Парижская история... Глава VIII

               

                VIII
           В тот же год Павел Андреевич решил побывать во Франции, но дела его

постоянно задерживали. Наконец-то он в Париже! И даже немного пообтёрся, лучше

стал понимать быструю французскую речь. Пора было выполнить главную цель приезда.

Он ещё в первый день, по прилёте в Париж побывал по известному адресу, но

воздержался позвонить в массивную дверь. Ему обязательно нужно было поговорить,

узнать о неожиданной родственнице, словно во сне возникшей и тут же исчезнувшей.

Но он не был готов. Он тогда побродил у дома. Типичный буржуазный квартал.

Вспомнилась из долужковского периода московская Каляевская улица. Её, может быть,

не совсем ухоженные с советского времени купеческие домики, требовали ремонта, но

они были, нетронутые временем, уголком русского города Москвы. Улице вместо имени

террориста вернули прежнее – Долгоруковская, и стала она после слома, как обычная

транспортная магистраль.
      
       И день этот настал. Недалеко от дома Мари-Жеанн находилась станция метро


«Пигаль», на которой П.А. уже бывал, но он заказал такси вип-класса к отелю и

подъехал на нем к знакомой двери. Попросил водителя на минутку задержаться,

возможно, придётся вернуться обратно. Камера наружного наблюдения должна была их

зафиксировать. Нажал на кнопку домофона, представился, щелкнул замок входной

двери. Кивнув таксисту, он открыл дверь.  В полумраке передней, обставленной

старинной мебелью, его встретила пожилая женщина в переднике, фасон которого,

очевидно носили в этом доме, со дня его постройки. «О-ля-ля, бонжур месье Н.», –

радостно произнесла она, словно встречала близкого человека, вернувшегося из

далека. «Это не отнять у французов, – подумал Павел Андреевич, – нам еще до них

расти и расти». Через пару минут спустилась по лестнице к ним немолодая дама. Они

обменялись приветствиями, П.А. вновь представился и произнес подготовленную речь,

что он тот, кто писал письма мадам Мари-Жеанн, и его интересует мадам. На лице

собеседницы проступило заметное волнение. Она была племянницей мадам и слышала

эту историю с письмами, которой её тётя придавала некое, непонятное ей, особое

значение. Павла Андреевича пригласили в гостиную, накрыли французский стол – тот

самый, когда человек прибывает внезапно, словно «снег на голову». Он вскрыл пакет

с подарками: жостовский поднос и чайный сервиз из Хохломы. Застолье длилось не

долго: выяснилось, что Мари-Жеанн скоропостижно скончалась весной, быстрее всего,

даже и, не получив письмо из Москвы. При упоминании П.А. о своём письме 2011

года, хозяйка лишь развела руками. Ему тоже вручили подарок – ненужную семейную

реликвию: на бланке с водяными знаками фирмы братьев Моррис и Огюст

каллиграфическим почерком Егора Евгеньевича были написаны по-русски, а затем на

французском имена его родственников. Среди них он увидел не только имя своего

деда, но и отца. Попрощавшись, Павел Андреевич, медленно шёл к метро, вспоминая

детали наконец-то состоявшейся встречи.
          
        В нескольких шагах от станции его кто-то тронул за локоть. Погруженный в

свои мысли, Павел Андреевич вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла та самая

женщина, что встречала его накануне в доме Мари-Жеанн, теперь в накинутом на

плечи плаще и без передника. Она быстро заговорила с ним, он улавливал знакомые

слова: «мать», «встреча», «писать письма». «Пожалуйста, медленно и коротко», –

попросил П.А. Она, разделяя слова, медленно сказала, что письма ему по-русски

писала её мать, которая была убеждена, что он обязательно приедет в Париж. Она

готова с ним встретиться. Павел Андреевич с радостью согласился, тем более её

мать знает русский. Он предложил взять такси, но она отказалась, нужно было лишь

проехать несколько станций метро. Перед домом купили на десерт шикарный торт и

бутылку вина по сезону.
       
       Эмма, мать горничной, была той дочерью русского поэта, которая писала

первое письмо Егора Евгеньевича, отредактированное отцом, и все последние, под

диктовку Мари-Жеанн, ставшей, по сути, её близкой подругой. Она родилась во

Франции в семье эмигранта, систематического обучения русскому языку у неё не

было, по образованию она финансист. Её отец, сильно нуждавшийся, так как

литературное творчество не приносило никаких доходов, в тридцатые годы нашёл

применение своему таланту в рекламном деле. Одним из его постоянных клиентов стал

русский хозяин автомобильной фирмы, с которым у него установились помимо деловых

и хорошие личные отношения. Первым и последним рабочим местом Эммы стала эта

компания, где она провела всю свою жизнь, и шеф которой доверял ей самые

конфиденциальные вопросы. Она была знакома с его дочерью ещё с довоенных лет;

разница в возрасте у них была незначительная. После возвращения Мари-Жеанн из

Америки, она выходила замуж и вновь неудачно. Муж Эммы был автогонщиком и погиб

на ралли. Их сблизило одиночество незамужних женщин. Эмма практически была

посвящена в совсем небольшие тайны дома Н. Она знала и волю, умиравшего Егора

Евгеньевича, и нежелание подруги передать все наследство (к которому добавилось

домовладение умершего брата) совершенно не заслужившим этого племянникам и

племянницам, которые его ждали с нескрываемым нетерпением. Она рассказывала

долго, Павел Андреевич никуда не спешил, он слушал речь московскую или

петербургскую, пронесенную через столетие, она была ему приятна и казалась

удивительно родной. Единственный вопрос, который он задал: это о своем последнем

письме: получала ли его Мари-Жеанн? Эмма на него не смогла ответить. Так

сложилось, что она даже не присутствовала на похоронах подруги: «болела с зимы».

Выслушав любезную парижанку, Павел Андреевич горячо её поблагодарил, трёхкратно

по-русски поцеловал, поинтересовался, не может ли он им чем-то помочь, и ушёл.
      
      По дороге в отель он решил подвести черту под своим «парижским визитом». 

За бокалом вина Павел Андреевич с улыбкой подумал: вот она, французская история,

почти столетняя эпопея.  Сын деревенского портного – миллионер; в фотографиях с

экрана смартфона проскочила вся его жизнь: его жена, его дети: подростки и

взрослые. Дочь – интеллигентная дама – она и есть двоюродная тетя Мари-Жеанн. У

пожилой мадам были свои виды распорядиться частью наследства, не получилось. А

какие у него на это были заслуги: географическая карта, с обратной стороны

исписанная школьником? И этого достаточно? Похоже действовали винные пары Петрюс

Помроля, но в тот момент он был доволен всем.  Увидел вновь Париж! Осталось лишь

навестить их семейную усыпальницу и домой.
               
                Заключение
         
     Павел Андреевич с балкона санатория, прерываясь от клавиатуры   

планшета, наблюдал за отдыхающими в парке. Погода в солнечном Кисловодске

летняя, несмотря на конец октября. Единственным упреком югу – ранняя

темнота: уже после пяти вечера парк погружается в мягкие сумерки. А как быть,

если ты прирожденная «сова»?
       
        Он недавно приехал, а утром позвонила жена: пришло извещение о заказном

письме из Парижа, пролежавшее несколько дней в почтовом ящике, нужно его срочно

забрать. Сегодня вечером он улетает. До свидания, Кисловодск, до скорой встречи!