Торжество разума. Роман. Глава 1

Глава 1. Пушкин и слишком умный Кот. Разговор по душам

Александр Пушкин сидел у окна в кабинете на Мойке, хмуро разглядывая исписанные листы. Итак, наконец-то он закончил поэму «Руслан и Людмила» в окончательном варианте.

Он начал писать это произведение ещё в Царскосельском лицее, но систематическая работа началась позже — примерно с 1818 года, уже после выпуска. Работа шла с перерывами — поэт вёл бурную светскую жизнь, и писать удавалось в основном во время болезней. Фрагменты он читал на собраниях: в доме Жуковского, у Катенина, в кружке «Арзамас». Завершил поэму он в марте 1820 года.  А знаменитое вступление («У лукоморья дуб зелёный…») появилось ещё позже — в Михайловском (1824–1825 годы). Да, работа была долгой и трудной. Да и публика её в то время воспринимала противоречиво. И всё же в целом Александр был доволен результатом.

Но всё же чем-то поэт был недоволен. Чернила на бумаге казались сухими, слова — пустыми. Он отложил перо, вздохнул и пробормотал:

— Ну что вам ещё-то надо, господин поэт?!

Веки отяжелели. Усталость последних бессонных ночей взяла своё — Пушкин невольно задремал, уронив голову на руки.

Во сне он оказался в знакомом месте: у огромного дуба, обвитого золотой цепью. На цепи ходил кот — огромный, с изумрудной шерстью и янтарными глазами. Он остановился, посмотрел на Пушкина и произнёс низким мурлыкающим голосом:

— Я знаю, чего тебе не хватает. Тебе надо было бы самому попасть сюда, в Лукоморье. И самому увидеть то, о чём ты написал. Давай-ка я тебя приглашу к себе сюда, под дуб.

Кот махнул лапой, и пейзаж изменился. Пушкин увидел Руслана, застывшего перед живой головой, услышал шёпот колдунов, почувствовал дыхание Черномора. События поэмы разворачивались перед ним не как текст, а как живая реальность: он видел слёзы Людмилы, слышал клятвы Ратмира, ощущал холод меча, спрятанного под головой великана.

— Запоминай, — мурлыкал кот. — Ты – автор. Ты создаешь литературную, а если говорить языком будущего – виртуальную действительность. Твоя поэма, а шире – книги— это как окно в другой мир. Каждая история – результат твоей мысленной телепортации в ту реальность, которую сам создаешь. Вот ты меня описал, и мы с тобой встретились и разговариваем. Потом ты вернёшься в реальность. И снова будешь создавать виртуальную действительность. А читатели будут своим воображением переноситься туда, видеть описанные тобой образы, мысленно участвовать в сюжетах. Учти, я – кот не простой, а Учёный. Поэтому знаю, что говорю.

Пушкин хотел что-то спросить у кота, но мир вдруг вокруг закружился, замелькали образы: Лукоморье, дворец Черномора, поле битвы, затем — незнакомые улицы, высокие здания, огни…

… Пушкин резко очнулся. Он всё ещё сидел за столом, солнце переместилось — видимо, он проспал несколько часов. В комнате пахло воском и старыми книгами, а на подоконнике сидел обычный рыжий кот, который, казалось, только что спрыгнул с карниза.

— Сон… — прошептал Пушкин. — Но какой яркий…

Он вспомнил всё: и дуб у Лукоморья, и путешествие сквозь поэму, и обещание кота. Образ Книги, где каждая история — окно в иной мир, отчётливо встал перед глазами.
Пушкин схватил перо. Пальцы дрожали, но слова лились легко, словно кто-то диктовал их. Он начал писать первый рассказ — о своём путешествии из Лукоморья в странный город будущего: высокие башни, светящиеся вывески, странные экипажи без лошадей… Детали, мелькнувшие в конце сна, обретали форму.

Закончив, он отложил перо и посмотрел на кота. Тот подмигнул ему одним глазом и бесшумно спрыгнул с подоконника.

Теперь Александр по-другому отнесся к своему творчеству. Он чувствовал, что его произведения – это не просто истории, а своего рода «машина времени»: читатель сможет путешествовать по её страницам прямо и обратно, переживая каждое событие так, словно был там.

Однажды ночью кот снова появился во сне. Он сел на край стола, посмотрел на толстую стопку исписанных листов и сказал:

— Теперь Книга готова. Храни её. Пусть она дойдёт до тех, кто будет после нас.

— А ты? — спросил Пушкин.

— Я вернусь, — мурлыкнул кот. — Когда придёт время.

Он растаял в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах хвои.
Пушкин переплёл листы в кожаный переплёт, украшенный тиснением в виде дуба и золотой цепи. На титульном листе он вывел: «Торжество разума». Потом подумал и добавил: «…на территории абсурда»

В тот же вечер он вызвал своего камердинера и строго наказал:
— Передай эту книгу тому рыжему коту, что иногда приходит к нашему дому. Он знает, что с ней надо будет сделать...
(продолжение следует).