Wilrijk или мамкино молоко - самое лучшее

Вилряйк

Однажды Арюше понадобилась печать на справке, которую ему выдали в России. Ближайшее российское посольство находилось в Антверпене — столице фламандской части Бельгии. Арюша встал рано утром, собрался и уже готовился выходить, когда услышал решительное:
— С нами, с нами!
Это означало: «Пойдём вместе». Руша была настроена очень твёрдо, и спорить с ней никто не стал. Её только предупредили:
— Руша, папа поедет далеко-далеко, в Антверпен, и пробудет там долго.
— С нами, с нами! — настаивала девочка.
Рушу упаковали в тёплую серую шубку, обмотали клетчатым шарфом, закрепили в детском кресле на заднем сиденье — и они с папой отправились в Бельгию. По местным меркам расстояние было небольшим — всего около сорока километров.
Светило яркое солнце, стоял лёгкий морозец — около двух-трёх градусов. Перед консульством гуськом перебирала ногами небольшая изогнутая очередь. Люди мёрзли, притопывали ногами.
«А в России, куда они собираются, сейчас минус семнадцать и ниже, — подумал Арюша. — Что они там будут делать?»
Он громко спросил:
— Господа, вы все за визами?
Толпа молчала.
— Тогда я пройду без очереди. Мне нужно только поставить печать на справку.
Тишина. Арюша позвонил в звонок на калитке.
Вышел угловатый, словно вытесанный из дерева, человек в костюме довоенного фасона:
— Чего надо?
После короткого разговора он сказал:
— Ждите до одиннадцати. Время всех печатей.
— Пойдём, Рушечка, погуляем пока, — предложил папа.
Напротив консульства был парк. Они ходили по шуршащим тёмно-коричневым листьям, катались с горки, забирались на поросшую мхом бетонную землянку. Утро было прозрачным и свежим. Это был особенный, эксклюзивный район Антверпена — Вилряйк (Wilrijk). Если переиначить на русский, получалось что-то вроде «богатые виллы». И действительно — вокруг стояли очень дорогие виллы.



Руша открыла для себя новое чудо — лёд. У поребриков в водостоках чернели мелкие лужицы, покрытые тонкой корочкой льда. Девочка била по нему ножкой. Чёрное стекло покрывалось белыми трещинами, в стороны летели хрустальные осколки.
— Это лёик! Лёик! Лёик! — радостно повторяла она.
К одиннадцати часам они вернулись. На крыльцо вышел тот же «истукан» и объявил:
— Мужчина с ребёнком — заходите.
Внутри было малолюдно, и дела решили быстро. Молодой атташе по имени Олег Ежов спросил, подойдёт ли вторник, чтобы забрать готовую бумагу.
— Что ж, вторник — хороший день, — ответил Арюша.
— Чем же он хорош? — заинтересовался Ежов.
— Тем, что дважды благословен в Библии, — спокойно объяснил Арюша. — «И увидел Господь, что это хорошо» — и благословил. Два раза.
— А-а, — только и протянул Олег.
Руша тем временем взяла у папы паспорт, рассматривала фотографии и показывала пальчиком:
— Это Анни. Это Ада. А это я.
На обратном пути, когда папа открывал дверь машины, Руша споткнулась и ударилась коленкой о каменный бордюр. На колготках выступили две маленькие капельки крови. Девочка заплакала:
— Домой хочу! К маме! Ки хочу!
«Ки» Руша называла мамину грудь.
По дороге домой она немного успокоилась, но потом снова попросила:
— Папа, дай ки.
— Не дам, там молока нет.
— А у бабушки?
— Тоже нет.
— А у дедушки ки?
— Тоже нет.
Руша продолжала перебирать всех родственников и знакомых. Наконец она тихо вздохнула и замолчала. Наверное, подумала: «Вот вы какие все! Ки есть, а молока нет. Только мамка одна тёплая, родная, добрая. У неё и ки есть, и молоко, и она любит меня, свою маленькую Рушу».

28.02.2005 Б.о.З.