История с калькулятором

Если вы помните, некоторое время назад я с калькулятором в руках разбирал исход двух миллионов евреев из Египта, произошедший всего через 200-300 лет после переселения туда одной семьи из семидесяти человек. Тогда демографическая ситуация уже выглядела весьма напряженной. Но, как выясняется, этот пример меркнет перед другой математической загогулиной Иосифа Флавия.
Речь идет о вавилонском пленении.

Часть I. Сколько людей Навуходоносор увел в Вавилон?
Пересказывая историю Иудейского царства, Флавий последовательно описывает три депортации.
Во время первой, при Иоакиме, в плен отправляются около трех тысяч представителей знати.
Во время второй, при Иехонии, уводят самого царя, его двор, воинов, ремесленников и примерно десять тысяч человек.
После окончательного падения Иерусалима при Седекии в Вавилон переселяют остатки населения столицы, оставив в стране лишь беднейших земледельцев.
Даже если объединить все три депортации и считать максимально щедро, получится примерно 15-20 тысяч взрослых мужчин. Если добавить к ним семьи, общее число переселенцев вряд ли превысит 60-100 тысяч человек.
Пока никаких вопросов. Все по фактам.

Часть II. Через семьдесят лет происходит чудо
Сначала Кир разрешает части пленников вернуться домой. Здесь цифра известна из разных источников: около 42 тысяч человек.
Но несколькими страницами позже Флавий рассказывает о событиях при Дарии, когда Зоровавель получает поддержку царя и организует новое массовое возвращение.
И вот здесь начинается настоящая демографическая фантастика.
Флавий пишет буквально следующее:
«Общее число выступивших евреев свыше двенадцатилетнего возраста было 4 628 000…»
После этого он отдельно перечисляет женщин с детьми, левитов, певцов, привратников, храмовых служителей и даже людей, не сумевших доказать свое происхождение.
И самое любопытное замечание Флавий делает вскользь.
Он вовсе не утверждает, что ушли все.
Напротив. Значительная часть евреев предпочла остаться в Вавилонии, поскольку успела разбогатеть и не захотела покидать обжитые места.

Часть III. Вот теперь берем калькулятор
Если исходить из собственных цифр Флавия, за семьдесят лет население переселенцев увеличилось примерно с 100 тысяч до более чем пяти миллионов человек.
Причем пять миллионов вовсе не являются общей численностью народа. Это только те, кто решил отправиться обратно.
Следовательно, вся еврейская община Месопотамии должна была насчитывать многие миллионы человек!
Получается весьма странная картина.
За жизнь одного поколения небольшая группа депортированных превращается в одну из крупнейших человеческих популяций тогдашнего мира.
Чтобы это произошло естественным путем, население должно было увеличиваться почти в пятьдесят раз всего за семьдесят лет.
Для древнего общества с огромной младенческой смертностью, эпидемиями, голодами и войнами подобная динамика выглядит практически невероятной.
Более того, если принять эти цифры буквально, евреи должны были составлять весьма заметную долю населения всей державы Ахеменидов, простиравшейся от Египта до Индии. Однако ни археология, ни другие античные авторы ничего подобного не подтверждают.

Часть IV. Как объяснить этот парадокс?
Возможны несколько вариантов.
Первый. До нас дошел поврежденный текст. Древние рукописи переписывались вручную, а числа записывались буквами. Достаточно одной ошибки переписчика, чтобы десятки тысяч превратились в миллионы.
Второй. Сам Флавий сознательно пользовался гиперболой. Для античного историка цифры нередко были не результатом переписи населения, а литературным приемом, призванным подчеркнуть масштаб события и величие народа.
Третий. Мы имеем дело с традицией, в которой различные волны возвращения и разные категории населения были механически объединены или многократно пересчитаны, что привело к фантастическим итоговым значениям.

Итог:
Если цифра в 4 628 000 действительно восходит к тексту Флавия, то она создает один из самых серьезных демографических парадоксов во всей его «Иудейской древности».
Либо за семьдесят лет произошло чудо, многократно превосходящее по масштабу даже египетский исход, либо перед нами пример того, что античные числовые данные требуют столь же критического отношения, как и сами исторические повествования.
Именно поэтому историк, читающий Флавия с калькулятором в руках, иногда приходит к выводам не менее любопытным, чем историк, читающий его с благоговением.