Глава 4

Комбайны нашей бригады, как танки, двигались по пыльной дороге в сторону Шеметовского леса. Наш комбайн в колонне был первым. Остальные три комбайна слегка отстали. Но также как наш - нещадно пылили.

Над нашей машиной гордо реял красный флаг, врученный бригаде сегодня с утра. Почему конкретно нам? Не знаю. Возможно просто попались под руку предпрофкома. А может от того что комбайнер, как и я, был на жатве первый сезон и не имел опыта.

Вдаваться в такие подробности мне было не по чину. Поэтому я молча укрепил флаг на машине, прикрутив к ограждению проволокой древко. Настроение у меня было боевое. Приподнятое.

- А что, может быть на самом деле займем первое место? – подумалось мне. Более того сквозь шум дизеля, (мое место было за креслом комбайнера), мне причудилось, как нас награждают на «дожинках». Как мы достигнем первого места, было не ясно? Но я уже представлял, как на танцплощадке оркестр гремит туш!
 
А я скромно, но с достоинством тракториста-механизатора, принимаю от председателя профкома подаренный мне костюм…. Картина маслом…. И наши красавицы девчонки, смущенно бросают на меня взгляды…Особенно одна…та самая.

Демидок же сегодня, был наоборот, с самого утра чем-то озабочен. Даже теперь, его руки на рулевом колесе нервно скользили между спицами. Они не находили себе места и даже слегка подрагивали. А от его затылка так и тянуло неуверенностью. Расспрашивать комбайнера, в чем дело я не решался.

И правильно сделал. Когда мы доехали до овсяного поля, Демидок повернул сектор газа, чтобы при съезде с дороги, преодолеть небольшой овраг и вырулить наконец на поле, дизель загремел со страшной силой. Демидок чертыхнулся и нажал на тормоз. Наш комбайн, словно подбитый танк, дернулся и застыл в раскоряченной позе.

- Слазь «М - е»! Почти приехали! Но до поля увы не дотянули! Снова блин чинить коробку будем!!! – в сердцах промолвил комбайнер и смачно сплюнул.

Задние комбайны, тем временем один за другим обходили нас, и начали выстраиваться уступом для жатвы.

С последнего соскочил мой одноклассник долговязый Витька и хитро улыбнувшись, участливо произнес.

- Дядя Ваня, мой шеф – бригадир Вам сказал: - «Шофер в кювете – это не на долго». Так что, на всякий случай давайте «сцяг» сюда! Целее будет!

Наверное, я слишком долго откручивал древко знамени, потому что уязвленный Демидок прикрикнул на меня, что бы я пошевелился и потребовал вновь те же ключи из ящика, что и позавчера.

И вот мы снова, понурив головы, снова начали снимать коробку передач. А тем временем комбайны выстроились на поле в строй «уступа», дружно закрутили мотовилами и начали жатву. То-есть битву за урожай!

Мы с Димидком ужасно торопились, но время всё равно тянулось медленно. Уже к комбайнам нашей бригады по очереди подошла первая автомашина. И комбайны опустошив бункеры наполнили её кузов. Затем подошла вторая, третья… Потом и солнце начало подобраться к зениту… Когда наступила полуденная жара, четверть поля на опушке, была сжата и уставлена золотыми копнами соломы…

А мы все мучились с этой злополучной коробкой. Опять слили масло. Заменили в коробке шестерню. Заполнили её маслом. Снова слушали проклятый дизель.

- Откуда у Демидка вторая шестерня? – мысленно задал я себе вопрос, - …а может все дело в стопорном кольце? Наверное, Демидок не был уверен, что правильно поставил её, и заказал в мастерских на всякий случай еще одну? - Продолжал я строить догадки.

Наконец, далеко за полдень, наши ремонтные работы были закончены. К этому времени на ПАЗ-ике из совхозной столовой комбайнерам привезли обед. К слову, обычно кормили нас в страду, как на убой. И все за счет совхоза.

- Столовка тоже запаздывает, -ухмыльнулся Демидок, - не мы одни срываем уборочную!

Бригадир, через Витьку дал команду на перерыв. Комбайны сгрудились возле леса. Витька персонально помахал нам рукой и позвал наш экипаж. Все разместились на лесной опушке в тени берез. Бывалые комбайнеры нахваливали обед повара Янинки. Нам же кусок не лез в горло. Было стыдно.

После обеда и наш комбайн начал наконец жатву. Однако пол дня в соревновании было упущено. Поэтому Демидок очень торопился.

Но ничего из этой суеты не вышло. Когда копнитель был до верху заполнен соломой, оказалось, что открыть его и оставить на поле персональную золотистую копну мы не можем. Наш комбайн опять встал.

Как всегда, выругавшись, комбайнер внимательно и сосредоточенно стал изучать щиток приборов, при этом про себя бормоча, – …так, так… лампочка давления одна, переключатель гидравлики тоже один, …не видно сигнализации потребителей, … где она?

А вот…есть…, значит так: верхнее – жатка, среднее – копнитель, ну и нижнее …сам дизель, или тормоз. Не - а, тормоз, наверное, как в машине – отдельно. По сему надо думать….
 
Затем я почувствовал, что Демидок перевел свой взгляд на короткую трубу, от которой, отходили тонкие и длинные трубки. Золотник – сообразил я.

- Так. Ё мое. Золотник здесь. – В ту же секунду в голос подтвердил мою догадку мой комбайнер, - от него четыре трубки, одна значит сливная, а три значит напорные…, - я внимательно с придыханием следил за мыслью шефа и за его колдовскими действиями.

Потом Димидок с шаманским видом слез с моста и обошел комбайн со всех сторон, непрерывно сплёвывая и цокая языком. После чего он начал дергать руками за какие-то тяги и трубы.

Я еще сосредоточеннее стал наблюдал за ним. Наконец Демидок сплюнул и выдал мне указание.

- Когда я сяду и поеду, ты по моей команде дернешь за эту тягу. А потом сам бегом на мост и на комбайн! Понял?

- Понял.
 
Тогда вперед! Все по местам! Ты остаешься на земле! – Велел мне Демидок и полез на свое место. Комбайн взревел пускачом, затем дизелем, окутавшись сизым дымом, и наконец тронулся.

Я немного опешил, затем очнулся и побежал параллельно комбайну, схватился и что есть силы дернул вперед указанную мне тягу.

- Получилось! - Радостно крикнул с моста Демидок, - давай «М-ё», залазь на свое место. Краем глаза я увидел, что красные вилы копнителя поднялись и из его чрева на землю скатилась первая копна соломы.

- Слава богу! Копну соломы убрали. Теперь бы хоть бункер зерна намолотить, подумал я с надеждой, трясясь на ухабах за спиною комбайнера.

Мне пришлось спрыгивать с комбайна на ходу по нескольку раз, прежде чем мы намолотили первый бункер ячменя. К нам также, как и другим комбайнам, подъехала автомашина и мы, не сбавляя хода перегрузили зерно по шнеку в кузов. Наше начало страде тоже было положено!
 
К вечеру мы намолотили уже несколько бункеров. Я все время спрыгивал с комбайна и дергал эту злополучную тягу. В результате мои ноги, обутые в легкие резиновые кеды, сильно заболели. Особенно ступни. Которые были к вечеру полностью отбиты.

Но наибольшую неприятность для меня представляла веялка комбайна. Она во время дерганья тяги находилась прямо перед моим носом. Из веялки плотным потоком вместе с земляной пылью, вылетали острые остяки ячменя, которые забивали мне нос и легкие.

Я периодически откашливался. Но это не помогало. К вечеру из носа сочилась кровь, которую я украдкой от Димидка вытирал грязной рукой. Хорошо, что было почти темно.

С наступлением полной темноты, бригада прекратила жатву. Поле на опушке было не ровным. Всё в буграх. Не ровен час, зачерпнешь жаткой такой бугор земли или корягу. Это только по телевизору показывают ударный труд без заминок, днем и ночью.

Ночевали мы прямо в поле. На брезенте. Ночь была ласковой и короткой. Небо - звездным. Млечный путь – длинным и туманным. Водка – хмельной, а еда - вкусной.

Комбайнеры делились своими впечатлениями и планами на жизнь. Смеялись и обсуждали возможность занятия первого и других призовых мест.

Мы с Демидком больше молчали….

Рано утром, роса не выпала, и жатва с рассветом началась вновь. Димидок был в хорошем настроении и даже дал мне немножко порулить. От нахлынувшего счастья и доверия комбайнера я впал в ступор.
 
Вместо того что бы управлять комбайном вращая так понравившийся мне эбонитовый руль, я старался следить за положением жатки, пытаясь сдвинуть рулевую колонку в право или лево. Мне это естественно не удавалось. В конце концов комбайнер рукой отодвинул меня от руля и раздосадовано произнес,

- Не получается у тебя! Ты уж лучше прыгай как раньше.

И я прыгал! Дергал за тягу, опять глотал носом и ртом остяки ячменя и снова взлетал на комбайн. Мои ноги к обеду и вовсе налились свинцом. Надо было что-то делать.
 
Я присмотрелся к действиям комбайнера. Он гонял меня на землю дергать тягу, каждый раз перед тем, как наполнялся соломой копнитель и требовалось переключить силовую гидравлику с жатки на систему копнителя. Решение проблемы пришло мгновенно.

В обеденный перерыв я отыскал в ящике запчастей тросик нужной длины, один конец его закрепил за тягу, протянул тросик вдоль комбайна внутри проушин, что бы он не задевался подвижными частями, а другой конец, снабдив кольцом, укрепил на правой приборной панели.

- Дядя Ваня. – Обратился я к своему шефу, - когда Вам будет нужно поставить копну, то перед тем как переключать золотник гидравлики дерните пожалуйста вот за это кольцо.

- Ладно давай попробуем, - самодовольно, после сытного обеда, произнес Демидок, - а то что бы устранить этот люфт, надо хрен знает куда лезть, и х . й знает что, регулировать, - отозвался шеф, - и тут же забыл об предложенной мною инновации.

Простое устройство в виде тросика не могло не работать. Когда Демидок снова послал меня на землю, а после моего напоминания, всё же «дернул за веревочку», произошло чудо - золотник с легким щелчком переключил гидравлику и красные вилы послушно поднялись в верх. За комбайном стояла копна соломы.

- Гляди ты? Работает. Молодец «М-ё»! Можешь ведь, когда хочешь, - хмыкнул Демидок.

На третий день пришла другая беда. У нас чуть было не отвалился бункер. Потому что винты, которыми он крепился изнутри ослабли, а я при подготовке комбайна к выходу в поле их не подтянул.

Пришлось заниматься этим следующей ночью.

На четвертый день выяснилось, что у нас в жатке тупые ножи. Ну вот тупые и все. Пришлось менять их на острые. Замена осуществлялась в росистое утро, уже перед тем когда надо было приступать к уборке ржи.

Ясное дело, я и в недостаточной остроте ножей, был тоже виноват. Как потом оказалось, Демидок был уверен, что именно я должен был перед выходом в поле запастись заточенными ножами.

Когда я вспылил и напомнил Демидку, что ножи затупились, когда он с пьяну срезал в поле жаткой пару бугров, т.к. эту самую жатку частенько забывал приподнимать, он обозвал меня неумёхой, лезущим не в своё дело.

Больше конфликтов у нас с ним не возникало. Я смирился, с тем что Демидок просто такой особый человек и подстроится под него никак нельзя.

Как я понял, механизатор, шофёр, тракторист и вот теперь комбайнер в лице Демидка, с одной стороны обладал недюжинными техническими компетенциями, позволяющими ему мгновенно находить самый простой выход из положения.

С другой стороны, он толково объяснить, что-либо такому не понимающему человеку как я, не мог, да и не хотел.

Зря видно мой папа нажал на него и заставил комбайнёра подчиниться.

Хотя, наверное, и своего сына Вову, Димидок тоже не жаловал. Но про это мне остается только догадываться. В бригаде мы в тот сезон заняли последнее место, а в совхозе – предпоследнее.

Во всяком случае через два года, когда летом, я уже будучи курсантом, пошел в лес за черникой, то по пути встретил знакомую мне бригаду комбайнов, убиравших рожь.

На одном из них, уже изрядно потрёпанном, сидел Демидок и как ни в чем не бывало перед каждой постановкой копны соломы дергал «за веревочку». Устранить люфт за два года он так и не удосужился. А что? Лучшее – враг хорошего.