, что оно подобно океану, а наше первое восприятие – ручейку, в него впадающему. Рассказал Ёжиков и о мире белой энергии, куда брала его с собой Таа для пополнения энергетического уровня (ну, типа заправки, понимаешь, без него они не смогли бы посещать мир неорганических сущностей). И о мире Кетауга, где органические Тлало делают вино из плодов шочи два миллиона лет. Ёжиков говорил не меньше часа, он увлекся рассказом и вдруг заметил, что Ольга внимательно на него смотрит.
- Ты не мог все это выдумать, - медленно и убежденно сказала она.
- Мог, почему же не мог?! - Ёжиков обиделся. - Совсем за тупого меня держишь?
- Выдумал?
- Нет, конечно. Зачем? Слишком затейливо для оправдания двух дней прогула.
- Я с тобой хочу, - сказала Ольга серьезно.
Ёжиков мрачно усмехнулся:
- Мне сказали – как будешь готов, тогда и приходи. А когда я буду готов – не сказали. Сам должен понять. Может, я никогда готов не буду. Так что… И потом, я не уверен, что этого хочу. Беспредельное восприятие, сказочные миры – это хорошо, но ты лишишься всех своих привязанностей. К маме, например. По сути, ты перестанешь быть человеком. Ты к этому готова?
- Пока нет, - Ольга медленно жевала оливку. У нее был задумчивый вид.
- И я пока нет.
- Пошли спать? – Ольга подняла на Ёжикова глаза.
- Пошли, - согласился Ёжиков, - ляжешь на кровати в спальне, - сказал он, - а я в комнате на диване сегодня.
Ольга покачала головой:
- Я буду спать на диване. И не спорь, пожалуйста. – Она встала и протянула руку к тарелке.
- Оставь, - сказал Ёжиков, - завтра приберемся.
В шкафу Ольга где-то нашла комплект чистого постельного белья и пошла раскладывать диван. Ёжиков почистил зубы и, направляясь в спальню, увидел Ольгу, сидящую на диване.
- Не ложишься еще? – он присел на диван рядом с сестрой. Ольга была в шортах и в футболке с надписью: «Не подходи ко мне – я обиделась». Она сидела, наклонив голову. Когда Ёжиков сел рядом, сказала:
- Ты понимаешь, что если происходившее с тобой правда, то это уникальное событие? Погоди, послушай! Это, конечно, невероятно, и никто бы тебе не поверил, но я-то тебя знаю! Я знаю, что ты говорил мне правду, ну, или то, что ты считаешь правдой, и делал ты это искренне. Это же просто… поразительно!
Ёжиков кивнул:
- Ты мне не веришь. Да и кто бы поверил. Конечно, с первого раза в такое трудно поверить. Даже тебе. Еще бы! Объявились какие-то бессмертные существа, причем, не к кому-нибудь, а к Иннокентию Павловичу Ёжикову, и давай удивительные миры показывать, бессмертие обещать, вино предлагать выдержкой в два миллиона лет. Кто ж в такое поверит. В средние века меня хотя бы поняли. Раз предлагают разгул и жизнь бессмертную, ясное дело – демоны. Береги душу.
- Из чего следует, что это не так? И почему они именно к тебе приходили? – Ольга прислонила голову к плечу Ёжикова.
- На этот вопрос я как раз могу тебе ответить, - усмехнулся Ёжиков. – Я у них спрашивал - мне сказали, что у меня какая-то особенная энергетическая структура. Четырехкамерная. Что это и как это работает – не знаю, но это причина. Если хочешь – спрошу при случае. А теперь – спать, - Ёжиков поднялся.
Проснувшись утром, Ёжиков открыл глаза и посмотрел на часы. 8:20. Пора вставать. Он еще полежал, потягиваясь и зевая, почувствовал запах кофе и посмотрел в сторону кухни. В спальню вошла сестра, свежая и красивая. Без макияжа она была красива особенной, спокойной красотой, глаза у нее блестели. Ольга села на край кровати и сказала:
- Доброе утро. Как спалось?
- Прекрасно, - ответствовал Ёжиков. Он выспался и чувствовал себя бодрым и молодым.
- Кофе готов, - Ольга положила руку Ёжикову на живот. Ёжиков вздрогнул. Хорошо, что он укрыт одеялом. Он посмотрел на сестру и подозрение начало заползать в голову. Глаза у сестры хитро блестели, и на лице играла шкодная улыбка. Не успел Ёжиков ничего внятно подумать, как Ольга рывком сдернула с него одеяло и со смехом отскочила. Поскольку Ёжиков спал голый, он дернулся, пытаясь прикрыться, и это не позволило поймать негодницу за руку.
- Ах ты…, - он схватил подушку и зашвырнул ее в сторону уже убегающей Ольги. Сестра с визгом и смехом выскочила из спальни. «Злыдня. Все маме расскажу», - Ёжиков улыбался.
Натянув шорты и футболку, Ёжиков подошел к окну. За окном все изменилось. Дома и деревья были на месте, но земля поменяла цвет на белый. Ночью выпал первый снег. Ёжиков посмотрел в календарь: четырнадцатое октября. «Покров. Все по графику». Из форточки тянуло бодрой морозной свежестью. «Умыться бы надо, - лениво подумал Ёжиков, - нет, сначала кофе выпью».
На кухне Ольга налила ему в кружку свежего горячего кофе. На плите что-то зашипело, и Ёжиков, не поворачивая головы, скосил глаза. Вместо сестры у плиты находился светящийся и мерцающий шар. Ёжиков в изумлении замер и смотрел, не отрываясь. Сверкание становилось менее интенсивным. Стало возможным разобрать, что шар, или сфера состоит из трех горизонтальных отделов, как если бы обыкновенный воздушный шарик перетянули резинками в двух местах. Рука с кружкой стала опускаться и внимание Ёжикова сбилось. У плиты снова стояла его сестра. Ёжиков снова скосил взгляд. Шар снова засверкал. Теперь он смог рассмотреть пятно на поверхности шара еще более интенсивной светимости, размером с кулак, располагавшееся в верхней трети энергетической сферы, на уровне лопаток человеческого тела. То, что перед ним энергетическая сфера, Ёжиков не сомневался. Он посмотрел на кружку и отхлебнул кофе.
Ольга села на стоящий рядом табурет и сказала:
- Ты теперь так и будешь странным?
- Как это, странным? – спросил Ёжиков, хотя знал о чем говорит сестра.
- Как придурок. - спокойно сказала она и отпила кофе.
- Я сейчас видел тебя как… ты сверкала. Твою энергетическую структуру я видел. Кажется, они это так называли. Она у тебя трехкамерная. А у меня их четыре. Отдела. Камеры.
- И что?
- Пока не знаю. Но это что-то значит. Я надеюсь. Раньше я этого не видел.
- А теперь вдруг стал, да? – Ольга встала и открыла холодильник. – Бутер будешь?
Ёжиков кивнул.
- Понимаешь, она мне говорила, что я научусь воспринимать осознание как энергию.
- Кто говорил, та девушка? Таа, кажется?
- Она не девушка, - сказал Ёжиков с досадой. - Она… она… в общем, хрен знает кто она. Но да, это она говорила.
Ольга сделала два бутерброда с остатками буженины, луком, листиком салата, добавила неострой горчицы, села к столу и сказала:
- Послушай. - Она положила свою ладонь на ладонь Ёжикова. В ее тоне прозвучали мамины нотки. - Я тебя люблю, братец, ты знаешь, и хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал.
- Ненавижу этот тон, но тебе все, что угодно пообещаю, - буркнул Ёжиков, дожевывая бутерброд.
- Не торопись. – Ольга не притронулась к бутерброду и допивала кофе. - Во-первых, пообещай мне, когда увидишь своих рептилоидов, а ты их увидишь, я в этом уверена, попроси их, пусть меня захватят с собой.
Внутри Ёжиков похолодел. «Рептилоидов. А вдруг они слышат?»
- Во-вторых, - продолжала Ольга. - В присутствии людей не вздумай начинать разговор на эту тему. Тебя в дурдом сдадут. Там таких Люков Скайвокеров знаешь сколько! И уж, конечно, при маме не заикайся. Я тоже не буду. Ты к маме поедешь?
- Конечно. Не отпущу же я тебя в шортах по снегу гулять. Сегодня зима. – Он подошел к окну, с брелка завел машину и пошел умываться.

На улице шел медленный снежок. Ветра не было. От проезжей части двор отделялся домом, скрывавшим городской шум с его сигналами, звуками сирен машин скорой помощи. Было ощущение хрестоматийного новогоднего праздника, как его описывают в детских книжках, с падающими снежинками. Не хватало только новогодней мелодии.
Ёжиков с Ольгой уселись в прогретую машину, включили печку и через полминуты стало сугубо уютно. Ёжиков посмотрел на сестру. У Ольги был серьезный и слегка задумчивый вид. Он отпустил педаль тормоза, машина мягко тронулась. Выезжая со двора, он спросил:
- Ты чего?
Ольга смотрела в боковое окно. Не поворачиваясь, она произнесла:
- До меня только сейчас дошло, - все, что ты мне вчера рассказал, может быть правдой. Я это сейчас поняла. На уровне ощущений, организм отреагировал. – она повернулась. - Вот наступит время, ты в очередной раз исчезнешь и больше не вернешься. Будешь вечно скитаться… по мирам. Как пират. – сестра сделала задумчивую паузу. - А я… состарюсь тут… одна.
От таких слов у Ёжикова глаза полезли на лоб. Он обалдело взглянул на Ольгу и снова повторил:
- Ты чего?! – у него это получилось произнести растерянным тоном. – По-моему, теперь ты, Оля, не в себе. Я же тебе говорил, шансов на то, что обо мне вспомнят в бесконечных мирах этих… энергетических, меньше, чем никаких. Я вообще думаю, меня та нимфоманка галактическая с собой захватила случайно, по пути, когда в секс-шоп ходила за вибратором. И вообще, ты не думала, что я тебе все наврал, что не было ничего. Может мне приятно в твоем обществе находиться, и я десять месяцев сказку выдумывал, чтобы тебе ее рассказать?
- Да неужели!? - Ольга вдруг исполнилась ядом, - Наврал, значит? А, может, ты сейчас мне врешь? Может, сейчас ты специально говоришь так, чтобы ничего не обещать мне, а? – Она демонстративно отвернулась. Автомобиль остановился у маминого подъезда.
- Да… ты совсем сдурела? - Ёжиков был в шоке. «Ни с того, ни с сего, на пустом месте, - думал он, - вот бабы!» Ольга еле заметно кивнула головой, так, как будто точно знала, что именно сейчас думает Ёжиков.
- Да пошел ты! – Ольга выскочила из машины, захлопнула дверь и быстрым шагом пошла к дому.
- У тебя месячные, что ли!? – сердито крикнул он вслед уходящей сестре. Ольга хлопнула второй дверью, подъездной.
У подъезда стоял невысокого роста мужичок в грязноватой, большой не по размеру серой куртке, с авоськой пустых бутылок в руке.
- Бабы, - сказал он пробегающему Ёжикову, улыбаясь.
- Да пошел ты! – прорычал Ёжиков и забежал в подъезд.
Ольгу он нагнал около двери, в аккурат когда мама ее открывала. Сестра, с серьезным лицом, молча и быстро зашла в квартиру и стала разуваться.
- Что случилось? – без удивления спросила мама.
- Его спроси! – Ольга тыкнула в сторону Ёжикова пальцем. - Он тебе еще какую-нибудь сказку расскажет. - Она разулась и ушла в комнату.
Мама вопросительно посмотрела на Ёжикова:
- Вы чего опять?
- Да… все нормально, - сказал Ёжиков, разуваясь и снимая куртку.
В прихожую забежала такса Герда, остановилась у маминых ног и с удивлением смотрела то на уходящую в спальню хозяйку, то на Ёжикова, сверкая умными глазками. Ёжиков погладил собаку по голове и пошел за сестрой в спальню. Ольга сидела на краю кровати и смотрела в окно. Ёжиков сел рядом и тоже стал смотреть. В окне сквозь облетевшую осину была видна детская площадка.
Ольга молча прислонилась к плечу Ёжикова. Он также молча обнял ее и, они в тишине продолжали смотреть в окно. В спальню зашла мама:
- Пойдемте, спорщики, я вас сейчас помирю.
Ольга повернула голову и посмотрела на Ёжикова. Ее глаза блестели, а на лице была веселая улыбка:
- А мы уже помирились, - радостно воскликнула она, вскочила, подняла на руки подбежавшую Герду и начала ее целовать. Настроение у нее менялось как весенний ветерок.
- Я тебя поколочу когда-нибудь, - невсерьез сказал Ёжиков.
- Попробуй только, - важным голосом ответила Ольга. - Я уже большая.
Мама, чуть заметно улыбаясь, повернулась и пошла в кухню. Дети были в порядке.
Помирить их мама задумывала весьма приятным способом, а именно – вкуснейшим рыбным пирогом из филе северного муксуна. Дядя Вадим вернулся с северной вахты, где он тридцать дней без отдыха трудился технологом по переработке. Что-то там контролировал, оптимизировал какие-то сложные процессы, связанные с кровью нашей экономики – нефтью и газом. Каждый раз он не забывал, возвращаясь с вахты, завозить сестре, она же – мама Ёжикова, Виктория Аркадьевна, пару-тройку хвостов, как он выражался, муксуна, сига или какой-нибудь другой дефицитной северной рыбы. Виктория Аркадьева умела готовить рыбный пирог. Без костей, сочный, в тесте разумной толщины, пирог славился в семье Ёжиковых тем, что за двадцать минут мог вернуть веру в жизнь самому закоренелому пессимисту. Больше того, попробовав однажды пирог, человек, как говорится, чах, и впадал в черную меланхолию, если не мог отведать его еще раз.
И этот самый рыбный пирог стоял посреди кухонного стола, издавая изумительный запах свежеиспеченной рыбы, со специями и в ароматном тесте. Услыхав восторженные вздохи Ольги, Ёжиков поспешил в ванную мыть руки.
В кухне Ёжиков решил проделать эксперимент, задуманный им еще дома.
Выждав момент, когда мама окажется у плиты, он скосил глаза, не поворачивая головы, пытаясь увидеть маму в сияющем свете энергетических полей. Ничего не получилось. Ёжиков передвинулся ближе к Ольге и снова скосил глаза. Мама, как прежде, стояла у плиты, разогревая что-то на сковороде.
Ольга подняла на Ёжикова глаза, посмотрела на маму, толкнула брата под локоть и показала глазами на пирог: «Ешь».
Пирог и правда был хорош, но помирить брата с сестрой он не мог. Главным образом, конечно, потому, что они не ссорились. Ёжикову казалось – он понимает Ольгу. Не зная практически ничего о том, что произошло с Ёжиковым, кроме как по его не вполне вразумительным описаниям, она, как человек, что по капле воды может домыслить существование океанов, стремилась к миру непрерывного обновления и безграничного восприятия. Не желала она всю свою жизнь бродить в маленьком душном мирке, натыкаясь на придуманные стены, как говорила Таа Ёжикову. Если бы это зависело от него! Провести вечность с родным человеком, не это ли есть главная мечта любого человеческого существа?
Ёжиков почувствовал, как на его руку легла рука Ольги:
- Кеша, домой меня довезешь?
Он кивнул.
- О чем задумался?
- Думаю, где бы ведьму встретить, договориться, чтобы она тебя забрала в пряничный домик, - Ёжиков положил вилку, и посмотрел на Ольгу. Вместо Ольги он снова увидел светящийся шар. Внутри шара яркие нити медленно плыли, не выходя за границы сферы. Шар вызывал у Ёжикова чувство спокойствия и умиротворения.
Глазами Ёжиков сместил восприятие.
- Пошли, - сказал Ёжиков Ольге и начал вставать.
Они попрощались с мамой, получив, естественно, по куску пирога. Выйдя во двор, Ёжиков с пакетом, Ольга с таксой Гердой на руках, они забрались в машину, и Ольга спросила:
- Что происходит?
Ёжиков помолчал, подбирая слова, потом сказал:
- Я хотел увидеть маму в виде энергии. У меня не получилось, как я ни старался. Тебя вижу, маму не могу. Странно.
- Может, тебе показалось? – спросила Ольга
- Что показалось?
- Что ты меня видел? Может, это солнце через окно в твоих глазах отсвечивало?
- Я тебя пять минут назад видел. Снова. И ничего не отсвечивало.
Помолчав Ёжиков сказал:
- Что бы это значило?
- А как это выглядит? – спросила Ольга с интересом.
- Ну, вроде шара, - Ёжиков показал руками, - из частей состоит. У тебя из трех. Яркая такая хрень. Вся переливается. Внутри нити.
- Нити? – Ольга переместила Герду на заднее сиденье.
- Ага. И они плывут. Вроде. В пределах шара, - Ёжиков еще не мог освоиться с описанием неизвестных ему явлений. – Почему же я тебя вижу? И так легко, не надо никаких усилий прикладывать. А? – Он посмотрел на Ольгу.
- Ты меня спрашиваешь? – Ольга удивилась.
- Да, я спрашиваю тебя, - Ёжиков был серьезен.
- Ну, не знаю, - Ольга развела руками, - может, потому что мы родные?
- А мама?
Ольга пожала плечами. Ёжиков выехал со двора.
- Давай заедем в Ленту, у меня дома еда кончилась. Ты не против? – спросила Ольга.
Ёжиков был не против. В Ленте от стада тележек Ёжиков отбил одну, и покатил ее рядом с Ольгой в сторону продуктовых рядов. В магазине было много народа. Люди ходили около касс во всех направлениях. Они были с тележками и с пакетами, с сумками и без, с безмятежными лицами и напряженными масками. Со стороны казалось, что их движение было совершенно хаотичным.
От этой толчеи у Ёжикова слегка помутилось в глазах, ему показалось, что толпа давит на него со всех сторон. Он на секунду закрыл глаза. Открыв их, он не увидел людей. Вместо этого, во все стороны двигались светящиеся шары размером с человека. Их было сотни. Они светились белесым неярким светом, оставляя после себя энергетический след в пространстве. Ёжиков увидел, что почти все они разделены на два сегмента, сходящихся в средней части сферы. Лишь единицы имели три раздела. Сфер, состоящих из четырех частей, Ёжиков не увидел вообще.
Зрелище было завораживающим. Около Ёжикова проплыла необычная энергетическая сфера. Ее энергия была тихой и мерцающей. Он почувствовал легкое беспокойство. Сфера удалилась и беспокойство прошло.
Ёжиков стоял и рассматривал двигающиеся и светящиеся шары. Он понял, что это были емкости, содержащие в себе энергию. Жизненную энергию. Он видел, что одни шары искрились от ее избытка, другие были тусклыми с почти погасшим светлым пятном, располагавшимся на поверхности сферы. Ёжиков понял, что жизнь этих людей подходит к концу, и ничто не может изменить этот порядок. «Кроме мира белой энергии», - подумал Ёжиков. Он посмотрел на Ольгу. Ее энергия сияла. Энергетическая сфера сестры состояла из трех сегментов, она была полна энергетических нитей, а пятно на поверхности казалось слепящим. Ёжикову подумалось, что от Ольгиной сферы идет нежное тепло.
Вдруг созерцания Ёжикова грубо прервали. Он почувствовал толчок. Но не толчок в обычном смысле, это было гораздо более глубокое потрясение, как будто электрический разряд прошел по его телу. Осмотревшись, Ёжиков заметил, что к нему приближается ярко-желтый сгусток шипящей энергии. Такой концентрации враждебной энергии он не встречал. Подступило состояние неконтролируемой паники. В этот момент желтая энергия напала.

Звуки. Еле слышны. Разговор. Далеко. Не понятно. Ближе. Громче. Очень громко! Невыносимо громко!!! Ёжиков зажал уши ладонями. Вдруг сделалось тихо. Ёжиков прислушался. Тихо. Он убрал ладони. Знакомый женский голос говорил:
- …качественный вибратор. И недорого, всего полторы тысячи.
Ёжиков открыл один глаз. Потом открыл второй. Рядом с ним, у его изголовья стояла Таа и улыбалась.
- Я пришла к тебе как энергетический доктор. Ты должен заплатить мне за визит, - она засмеялась. Таа внимательно осмотрела его тело и удовлетворенно заключила:
- Жить будешь.
- А что со мной? Где Ольга? – Ёжиков попытался приподняться, но Таа жестом остановила его.
- Давай по порядку. Во-первых, прекрати разговаривать. Это требует усилий, а значит затрат энергии. Ты был энергетически поражен, но сейчас ты в безопасности и тебе надо восстановиться. Ты находишься в мире белой энергии. Если помнишь, его мы посещаем, когда необходимо восстановить уровень энергии.
Ёжиков повернул голову. Действительно, это был мир белой энергии. Куда ни посмотри – везде белая пустота. Он провел рукой по тому, на чем лежал. Не сумев определить фактуру материала, поднял голову. Он лежал на белом диване, Ёжиков уже видел его, когда посещал мир белой энергии в прошлый раз.
- Диван так и не убрали, - Ёжиков улыбнулся.
- Вообще-то, собирались. Но потом я подумала, что он может тебе понадобиться. Только такой болван, как ты, может вступить в схватку с самым опасным желтым искателем и надеяться выжить.
- Я вступил в схватку с желтым искателем? – спросил Ёжиков.
- Гордиться тут нечем. Если бы не мы и не помощь твоей сестры, ты бы сейчас затерялся в таких глубинах вселенной, что даже меня дрожь берет. Ольга нашла нас, мы объединили свои энергии, последовали за тобой и вытащили. Теперь ты мой пациент. Как у наставника, у твоей структуры имеется дополнительный запас энергии, поэтому ты выжил.  Хотя, был момент, когда я сомневалась в этом.
Ёжиков был потрясен. Ольга нашла их. Просто поразительно.
- А как она вас нашла? – Ёжиков был уверен, что Таа не станет отвечать.
Но Таа сказала:
- Не уверена. Видимо, в момент твоего исчезновения она испытала эмоциональное потрясение, а это помогло сдвинуть восприятие. У нее природные способности. - Таа села на диван. - Ну а мы взяли ее с собой, искать тебя.
- Как вы могли взять ее с собой? – Ёжиков разозлился.
- Кальматэ, Ёжиков, успокойся! Никакой опасности не было. Рисковал только ты. Этих сущностей не интересует женская энергия. Их только на мужиков тянет. Извращенцы!
- Кто? – Ёжикову было интересно. - Желтые искатели? А кто это, вообще?
- Концентрированное сознание. Они появляются из самых удаленных уголков вселенной. Из очень агрессивной среды. И желтые самые опасные. В наше восприятие они попасть не могут, а в первое, как видишь, пролазят.
- А почему он на меня напал?
- А почему твое сознание существует? – в тон Ёжикову спросила Таа. – Вселенная – опасное место. Ты оказался перед ним беззащитен. Идеальное место и время: без защиты, в панике, как этим не воспользоваться! Полон энергии, прям такой вкусный пухляк. Булочка с джемом. - Таа усмехнулась.
- Он что, сожрать меня хотел!? – Сдавленно заорал Ёжиков. Его пробрала дрожь.
Таа кивнула:
- Твою энергию. Я думаю, это как-то связано с недостатком мужского начала во вселенной. Вселенная изначально имеет женскую природу. Хотя, я думаю, что это не так. – Таа пожала плечами, - А, в конце концов, это не имеет значения. – она достала сигарету. - Будешь? – Она полулежала на диване, уперев голову в спинку и закинув ногу на ногу.
Ёжиков помотал головой.
- Мне надо увидеть сестру. - Он стал подниматься.
- С ней все в порядке, - Таа жестом снова уложила Ёжикова. - Она во втором восприятии, тебя дожидается. А нам с тобой поговорить надо, время еще есть.
Ёжиков только сейчас заметил, что Таа была в белом коротком халатике, и головном уборе медсестры, именовавшимся раньше косынкой-наколкой. На косынке виднелся вышитый красный крест. Обута она была в мягкие белые медицинские тапочки.
«Интересно, есть у нее что-нибудь под халатом?» - машинально подумал Ёжиков.
Таа смотрела на Ёжикова довольно хмуро.
- Значит так, - сказала она. - Слушай меня внимательно, Донжуан. С этого момента жизнь твоя меняется. Меня радует, что ты научился сдвигать восприятие и видеть энергетическое тело. Но это же обстоятельство также делает тебя уязвимым. Ты пока не обзавелся щитами, и поэтому сдвигать восприятие тебе категорически не рекомендуется. Пока не восстановишься. Велика опасность, что ты можешь снова влипнуть.
- Как я обзаведусь щитами? – почти испуганно спросил Ёжиков. Ему не улыбалась перспектива быть съеденным. Пусть и в энергетическом смысле.
- Сейчас расскажу. О щитах мы еще не говорили. – Таа поправляла чулок, задрав край халата, - Сейчас ты должен уяснить для себя основательно один момент: сама жизнь в первом восприятии, размеренная, скучная, обыденная, является надежным щитом от спонтанных попаданий в энергетическую зависимость к любым сущностям. Это тебе понятно?
Ёжиков удивился ее подбором слов. Она говорила, как учитель, поясняющий предмет нерадивым ученикам.
- Да. Понятно. А Ольга.. – начал он говорить, но Таа его прервала:
- Подожди. Дослушай меня. – Она сделала паузу. - Процесс восстановления может занять больше времени, чем мы рассчитываем. А может ты щитами вообще не сможешь обложиться. Но это не главное. В конце концов, выбор бесконечен. Не подойдет одно – выберем другое.
Теперь об Ольге. Так случилось, что у твоей сестры трехкамерная структура энергетического тела. Само по себе это интереса не представляет, трехкамерная структура во вселенной не редкость. Однако, свойство ее энергии таково, как выяснилось, что в разных обстоятельствах оно оптимально взаимодействует с твоей энергетической структурой наставника.
- Что это значит? - спросил Ёжиков.
- Это значит, что она идеально вписывается в твою будущую команду. Вы прекрасно дополняете друг друга. Понимаете друг друга без слов. Составляете сбалансированную начальную энергетическую структуру. Подходите…
- Я понял, понял, - Ёжиков выставил ладони. - Я все понял. Значит вы ее тоже обучать будете?
- Ее ничему обучать не надо. Так, присматривать слегка и оберегать, но с этим даже ты справишься. Она от природы все умеет, без слов и даже без мыслей. Смогла же она нас найти, находясь в первом восприятии. Это, я скажу тебе, Ёжиков, поступок! Вопросы есть?
Ёжиков растерялся. Таа еще никогда не была такой практичной, холодной и даже равнодушной.
- Нет, - сказал он, покачав головой. - Вопросов нет.
- Тогда последнее. – Таа была энергична и серьезна. - Сколько продлится твой восстановительный период – пока неизвестно. Это зависит от компенсационных возможностей твоего тела. Время от времени мы станем видеться, и я как доктор буду проводить энергодиагностику.
- Доктор? - Ёжиков почувствовал, что устал.
- Да, доктор. Петербуржская Военно - медицинская Академия, 1803 год выпуска. Вот диплом. – Таа вынула из кармана халата и протянула Ёжикову серую книжечку.
«Ну, конечно. Кто бы сомневался. Двести лет практики». Ёжикову было плевать на то, был у нее диплом или нет. Ему хотелось закрыть глаза и подремать. Таа мгновенно уловила его состояние.
- Так, нам пора. Пойдем, подлечим тебя, - она почти нежно хлопнула Ёжикова по спине, и они оказались в квартире Ёжикова. Вернее, в квартире Ёжикова во втором восприятии. В кухне за столом сидела Ольга и что-то читала. Увидев брата, она подбежала к нему, обняла и уткнулась ему в грудь.
- Пойду переоденусь, - сказала Таа. Она зашла в спальню, закрыла за собой дверь, сразу открыла ее и вышла в комнату уже в свитере, джинсах, легких кожаных туфлях, а ее прическа была прибрана на затылок. Ольга с восхищением смотрела на нее:
- Научишь меня так же?
Таа улыбнулась:
- К тому времени, как станешь делать подобное, для тебя это не будет иметь никакого значения. – она направилась в кухню.
- Сегодня я, похоже, напьюсь, - распевно произнесла Таа.
Ёжиков доставал из пачки сигарету. Ему хотелось курить, и было чувство, что не курил он давно. Ольга, орудовавшая на кухне, открывала висячие шкафы, выдвигала ящики, распахивала холодильник. Наконец, она прекратила осмотр. Вид у нее был растерянный.
- А где?... Здесь же ничего нет! – Она вопросительно посмотрела на Таа. Ёжиков встал с дивана и тоже пошел в кухню. Он помнил, как Таа из пустого холодильника доставала закуску.
- Присядь, соратник Ёжикова, - Таа нежно повернула Ольгу к табурету. Ольга села. Из верхнего шкафа, который только что осматривала Ольга, Таа достала бутылку Мартеля Кордон блю, три хрустальных бокала с толстым дном квадратного сечения и коробку сигар Маджестис Ресёрв.
Ёжиков открыл коробку. Сигары лежали в коробке, по семь сигар в ряду. Каждая сигара была упакована в персональную стеклянную колбу, залитую с одного конца сургучом.
Он усмехнулся, посмотрел на сестру, кивнув в сторону Таа, обратился к Ольге:
- Скажи ей, что она себе ни в чем не отказывает.
Таа повернула голову и сказала:
- Не хами, Ёжиков, а то твоей маме пожалуюсь. И все расскажу про тебя.
Ольга закрыла улыбку ладонью.
Ёжиков вытянул из Мартеля пробку и припал к горлышку. Он сделал три хороших глотка.
- Кеша, - тихо сказала Ольга и покосилась на Таа. Таа села рядом на табурет:
- Ничего. Это у нас традиция такая. – Она взяла из рук Ёжикова бутылку, отхлебнула из горлышка и стала наливать в бокалы. Ёжиков тем временем вытер губы тыльной стороной ладони.
- Неандерталец, - негромко сказала Ольга, сунув в руку Ёжикова салфетку.
Потом спросила:
- Скажи, Таа, а ты рептилоидов видела?
Ёжиков хмыкнул. Таа холодно посмотрела на Ёжикова и сказала, обращаясь к Ольге:
- Нет никаких рептилоидов, милая. Это мы придумали. Один футболист в первом восприятии захотел прославиться, ну мы ему идею и подкинули. Он даже книгу написал. Называется «Большой секрет». Однако, вам пора, - без паузы сказала Таа и посмотрела на Ёжикова. – Твоя энергия нуждается в восстановлении. – она повернулась к Ольге. - Тебя это тоже касается. Вы оба, - Таа указала на них рукой, - только учитесь. У вас нет достаточного практического опыта и уравновешенности для того, чтобы самостоятельно выходить за границу известного. До сих пор вы пользовались моей энергией. Помните это.
Ёжиков, Ольга и Таа встали.
- Буду к вам заглядывать. В качестве доктора. – Таа взяла Ёжикова за локоть. – Да, и… - она оглянулась, - освобождайте ваши жизни от всего лишнего.
В ожидании обычной затрещины, сдвигающей восприятие, Ёжиков неожиданно получил смачный хлопок по заднице. Он замер. Подождав две секунды, он сказал:
- Ты… ты же раньше меня по спине хлопала? – Он показал большим пальцем себе за спину.
Таа улыбалась:
- Я знаю, - сказала она, и Ёжиков получил свою затрещину в лопатку.

Парковка около Ленты была почти пуста. Ёжиков и Ольга после возвращения из второго восприятия оказались именно там. Оглядевшись, они обнаружили свою Весту, стоявшую посреди парковочной площади. В машине мирно спала Герда. Увидев подошедшую хозяйку, она вскочила и завиляла хвостом.
- Боже! А я вся испереживалась! – Ольга открыла дверцу и взяла Герду на руки. Произошла встреча с невнятным Ольгиным бормотанием, обнимашками, лизанием носа, потом Ольга остановилась:
- Долго она уже здесь? – Ольга посмотрела на Ёжикова, - Сколько времени прошло, как мы… Который час?
- Лучше спросить – который день, - сказал Ёжиков и посмотрел на часы. Было половина одиннадцатого.
- Десять тридцать, - сказал он.
- А день какой? – голос Ольги был встревоженный.
Ёжиков посмотрел в телефон.
- До сих пор четырнадцатое. Как и было с утра.
- Тебе не кажется это странным? – Ольга садилась в машину. Ёжиков хотел закурить, но не стал и тоже сел за руль.
- У меня чувство, - продолжала Ольга, - что прошла неделя. С другой стороны, я от голода в обморок не падаю, хотя не съела ни крошки за это время. Ты тоже не ел.
- Я в мире белой энергии был. Там вообще можно не есть. А сейчас я проголодался и готов съесть целую корову. Да и Герда, наверное, тоже, поехали.
После недолгих препираний решено было ехать к Ёжикову, поскольку продуктов так и не было куплено по причине визита желтого гостя из далеких уголков вселенной, а сейчас идти в Ленту не было ни малейшего желания.
Приехав к Ёжикову, Ольга первым делом напоила Герду. К еде Герда интереса не проявила. Ольга поняла почему. Мамин рыбный пирог был ну очень вкусным.
После душа, зубной щетки и других благ цивилизации была съедена яичница и выпита нереально своевременная рюмка коньяку. Ёжиков закурил. Ольга помыла и протерла пепельницу. Сев к столу, она оперлась на локти, а ладони приложила к щекам.
- Даа, - протянула она, не убирая ладоней со своих щек, - вот и сходили за хлебом, - она указательным пальцем потрогала кончик носа.
Ёжиков усмехнулся.
- Ну ты же хотела со мной? Вот, пожалуйста.
- Честно говоря, я не до конца поверила твоим рассказам. А тут такое! Прямо как в фантастических романах. – Ольга покачала головой.
- Вопрос в том, что ты решила, - Ёжиков нажал на слово «ты».
Ольга восприняла вопрос совершенно спокойно.
- А что решать, ты же слышал Таа, мы с тобой сбалансированная начальная энергетическая структура. Я идеально вписываюсь в твою команду. – она помолчала, потом сказала:
- А ты у нас, значит, наставник. – Ольга сделала саркастический жест рукой, отдаленно напоминающий реверанс. – Что это значит?
- Спросим как-нибудь. Оля, а ты помнишь что-нибудь о том, что произошло? О том, как вы меня искали? – спросил Ёжиков.
- Ну да, кое-что помню, - она посмотрела на Герду, сидевшую у ее ног, - помню оранжевый туман. Таа мне потом говорила, что это граница, разделяющая наше восприятие с восприятием неорганического мира. Стена какая-то. Она сказала – я там полностью была, с физическим телом. Как и ты тоже. Потом темное пространство, что-то шевелилось. Я ничего не поняла, но было жутко. С нами были ее соратники, она их так назвала. Куча летящих светляков в ночи. Они так выглядят. По-настоящему. А ты? Ты что-нибудь помнишь?
Ёжиков помотал головой:
- Почти ничего. Этот хрен желтый у меня всю энергию сожрал. Я чуть не сдох. Если бы не вы… - Он вздохнул. - Так, обрывки какие-то. Вспышки в голове. Видел Таа. Вроде бы.
- Да, видок у тебя был… Таа сказала про тебя – ничего, мол, энергия восстановится. Меня там видел? – спросила Ольга.
Ёжиков отрицательно покачал головой. Потом кивнул, будто вспомнил что-то и сказал:
- Вот почему.
- Что «вот почему»? 
- Таа сказала, чтобы мы избавлялись в жизни от всего лишнего. Она никогда ничего не говорит просто так. Теперь я понимаю почему.
- И почему же?
- А потому, дорогой соратник, что «лишнее» забирает у нас энергию. А нам с тобой, Олечка, без энергии кердык, как выяснилось. – Ёжиков потянулся. – Хочу спать, но боюсь.
Ольга задумчиво помолчала.
- В чем-то ты прав, - сказала она, - Таа говорила, что нас проще забрать, когда мы спим и сознание расслаблено.
- Когда она тебе такое сказала? – недоверчиво спросил Ёжиков.
- Когда ты дрых на диване в белом мире. Она мне много чего успела рассказать.
- Про вибратор это она тебе рассказывала? Я слышал, когда уже просыпался.
- Я спросила зачем она его купила.
- Ну и зачем? – Ёжиков улыбался.
- Пугать таких балбесов, как ты, - Ольга повернулась. – завтра рано-рано отвезешь меня домой? Мне надо перед работой привести себя в порядок. Переодеться тоже.
- Могу и сейчас отвезти, чтобы с утра не суетиться, - сказал Ёжиков.
- Тогда тебе придется остаться у меня. – твердо и спокойно сказала Ольга. – Пока не восстановишься.
- Зачем это? – Ёжиков поднял брови.
- Таа сказала за тобой присматривать. Или хочешь, чтобы за тобой опять пришел желтенький волчок? И ухватил тебя? – Ольга сделала движение рукой, показывая, как Ёжикова ухватит волчок. – Ночью будешь со мной, а днем работа за тобой присмотрит.
Опасность была слишком реальна. Ёжиков ничего не сказал, встал и пошел одеваться.

Ездить ночью по городу Ёжиков любил. Дороги были свободны и сверкали огнями фонарей. Светофоры продолжали исправно выполнять свою работу, и только особо ленивые переключились в нерегулируемый желтый режим. Герда уютно устроилась на Ольгиных коленях.
- Что делать будем? – спросила Ольга, взглянув на Ёжикова.
- Сейчас или вообще? – Ёжиков повернул на светофоре направо.
- Вообще. - было видно, что Ольга задала вопрос не из праздного любопытства. Она ждала ответа.
- Не знаю. – Ёжиков не кривил душой. Он и правда не знал. – Ты от меня чего-то ждешь?
Ольга не торопилась с ответом. Тогда Ёжиков сказал:
- Я понимаю, ты не этого ждала. Ты думала будет непрерывный праздник обновления, будут удивительные миры, чудеса разные. А тут. Избавляться надо от всего лишнего, еще и душа, оказывается, обязана трудиться. Скинули на тебя ни с того, ни с сего эту тяжкую ношу, обязанность эту – за братцем-балбесом великовозрастным присматривать. – Ёжиков выбрался на проспект Ленина и прибавил скорость. – Олечка, я лучше умру, но не сделаю тебе плохого. Я могу тебя сейчас довезти и поеду домой, со мной ничего не случится. Буду держать себя в руках и все. Я даже понял какие щиты мне нужны. А ты скоро забудешь весь этот кошмар и будешь жить дальше. Долго и счастливо.
Ёжиков оторвался от дороги и кинул взгляд на сестру.
То, что он увидел, его удивило. В лице сестры не было и тени сожаления или разочарования. Ольга была спокойна, от ее глаз как будто исходил свет. Она внимательно, изучающе смотрела на Ёжикова. Потом все-таки сказала:
- То, что ты болван, Кеша, я и раньше знала. Это меня не расстраивает. Хуже, что ты считаешь меня такой. Считаешь меня идиоткой, которая после первой трудности сваливает и перекладывает вину на брата? Тогда ты ничего не понял. Я от тебя ничего не жду. Я вообще ничего не жду. Думаешь, мне нужны непрерывные праздники? Я что, дура?! – голос ее повысился. Она помолчала. Через паузу снова заговорила: – Сегодня я узнала, что помимо нашего, есть другие реальные миры, полноценные, огромные, с безграничными возможностями, и это при жизни! Как думаешь, чего стоит такое знание? Думаешь, я это знание променяю на тусклую полуосознанную жизнь? Да, благодаря тебе, у меня появился шанс всей моей жизни, который я не намерена упускать ни в коем случае. Я отдаю себе отчет в том, что надо приложить усилия, и я против недооценки меня, понимаешь?
Ежиков понимал. Он ехал и на душе у него стало спокойно. Он был не один. Впереди их ждала жизнь, полная энергии, открытий и надежд.