Глава 9

Вот и вновь Промысловка, поселок Тихоокеанский. В Приморье я, после залета, был уже в третий раз. «Ну, и за что тебя сюда сослали?» Здесь служат только ссыльные товарищи, говорили мои знакомые. Меня, как провинившегося выпускника, направили не в дивизию, не в распоряжение отдела кадров ТОФ, а прямо на лодку К-56. Что бы не выпендривался.

Гвардейская лодка 675 проекта. Названа в честь военной предшественницы, С-56. Впрочем такая же как все лодки этого проекта прозванная «ревущей коровой». Почти глухая. Я назначен на неё инженером РТС. А заодно и командиром гидроакустической группы. На этот раз на долго.
 
Моё заведование – старье, какого в других дивизиях нет. Система морского радиолокационного целеуказания МРСЦ-1 -- «Успех-Н», на миниатюрных пальчиковых лампах и вместо единого ГАК, множество отдельных гидроакустических станций: МГ-10, МГ-200, МГ-23,  МГ-15, МГ-13, МГ-33 и т.д., на обыкновенных лампах: типа 6Н1П. Всё аналоговое.

Правда в приборах МРСЦ есть цифровые следящие системы, которые работали через пень колоду. Что бы ввести систему в «синхронизм», надо было стукнуть ногой по одному из приборов. Этому глав старшина Давыдов меня уже научил.
 
На второй день после назначения я был уже в море. Сижу себе на пеньке. Пенек — это планшет БИП – боевого информационного поста. Принимаю доклады от гидроакустиков и радиометристов. Решаю на планшете штурманские задачи по определению КПДЦ. Выдаю номера, курсы и скорости целей на мостик. Наношу на планшет обстановку.

Сильно штормит. Мы идем наискось волне. Лодку так мотает, что иногда вода заливается через верхний рубочный люк. Романтика. Красота!
 
На БИП заглядывает мичман Повелица. Наш старшина команды радиометристов. Его звонкий голос и четкая артикуляция звучит в центральном уже с четырех утра.
 
И вдруг облом, - товарищ лейтенант. Подменитесь пожалуйста на Сардинова и подойдите ко мне. У меня Альбатрос барахлит.

Ранее на практиках я вдоволь насмотрелся на экраны различных РЛС. И боевых, и навигационных. Мне были привычны их яркие изображения при положительной рефракции, и тусклые при отрицательной, туманные - в отдельных районах у береговой черты из-за переотражений от неё.

Мне на экране явно не хватало цифровых формуляров цели, с указанием номера, курса и скорости. Бывшей и будущей трасс целей, ожидаемой дистанции расхождения с каждой по отдельности и со всеми вместе.

Всего этого цифрового великолепия на типовых РЛС 60-ых ходов не было, хотя для них уже были решены штурманские задачи и появились различные реализующие их технологии, например, трубки характроны.

Подхожу в рубку. Из-за плеча Повелицы смотрю на экран радара. Вижу размытое, как в тумане, да еще и негативное изображение.

- Когда-нибудь ранее сталкивались с таким? - Спрашивает озабоченный Повелица.

- Нет.

- И я не сталкивался, - соглашается он, - что будем делать?

- Сейчас попрошу разрешения закрыть вахту на РЛК. На верху и так видимость хорошая. Пока суть да дело, что ни будь придумаем.

Закрыли вахту. Вскрыли станцию. Принюхались. Из угла верхнего блока слегка несет гарью.

- Смотрите товарищ лейтенант. Нам везет. Похоже трансформатор блокинга накрылся!
 
- Сейчас поищу его по ведомости ЗИП.

Через десять минут Повелица приходит и сообщает, - в ЗИПе «Альбатроса» такого нет.

- Поищи похожий трансформатор в ЗИПе от «Успеха».

- Да я и сам хотел посмотреть, но ящики с запчастями от «Успеха», мы при погрузке регенерации сложили рядом с выдвижными.

В это время в низу, в трюме раздается треск. А на верхней палубе отсека мат. Оказалось, что во время опускания зенитного перископа, его выдвижное раздавило чей-то ящик и застопорилось.

Бежим в трюм четвертого отсека. Так и есть. Раздавлены наши два ящика ЗИПа от «Успеха». Как только выдвижное от перископа подняли в верхнее положение, мы выхватываем ящики и тащим их в агрегатную. Смотрим в укладочные листы. Надо же?! Трансформаторы! Два из них по параметрам вроде бы подходят. Но конечно не по форме и не по габаритам.

- Приберите все тут, - кричит испуганному матросу Повелица и с обоими трансформаторами поднимается вновь в рубку радиометристов.

Вслед за ним захожу и я. Повелица пытается воткнуть не родные трансформаторы в блок. Оба трансформатора на старое место не влезают.

- Черт с ними! – говорю я, - попробуйте закрепить трансформаторы на какой ни будь пластине из гетинакса.
 
- Гетинакса нет, но есть твердый картон! Повелица отрывает обложку от старшинской тетради. Их у него целая стопка. Он крепит на обложке изолентой оба трансформатора. Затем каждый из них, по очереди подключает к схеме.

- Вот товарищ лейтенант! Приспособление готово! Будем испытывать?!

Мы вновь подаем «высокое» на остывший «Альбатрос». Изображение на экране становится четким. Но вместо одного, появляются несколько подвижных импульсов дальности. Экран разрисован кругами.

- Вот черт, невезуха! – восклицает мичман, - как, и главное, от которого импульса, вести отсчет?

- Шкала не поменялась, - говорю я, - так что отсчитывай от центра, а отмеряй чем хочешь. Хоть циркулем!

- А что, и попробую! – отозвался Повелица, - и счастливо, по-ребячески, рассмеялся.

И попробовал. Получилось!

Так три дня мы провели, в штормовом море, в надводном положении. Голос старшины команды радиометристов звучал в центральном так же уверенно, четко и ясно. На четвертый день мы вернулись в базу. Повелица отремонтировал станцию и впредь действовал самостоятельно.

На утро, меня вызвал командир боевой части, - Волошин, сходите на ТТБ. Отнесите магнитофон с записями шумов нашей лодки. И проверьте, чтобы шумы в МГ-14, тамошние торпедисты записали аккуратно. Пленку возьмите у Овчарова.

- У какого Овчарова, - спросил я не поняв.

Бычок рассмеялся, - так у Вити же, старшины команды гидроакустиков, вы что Волошин? Подчиненных Вам гидроакустиков не узнаете?

- Знаю, конечно, только всех не упомнишь, - покраснел я.
 
- А пил ты с кем, когда большой бэмс был в РТС, по поводу твоего прибытия?

Я снова пошел на лодку. Рубка гидроакустиков размещалась во втором отсеке. Спустившись на нижнюю палубу, я из-за двери рубки услышал характерное пиканье в воду. С послезвучанием, то есть с реверберацией.

Вхожу. В рубке двое. Подключили какой-то старинный осциллограф к гнездам на желтой панели и измеряют. То ли частоту, то ли период следования импульсов.

- Чем заняты? - Спрашиваю.

- Производим, - отвечают, - калибровку ГАС «Плутоний» с помощью прибора ПК-1.

- А, станция «Плутоний», она что? Это она сейчас излучает импульсы в воду?

- Конечно в воду. А как иначе?
 
- Немедленно прекратить излучение! Вы что, старшина команды!!! Не знаете, что излучение радиоэлектронных средств в базе категорически запрещено? Прекратите немедленно, – велел я строгим голосом.

- Слушаюсь, лейтенант, - произнёс кудрявый подводник, по-видимому Овчаров, намеренно опустив слово товарищ.

- Овчаров, - сменил я тон на более примирительный, - передайте мне пленку, которую я должен сейчас отнести на ТТБ. И не пылите. Если у Вас принято излучать в воду, то я разберусь и, конечно, разрешу.

- Магнитофон и пленка готовы. Можете забирать. Только вчера с приемника собственных шумов ГИ-102 записали. Лодка была на среднем ходу, под обоими турбинами. Записка, под кассетой магнитофона. Оформлена по всем правилам. Подпись флагманского Соколова имеется.

- А «Плутоша», - добавил Овчаров, назвав станцию уменьшительным именем, - это по сути английская станция миноискания. Её параметры тысячу лет, как известны. Так, что товарищ лейтенант разрешите нам продолжить регламентные работы.

- Разрешаю, - буркнул я, и прошел в 1-ый отсек, чтобы выйти из его люка и не встретить, кого ни будь ещё, знающего меня.

Дорогу на ТТБ я помнил. Поэтому уверенно поднялся по тропинке, ведущей в распадок между скалами. Прошел через КПП, сдал вахтенному сигареты и спички и спустился в капонир.
 
На ТТБ копошился народ. Торпеды, как огурцы, лежали на столах и на запасных стеллажах. Возле нашего прибора ГПД МГ-14 уже подключенного к проверочному пульту, находились трое специалистов, которые проверяли готовность прибора.

- Кому отдать бобину с магнитной записью 56-ой? - Спросил я.

- Давайте сюда! Сейчас её перепишем, и магнитофон с пленкой, сразу же Вам вернем.
Мне очень понравились проверки торпед. Особенно проводимые с помощью проверочного стенда – АКИПС.

Все четко, по регламенту. Иначе нельзя. Оружие все же. Не шутки!
Не то что у нас в РТС! Когда в эксплуатационных документах одно, а на самом деле, совсем другое. Я даже, по-доброму, позавидовал оружейникам.

Когда запись шумов была завершена, мне дали прослушать шумы лодки.

- Похоже? - Спросили у меня торпедисты?

- Вполне, - отозвался я солидным голосом, хотя до этого момента, своей лодки не слышал ни разу.

Напоследок они чиркнули ногтем по головной части прибора. Прибор тут же отозвался ответным оглушительным свистом. Как Соловей-разбойник.

Вот это по мне. Я был удовлетворен, и расписавшись в приемном листе, пошел к выходу из ТТБ. Жизнь, как показалось мне, была прекрасной.

Не успел я вернуться в расположение части, как меня разыскал дежурный по части.

- Товарищ лейтенант! Командир приказал. Бегом на лодку Горохова. Вы и старший лейтенант Сардинов, прикомандированы на семерку. Выход дня на три, может на четыре. Сардинов пол часа как ушел туда. А Вас вот найти никак не мог. Уф… Отлегло.

Прибежал на причал. Командир БЧ, начальник РТС семерки – лейтенант Платов встретил меня на пирсе. Его я помнил еще со времен стажировки.

- Ну что лейтенант. Повоюем?

- А что надо делать?
 
- Пойдешь как обычно офицером БИП. Как инженер РТС ты в ракетной стрельбе не задействован. Если потребуется привлечь расчет МРСЦ – то ты подыграешь. Ну и расчеты дальности обнаружения сделаешь. Как командир группы гидроакустиков. Смотри, чтобы по всем правилам!

А ты? Вернее, Вы?

- С меня и связи будет достаточно. И работы с личным составом тоже. И потом ты не забывай. Я еще и вахтенный офицер. Так что, вперед лейтенант!