Йошечки-кошечки

Действующие лица:
НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА – 70 лет, пенсионерка

Однокомнатная квартира. Состоит из комнаты, кухни и коридора. Бабушкин ремонт, аккуратный. Такая же обстановка со старой мебелью. Телевизор только плоский, современный. В дальнем углу стоит диван, возле дивана на журнальном столике расположился стационарный телефон с круглым диском. Трубка телефона поднята, лежит рядом с телефоном. Надежда Андреевна, женщина семидесяти лет, одетая в домашний халат, лежит на диване. Напротив дивана на другой стороне комнаты – окно. Надежда Андреевна наблюдает за ним, что-то замечает, аккуратно встаёт с дивана, крадётся к окну.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА (шёпотом). Галя, ты не поверишь, кто пришёл. Собственной персоной. На балкон. Сидит. И не падает. На жёрдочке. Красивый такой. Наблюдает. За мной.

Надежда Андреевна добралась до окна. Остановилась. Видно, что она разочарована.

 НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Улетел. Вниз сиганул. (Пауза.) Ты, Галя, не переживай. Не разобьётся. Это же голубь. Они на лапы приземляются и на лапах идут по земле. Ну хоть зашёл. И то хорошо. Раньше много их заходило. Но я клёва не оставляю им. Они клюют: голуби есть голуби. Не оставляю клёва им. А то в киоск шла. Овощной. Подхожу к киоску.  Вижу: толпой сидят у двери и на меня смотрят. Заметили, то есть. Я боком крадусь, обхожу дверь, почти дошла. А они: раз – как поднялись толпой, как на корточках сидели сразу вверх подпрыгнули, и как сели на меня. Всю облепили. На шубу сели, на шапку сверху. Йошечки-кошечки! И сидят, ждут. Клёва ждут. А у меня нет. И я собрала всю сумку в кулак и как пошла вперёд. Как утюг, как трактор, как в последний раз пошла. Дверь открыла в киоск и внутрь завалилась. А эти спрыгнули с меня, и с шапки, и с шубы, и на корты сразу сели опять у киоска. Ну у них же лапы. На лапах сидят толпой и на меня смотрят. А в киоск не заходят. Их Марина, продавщица, не пускает. Я ей говорю: «Марина, что же ты клёва сыпешь возле киоска? Голуби и захватили его, как крепость. Не пройти, не выйти. А я сейчас  картошки с морковкой куплю. И как идти?» Марина говорит: «Да заклевали уже. Я им остатки от продуктов даю, они и летят сюда». (Молчит.) А тараканам я, Галя, домик купила. Не фазенду, обычный домик. Поставила им, а они не идут. Не хотят в домике. Ещё и телевизор сломался.

Надежда Андреевна возвращается к дивану, берёт пульт от телевизора, щёлкает им. Экран телевизора остаётся тёмным.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Бесполезно. Раньше, Галя, хорошо было. В прежнее время. Помнишь? Лето было: солнышко, лавочки, козье молоко. Я у Марины покупала. Она приносила в киоск. А сейчас всё не то: зима, голуби, не поймать их, не погладить. И толку от них. Эти в домик не заходят. Могли бы и зайти. Я деньги на домик потратила. Для тараканов. Я себе, между прочим, домик так  и не купила. Как дачу продала. А им купила. Не хотят. И сверху Лариса и компания: топ-топ-топ, топ-топ-топ. Я им  говорила: «Ходите потише. Как слоны топаете». А они мне: «А вы терпите». Я терпеть должна, значит. А у меня здесь – что? Дом терпимости, что ли? Сыну сказала. Он говорит: «Нет, мама, если бы у тебя дом терпимости был, у тебя проститутки бы на лавочке сидели бы в центре комнаты и семечки щёлкали». А у меня даже лавочки нет. Семечки бы уж нашла бы. Да и то бы их голуби склевали. Голуби есть голуби. Залетали раньше. Откроешь окно – они залетят, походят по комнате, клёва не найдут и улетают. Я окна открывала не для них, а они залетали. Когда не надо, прутся. В гости. А как надо, не зайдут. А три дня назад шла по улице. Это когда посыпали дорожки. Сейчас гололёд, уже не сходишь. А я за булочкой ходила. Иду я с булочкой обратно, вижу: заметил меня, на лапах стоит на дороге и косится на меня. Как ковбоец. Сейчас ещё из кобуры под крылом выдернет пестик и стрельнёт в меня. Деловой такой. А у меня же булочка. Мне спасать её надо. И я боком, боком так обошла его и в подъезд забежала. Да кого я обманываю, Галя? Заковыляла в подъезд. Поднялась на второй этаж, дверь открыла, подхожу к окну, а на окне три голубя сидят уже. То есть сам за булочкой пришёл и друзей привёл. Эти голуби коварные. Не зря их голубями прозвали. Воробьи – простые парни. Они будто на заводе работают. А голуби шныряют, ищут, где что клевать. Но благородно так шныряют. Полублагородно. Будто и не за клёвом, а так, на карете ехали и случайно клёва увидели и откушали.

Надежда Андреевна замолкает, присматривается к чему-то на полу.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Йошечки-кошечки. Ты смотрика-ка, Галя, кто появился. Вот я тебя.

Надежда Андреевна пытается наступить на кого-то.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Уворачивается. Смотри-ка какой. Акробат. Был бы тараканий цирк, Галя, мы бы с тобой открыли отделение. У меня дома. Акробаты и жонглёры-гедонисты. В дом не хочет он, а по квартире разгуливать нате-здрасьте. Сбежал. Типичный мужик. Сын мой, Костя, тоже сбежал. Женился и сбежал. Теперь и телевизор починить некому. Я мастеру звонила, а он: «Гололёд. Приеду через две недели». А за две недели снега столько наметёт, что скажет: «Снегопад. Приеду летом». А летом не надо. Там солнышко, лавочки. (Замолкает.) Галя, ты слышала? Опять: топ-топ-топ. Лариса и компания. Ходить не умеют. Муж Ларисы ходит тихо, наступает еле слышно: плям, плям. Лапками мягкими. Как голуби. А Лариса с дочкой и зятем: топ-топ-топ, бабах-бабах. Я в суд на них подала. А что? Громыхают. Я сплю весь день. Вечером проснулась, а они как давай носиться. Как слоны. По квартире. Да слоны так не носятся. Участковый приходил. Записал. И ещё записал, что они меня заливают. Раз в неделю. Там, где лампочка. Я думаю, когда-нибудь она рванёт. Зальют водой, и лампочка взорвётся. Как громыхнёт, и дом обвалится под землю, в самый подвал.

Надежда Андреевна молчит.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Но участковому сказала: «Водой залили – ладно, а вот топают по голове. Каждый вечер. С восьми и до одиннадцати». Ни уснуть, ни проснуться. Раньше хоть телевизор говорил, я его слушала. Так они громче телевизора, Лариса и компания: топы-топы-топы. Участковый хороший такой. Молодой. Пятьдесят ему. Как моему Косте. Или сорок. Где-то так сорок – пятьдесят. У молодых время туда-сюда скачет. Они не замечают. Это нам с тобой, Галя, каждый год на счету. Мне, вот, в прошлом году исполнилось… Исполнилось… Да не помню.

Надежда Андреевна прислушивается.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Йошечки-кошечки. Это что у нас там?

Надежда Андреевна идёт на кухню, смотрит на кухонную плиту.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Обнаглели тараканы. Лежит он. Галя, представь, я на кухню зашла, а он лежит. На печке. Довольный. Улыбается. Шезлонг бы ему ещё и коктейль из трубочки пить. Жонглёр-гедонист.

Надежда Андреевна снимает с ноги тапок, замахивается, но не бьёт.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Не могу лежачего бить. Не по правилам. Вставай. Хватит улыбаться. Зима на улице – он улыбается.

Надежда Андреевна стоит над печкой с тапком в руке. Опускает тапок. Возвращается в комнату. Замечает что-то на полу.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Йошечки-кошечки! Ещё один. Акробат. Жонглёры-гедонисты на печке балдеют, на тёпленьком, акробаты – по комнате бегают.

Надежда Андреевна замечает что-то на окне.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА А вот и ковбоец вернулся, с пистолетом под крылом.

Надежда Андреевна быстро ковыляет к нему, открывает окно. Дует ветер.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Ну-ка залетай. Залетай и налетай. Давай. Склюй его. Быстро! Холодно!

Надежда Андреевна показывает на таракана.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Клёва он хочет. Чем тебе акробат не клёв? Не хочет он. Я тоже не хочу. Не могу. Попасть в него тапком. А жонглёра-гедониста жалко. Не могу тапком того, кто улыбается. Ну и ладно.

Надежда Андреевна закрывает окно. Ветер затихает.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Голуби – наглые. Клёва он хочет есть, а тараканов не клюёт. И в дом  не заходят. Акробат, иди в дом! Не хочет. (Молчит.) Может, снова участкового позвать? (Пауза). Нет, не тараканов ловить. (Пауза.) И не голубей. Что ты, Галя, говоришь? Ларису и её компанию заставить ходить тихо. Или не ходить. После восьми вечера вообще нечего ходить. Ложишься и лежишь. У них телевизор есть. Смотрели бы его. Толпой. А в одиннадцать – спать. Жалко, что люди не летают, как голуби. Так бы летали по квартире и не топали по голове мне. А участковый сказал: «Надежда Андреевна, а я Костю вашего знаю. Мы в одной школе учились. В разных классах только». Могли бы и в одном классе учиться. Сказал бы, я бы поговорила с директором. Сейчас бы участковый был бы друг семьи. А то он стесняется Ларисе и компании сказать, чтобы не ходили по голове мне. Говорит: «Напишу, что они заливают вас. У вас весь потолок в разводах от воды». Так залили – не страшно. Вода высохнет. Главное – чтобы лампочка не взорвалась. А то у одной взорвалась лампочка, и всё – так и сидит без света. Я ей говорю: «А что ты без света сидишь? Ложись и спи. Как стемнело, спи. У тебя же Лариса и компания по голове не ходит». (Молчит.) Йошечки-кошечки! Галя, я догадалась! Голуби же сели на меня, когда я в шубе и шапке была.

Надежда Андреевна идёт в коридор. Надевает шубу и шапку. Подходит к окну, открывает его. Шумит ветер. Становится напротив окна, раскинув руки.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Давайте-ка. Залетайте, садитесь! Да будет битва голубей и тараканов! (Пауза.) Акробатов. Жонглёров-гедонистов не трогайте. Пусть балдеют. Когда акробатить начнут, их тоже склюёте. Я зову вас, силы голубей! Как там Костя говорил? Это он сказал мне: «Шапку наденешь, к тебе голуби и потянутся». У них шапочное знакомство. На шапку садятся и дружат.

Дует ветер, но никто не залетает в окно. Надежда Андреевна разочарованно закрывает окно, идёт в коридор, снимает шапку и шубу. Кладёт и вешает их на вешалку.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Бесполезно с голубями дружить. С голубями и соседями. Говорят же, нет дружбы между мужчиной и женщиной. И между женщиной и голубями тоже дружбы нет. На тараканов надежда вся. Надежда Андреевна вам купила домик, а вы не захотели в нём жить. Таракашеньки вы мои ненаглядные. Маленькие такие, быстрые, юркие, акробатики. Бегаете, резвитесь, смеётесь, радуетесь, глаз смотреть на вас радуется.

Надежда Андреевна в процессе разговора стягивает с себя тапок, наклоняется и бьёт им таракана. Распрямляется.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Мочканула.

Надежда Андреевна гордо обходит комнату с видом победителя.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Лариса и компания потравила, видать, тараканов. Они все ко мне и пришли. Бегают здесь, от отравы дурные. Как мужики. Голуби – молодцы. Летают. Ларисе и компании бы у голубей поучиться. Может, позвать их, показать голубей. Пролетали бы по квартире. Как фанера над парижанками. Или лондонками? Не помню. Костя знает. Он всё знает. Он школу закончил с медалью. С картонной. Я ему вырезала из коробки. Йошечки-кошечки! Она же у меня: медаль.

Надежда Андреевна открывает шкаф, роется в нём, достаёт из него большую картонную медаль с цифрой один на ней.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Галя, вот медаль! А то он так переживал, что без медали. (Смотрит на трубку телефона.) А, ты же не видишь. (Пауза.) А диплом я сказала Косте, что в красный покрашу, достала помаду, красную, у меня была тогда, а Костя забрал диплом. Да я бы не стала красить. Что я – совсем, что ли? Помаду переводить. Сверху бы красной бумагой обклеила – и всё. Вот тебе и красный диплом. Уехал он. Женился, главное. И уехал. В другой конец страны. (Прислушивается.) Да сколько можно топать?

Надежда Андреевна убирает в шкаф медаль и достаёт из него швабру и тряпку. Наматывает тряпку на швабру, выходит в центр комнаты и стучит шваброй в потолок, с каждым стуком говоря слово «топ».

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Топ-топ-топ! Топ-топ-топ!

Наверху что-то громыхает, топает в ответ.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Йошечки-кошечки! Не нравится им. По голове мне ходить нравится, а то что я им по… потолку…  Нет. …По ногам хожу – не нравится. И на ногу им наступить нельзя. Сами выспятся. Ночью. А мне вечером спать не дают. (Прислушивается.) Затихли.

Надежда Андреевна стоит, слушая соседей, в комнате, оглядывает квартиру, пытается задавить таракана, промахивается, с надеждой выглядывает в окно и в итоге убирает швабру и закрывает шкаф. В дверь стучат. Надежда Андреевна идёт к двери, останавливается возле неё.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Кто? (Пауза.) Что? (Пауза.) Где? (Пауза.) Нет.

Надежда Андреевна возвращается в комнату.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Лариса приходила. Просит заявление забрать, что они меня заливают. И в потолок просит не стучать. То есть им стучать мне по голове можно? Терпите, говорит. А мне по ногам им стучать нельзя? Дом стукачей устроили тут. Подумаешь, полотрясение. Эти, за стенкой, вообще на балконе железки хранят. Я им сказала: «У нас балкон общий, одна плита. Я знаю, я строитель. Упадёт от железок ваших». А они: «Не упадёт. Он из бетона». Так и совесть у них, за стенкой, из бетона. А ведь упала. Так под балконом и лежит совесть их. Окурков накидали – травы не видно. Под снегом. А снег растает, и совесть их растает. Да не растает. Она вся в землю ушла. Совесть ихняя. Если только цветами вверх полезет. Цветочки такие красивые вырастут, а наверху, там, где лепестки, окурки будут. Это есть подснежники. А то подкурники будут. И весь запах с их балкона у меня в комнате. Балкон не откроешь. Я бы так надела шубу и шапку, балкон открыла бы и гуляла. А на улицу же не выйти: гололёд. (Пауза.) Участковый приходил когда, я его попросила починить телевизор. А он говорит: «Я участковый, а не телемастер». И такой: «А вы батарейки меняли?» А я думаю: «Йошечки-кошечки. А ведь правда: не меняла». А признаться нехорошо. Я уже инструменты достала. Вот. У меня всё есть.

Надежда Андреевна открывает шкаф, достаёт из него лопату, грабли, совок, веник и ящик с отвёртками, пассатижами и болтами.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА У меня всё есть. Я храню. Вот даже есть.

Надежда Андреевна достаёт из ящика провод с вилкой на конце.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Телевизор старый отдавала. Соседям. За стенкой. У них никакого нет. Поэтому и дымят: заняться нечем. Ну и, я знаю, что провод всегда нужен дома. Я и отрезала. Так что если провод на моём телевизоре сломался, есть, чем поменять.

Надежда Андреевна с любовью рассматривает свои инструменты.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Всё есть. А лопата ближе всего. Я, как достала лопату, участковый увидел и: «Я лопатой, что ли, чинить буду? Телевизор». А я ему: «Да хоть лопатой. Лопатой лучше всего: два удара – восемь дырок. А сломаете если, новый телевизор купите мне. Или старый у соседей заберёте». У меня и провод от него остался. А они провод так и не нашли. Так и дымят на балконе. Дымогоны-любители. Дыметь они любят. А участковый: «Я тогда не буду чинить. Не хочу вам новый телевизор покупать». А ему: «Да я шучу. Зачем новый телевизор покупать? Можете и старый купить. Лишь бы работал». Йошечки-кошечки! Галя, он такой молодец! Взял отвёртки, пассатижи, казатель пряжения, он так сказал, и смотрит. Долго смотрел всё. А потом: «А вы батарейки меняли?» На этом.

Надежда Андреевна поднимает пульт от телевизора с журнального столика.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Говорю: «Меняла». А сама не смотрела. Ну, не скажу же: зря он полчаса в розетке ковырялся и стенку заднюю у телевизора снял? Сказала: «Не меняла», а сама незаметно так поменяла батарейку, пульт нажала. Он и заработал. Телевизор. Я сразу выключила. А участковый: «Телевизор моргнул только что». А я: «Где? Показалось». А он: «Я видел. Дайте-ка эту штуку обратно». Ну, я незаметно батарейку опять достала, дала эту штуку участковому. Он включает, а телевизор не включается. А я ещё думаю: если с этой штуки включился, то и на самом телевизоре кнопкой включился бы. Что за участковый такой бестолковый: в розетки лезет, стенку с телевизора снял, а кнопку на телевизоре не тыкнет? А он открыл эту штуку и говорит: «Так здесь нет батарейки! У вас есть?» Ну, я ему старые батарейки дала. Он поставил – не работает. Опять полез в телевизор за стенку. (Пауза.) Он мне телевизор и сломал. Никак не включается. Ни этой штукой, ни кнопкой на телевизоре. Да бесполезно к участковому обращаться! Не разбирается ни в телевизорах, ни в людях. С Ларисой и её компанией так и не разобрался. Топают они.

Надежда Андреевна с трудом снимает с ноги тапок, бросает его в таракана. Идёт за тапком. С трудом поднимает его.

 НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Галя, в больницу ходила. Давно, до гололёда. Сейчас уже не пойду. Гололёд есть гололёд. Да и ноги не те стали. Я из-за ног и ходила в больницу. Раньше ноги были такие, что мужики за ногами бегали, а теперь соседи бегают по голове мне. А в больницу пришла. А там – йошечки-кошечки! Они же там все пишут на этом, на латышском. Ничего не прочитать. И главное – одна сказала: «Идите в двадцать пятый. Покажете эту бумажку, там поймут». А на латышском каракули сплошные. Я не знаю, что там написано. Может, написано: «Принеси мне картошки». В двадцать пятом прочитают, ведро картошки дадут мне, напишут что-то на латышком и скажут: «Обратно в десятый идите». Гоняют бабку-рябку по этажам с картошкой своей. (Пауза). Да не несла я никакую картошку! Что ты, Галя, говоришь? Я говорю: пишут неразборчиво на латышском. (Пауза.) Да я бы итак не прочитала. Но хочется. (Пауза.) Булочки хочется очень. И этим тоже хочется. (Показывает на окно.) Снова прилетел. О булочке услышал и прилетел. А сын не прилетает. И звонит редко. Раньше звонил каждый день. Он звонки ставил по квартирам. Он строитель. (Пауза.) Нет, мне тоже звонил. Но я вспомнила: звонки ставил и звонил ими, проверял. Звонарь. (Пауза.) Нет, он плотником работал. Но красиво звучит: звонарь. Как золото и ларь – звонарь. А плотник – плотный. (Пауза.) Не потный. А плотный. Вечно тебе, Галя, что-то кажется. (Пауза.) Да не мне кажется. Что я – не слышу, как по голове мне ходят? Тараканов потравили. Хорошо, что потравили. Но предупредили бы заранее. Я бы сразу им домик купила. Вот он.

Надежда Андреевна идёт к кровати, наклоняется, достаёт из-под кровати настоящий домик. Красивый.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Я в домике внутри маслом натёрла. Тараканы в домик зайдут, а выйти не выйдут. Скользко же. Я так всегда делала. Мужики придут ремонт делать. Я… (Пауза.) Да не маслом стены натру! Что ты говоришь, Галя? Я дверь закрою, и пока не починят, не выйдут. Обои поклеят. Или телевизор не починят пока. Я так участковому и сказала. Он потому и стал чинить. Но сломал. Наоборот. Зря его запирала в доме. Обиделся. Сказал: больше не придёт. Лариса и компания наверху узнали и топают теперь по голове.

Надежда Андреевна убирает домик для тараканов обратно под кровать, идёт к шкафу, убирает в него инструменты. Последней убирает лопату.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Дачу, Галя, зря продала. Раньше ездила на дачу хоть. Там по голове никто не ходит. Только лопата и осталась от дачи. (Пауза.) Грабли ещё. (Пауза.) И картошка. От всей жизни только лопата, грабли и картошка остались, Галя. (Пауза.) Что? Тараканы ещё? Так они не мои. Это Ларисы тараканы. Она выгнала, а я приютила. А голуби вообще ничейные. Они голуби мира. Летают везде. Как Костя мой, сыночек. Улетел от мамы к жене своей. Да правильно улетел. Голуби мира должны по миру летать.

Надежда Андреевна подходит к окну, сморит на голубя за окном.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Булочку хочешь? Я тоже булочку хочу. У меня в планах написано: сходить за булочкой. В «Гастроном». Но гололёд. Когда начался, этот гололёд? Даже не заметила. Но мы с тобой ещё скушаем по булочке, да? Где наша не пропадала? Как бабушка говорила: «Да везде пропадала». (Пауза.) Нет, Галя, не тебе. Голубю говорю. (Пауза.) Ты же не ешь булочки. Тебе нельзя. Ты сама как булочка. (Пауза.) Ты сама говорила. (Пауза.) То есть тебе самой говорить можно, а мне – нельзя? Йошечки-кошечки! А какая разница, кто скажет, что ты булочка? Ты не перестанешь булочкой быть. (Пауза.) Ладно-ладно, никакая ты не булочка.

Надежда Андреевна отходит от окна.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Улетел. Залётные голуби. Прилетают – улетают.

Наверху что-то снова громыхает. Надежда Андреевна с недовольством смотрит на потолок, решительно открывает дверь шкафа, достаёт из него швабру, наматывает на него тряпку и только уже собирается бить шваброй в потолок, как в дверь кто-то стучит.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Ну, я вам покажу взятие крепости.

Надежда Андреевна выставляет швабру перед собой, как копьё и движется к двери.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Кто?

За дверью слышится неразборчивый мужской голос.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Мастер? Так что же вы сразу не сказали? Сейчас, минуточку. Галя, телемастер пришёл! А у меня и не убрано. Надеть нечего.

Надежда Андреевна бежит, хромая, к шкафу, убирает в него швабру. Смотрит на свой халат, роется в шкафу, ничего не находит, бежит в коридор, надевает шубу. Шкаф с грохотом открывается, швабра и лопата падают на пол.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Йошечки- кошечки!

Бежит в комнату поднимает лопату и швабру, слышит, как что-то стучит в окно. Поднимает голову, смотрит на окно.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Йошечки-кошечки! Голуби прилетели! Галя, это они на шубу. Я шубу одела – они и прилетели. В окно стучат. Окно сейчас выбьют. Кыш! Кыш!

Надежда Андреевна бросает лопату и швабру, идёт к окну, отгоняет голубей. Замечает на полу таракана, снимает тапок, бьёт таракана.

 НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Мочканула. Ладно, Галя, пока! Мастер пришёл!

Надежда Андреевна идёт к журнальному столику, кладёт трубку телефона на рычаги.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Не переслушаешь Галю эту. Болтает и болтает. Сейчас! Иду, иду!

Телефон звонит.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Перезванивает. Зачем перезванивает? Сказали же: пока. Чего непонятного?

Надежда Андреевна возвращается к шкафу. Убирает в него лопату и швабру. А телефон звонит и звонит. И чем дольше он звонит, тем с большим раздражением Надежда Андреевна убирает вещи в шкаф.

 НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Вот люди навязчивые. Спали бы дома спокойно. Нет – им звонить надо, по голове ходить, дымить…

Надежда Андреевна недовольно подходит к телефону, берёт трубку.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Алло! (Пауза.) Костя. (Пауза.) Сыночек. Да у меня такое творится: соседи, участковый, голуби, тараканы. (Пауза.) Да это не мои тараканы, это Ларисы и компании. (Пауза.) Да я им уже домик купила. (Пауза.) Нет, не голубям – тараканам. (Пауза.) Да не жить. Что – домики покупают, чтобы жить только? А на кладбище домики? (Пауза.) Да я шучу. Всё хорошо. (В дверь стучат.) Костя, там мастер пришёл. Телевизор чинить. Давай, я тебе перезвоню? Нет. Ты лучше трубку не клади. Я так положу на столик, и будем говорить. А то ты не перезвонишь. Знаю. (Пауза.) Да я всё знаю. Я как этот – который всё знал. И я тоже так же.

Надежда Андреевна кладёт трубку на журнальный столик.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Йошечки-кошечки! Счастье-то какое: и сын, и телевизор. А ещё говорят: счастья нет. Вот оно счастье.

Надежда Андреевна подбегает к двери, пытается открыть её и не может.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Дверь не открывается. (Пауза.) Не знаю, почему. (Пауза). Нет, не уходите. Я итак без телевизора полмесяца. (Пауза.) Как-как? Хоть по водосточной трубе. Я вам балкон открою. Только осторожней: там голуби.

Надежда Андреевна возвращается в комнату. Сдёргивает простыню, достаёт одеяло из пододеяльника, связывает простыню и пододеяльник.

НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА Костя, сынок, сейчас мастер по водосточной трубе ко мне полезет. (Пауза.) А дверь не открывается. (Пауза.) Нет, защёлку не пробовала открывать. Сейчас.

Надежда Андреевна идёт в коридор, снимает защёлку с замка, открывает дверь. Сразу же вспыхивает яркий свет, включается телевизор, играет приятная музыка. Слышно курлыканье голубей. Возможно, на экране в углублении сцены или за сценой танцуют нарисованные тараканы, голуби, соседи, участковый, сыночек Костя и Галя. С телевизором в морозные дни, когда нельзя выйти на улицу, вообще скучно. А тем более, если дачу продали и дети уехали в другой город на другой конец страны. А счастье есть, оно всё равно есть. Его нельзя не есть.