Освобождение

Уж годы мчатся, не щадя былого,
Как вихрь, что рушит замки из песка.
Душа, устав от вечного земного,
В тиши ночной терзается тоской слегка.

Один на один с призраками дней минувших,
Я вновь листаю горький свиток лет:
Там каждый миг то яд, то стон удушенный,
То след обид, что не стереть вовек.

Воспоминания, как змеи, жалят больно,
И от былой печали тошно мне.
Всё, что казалось некогда достойно,
Теперь лишь тень в холодной тишине.

Всё истлело и пыл, и упоенье,
Рассыпался в золу напрасный жар.
Какое горькое, пустое наважденье
Вновь воскрешать угасший, мёртвый дар!

Но в этой горечи — холодная свобода,
Циничный взгляд сквозь пепел прошлых грёз:
Я вижу всё без лжи и без восхода
Лишь правду дней, что ветер вдаль унёс.

Пусть прошлое не манит за собою
Оно ушло, как в море корабли.
Я нынче над минувшим лишь смеюсь порою:
Как много мы себе тогда плели!

Средь дней бегущих, зыбких и неясных,
Есть горькая, но мудрая краса:
Познав тщету надежд и чувств напрасных,
Душой становишься чуть ближе к небесам.

Средь руин надежд, среди теней былого,
Где каждый след — укор и приговор,
Я не зову утраченного снова
Мне чужд тот прежний, пылкий разговор.

Пусть время всё стирает без остатка,
Как надпись на забытом берегу:
Была любовь и стала лишь загадкой,
А я стою на новом берегу.

Не жаль потерь в них мудрость молчалива,
Как строгий свет холодных, зимних звёзд.
Душа теперь не просит и не молит
Она познала цену всех угроз.

И пусть года сплетают дни в узоры,
Меняя краски, смыслы и черты:
Я принимаю эти перемены скоро,
Без слёз, без клятв, без лишней суеты.

Ведь в этой правде — горькой и суровой
Есть странная, спокойная краса:
Не верить в сны, не ждать чудес готовых
И видеть мир без розовых завес.

То прошлое, как смрадный, тёмный омут,
Где правда тонет в вязкой паутине лжи,
Где каждый шаг был путаницей смутной,
А клятвы таяли, как дым в глухой тиши.

Там были люди — сломленные, пустые,
Не знавшие, куда и зачем идти,
В плену своих желаний и слепых порывов,
Пытавшиеся смысл в хаосе найти.

Предательство там жило, как тень густая,
Сплетая сети из полуслов и снов,
И всё, что прежде сердце согревало,
Теперь гниёт средь пепла и углей без слов.

Мне это чуждо — тот надлом, та горечь,
Тот мир, где чувства мерили на вес.
Я не хочу ни вспоминать, ни спорить,
Мне с этими людьми не по пути и здесь

Я чувствую свободу — острую, живую,
Как ветер, что срывает паутину прочь.
Дышится легко, и душу не терзает
Та старая, отравленная ночь.

Всё истлело без остатка до крупицы,
Смешалось в прах, растворилось в пустоте.
Я больше не ищу в былом ни оправданья,
Ни отголосков в мёртвой тишине.

Пусть сгнило всё, что некогда любило,
Так гибнет старый лес, чтоб дать росткам простор.
Я не скорблю о том, что жизнь разбила:
Мой новый путь — ясней и чище гор.

И ныне, преклоняя тихо взор,
Благодарю Всевышнего смиренно:
Он вырвал из губительных оков,
Даруя путь иной — благословенный.

Не прокляну былого мрачных дней
Они, как буря, закалили сталь.
Теперь душа спокойней и мудрей,
И чужды ей обман и прежняя печаль.

Пусть прошлое истлело без следа
Так исчезает тень при свете дня.
Я не зову его назад никогда:
Мой новый путь — чистейший свет огня.

Он не слепит, но греет и ведёт,
Сквозь ветры, сквозь туманы и года.
Душа теперь не плачет, не поёт
Она обрела покой, нашла себя.

И в этой тишине — святая сила,
Что выше бурь, что крепче всех оков.
Судьба меня от гибели хранила
И ныне я свободен от оков.