Шапка но не Войновича

Жизнь Толика радикально изменилась после того, как у него появилась шапка.

На первый взгляд, ничего особенного в ней не было — обычная фуражка с козырьком. Но про эту шапку ходили легенды. И чем дальше, тем больше множилось таких легенд.

Возможно, всё это мифотворчество было связано с партией пляжных шапочек, которую организовали новые репатрианты вскоре после приезда.

Пляжная шапочка имела исключительно важное значение. Во-первых, это было красиво. Во-вторых, она защищала головы новоприбывших от антисемитского солнца Земли Обетованной. В-третьих, по такой шапочке сразу было видно, кто свой, а кто чужой. Ведь аборигены этих мест давно уже привыкли обходиться без шапочек. Это заметно по их взглядам, из которых давно исчез всякий смысл. А тот, кто хочет сберечь свои мозги от высыхания, без шапочки — никуда.

У репатриантов даже сложился своего рода девиз: «Без шапчонки — никуда, а в шапчонке — хоть куда!»

Шапочки стоили дёшево, быстро теряли форму и вскоре становились похожи на тряпку с козырьком. Социологи, изучавшие феномен Большой алии, связывали этот печальный факт с тяжёлым материальным положением новых репатриантов. Некоторые политологи даже объясняли этим сокрушительное поражение партии пляжных шапочек на выборах в Кнессет. Ведь с такими шапочками, даже если их очень много, практически невозможно собрать денег ни на предвыборную кампанию, ни вообще на что-либо серьёзное. Разве что на пол-литровую бутылку водки местного разлива.

Руководство партии уже подумывало о самороспуске, когда вдруг появился Толик в своей знаменитой фуражке.

Поговаривали, что шапка эта была пошита по специальному заказу в канцелярии премьер-министра. Будто бы шил её лично премьер, а строчила его жена. Другие утверждали, что сама шапка тоже непростая — в неё вшит особый прибор, который в нужный момент подсказывает хозяину, как следует поступить.

Согласно другой, не менее достоверной версии, во время своей правозащитной деятельности Толик получил закрытую черепно-мозговую травму, и через проломленный череп у него вытекли все мозги. Но поскольку человек он был заслуженный, специально созданный фонд оплатил ему искусственный мозг, который вмонтировали прямо в шапку. Причём работал искусственный мозг значительно лучше настоящего.

Как бы то ни было, со своей шапкой Толик никогда не расставался.

Когда он впервые появился в ЦК партии пляжных шапочек, все бывшие парторги, секретари, секретарши, профессора из Ташкента и прочая заслуженная публика проголосовали за него единогласно.

Нужно ли объяснять почему?

Шапка оказалась не только красивой и умной, но ещё и невероятно удачливой.

С той поры Толику чертовски везло. Он занимал высокие государственные должности, и без него не начиналось ни одно важное для страны заседание. Толик стремительно оброс советниками, заместителями, помощниками и консультанами, которым он доверял подготовку решений, коммюнике для СМИ и множество других государственных дел.

Но свою шапку он не доверял никому.

Даже тем, кто с гордостью говорил:

— Я — человек Толика.

Иногда этого было достаточно, чтобы вам одолжили денег. Иногда — чтобы приняли на хорошую должность. Иногда — чтобы бесплатно накормили в русском ресторане.

А иногда этого было достаточно, чтобы остальные сами начали занимать у вас.

Но однажды, совершенно непонятным образом, злоумышленники украли шапку Толика.

Напрасно его утешал сам премьер-министр, обещая пошить новую — ещё лучше прежней.

Толик был безутешен.

Новую шапку действительно пошили — с генеральским козырьком. Личный шляпер премьера уверял, что такой не было даже у товарища Ким Ир Сена.

Но Толик лишь повторял, что его политическая карьера закончена, а жизнь окончательно утратила всякий смысл.

Так оно и вышло.

Удача отвернулась от него. Все, кто прежде благоговел перед ним, теперь считали его проходимцем, негодяем и больше не хотели за него голосовать.

Толик ушёл из большой политики и на публике больше не появлялся.

Обыватели же объясняли столь странную перемену гораздо проще. По их мнению, в украденной шапке, помимо искусственного мозга — без мозга Толик ещё как-нибудь прожил бы, — находилась сушёная тарань. Или вобла. Именно она, даже в таком засушенном виде, исполняла все его желания.

— А теперь всё, — злорадно говорили старушки.

После чего с особым ожесточением принимались чистить купленного на рынке карпа.

Историки до сих пор спорят, что именно было главным источником политического успеха Толика — искусственный мозг или сушёная рыба. Но единого мнения по этому вопросу так и не сложилось.