Глава 10

Командир К-7 по фамилии Горохов был немногословный капитан 1 ранга маленького роста. Ему, чтобы стать у перископа, ящик под ноги подкладывали. Сардинова, нашего командира группы старта, как офицера БИП, он знал. Меня - нет.

Горохов поймал меня на третий день у командирского пульта 1Н-15 системы «Успех-Н», что за «лировской» площадкой.

- Волошин! «Омегу» считать умеешь?

- Умею, но надо вспомнить!

А что тут вспоминать? Смотри как это делается! Мой юный друг! Поменяйся вахтой с Сардиновым. Старпому скажи, что я приказал!

Таким образом Горохов в свободное время, по ночам, чтобы развлечься, начал было учить меня расчетам «омеги» и другим премудростям торпедной стрельбы.

Его лодка, как и наша, была оснащена ТАС «Ленинград». Но не доучил. На пятый день он забыл про меня.

В тот день мы потеряли место, и командир изо всех сил мылил задницы штурмана и штурманенка. Я даже запомнил их фамилии. Бельский и Лисовик. А может Горохов захотел, чтобы я его науку усвоил сам? Кто его знает?

Кроме того, я заметил, что он не очень доверял торпедному электрику. Он был тоже с нашей 56-ой. Поэтому командир хотел, чтобы как можно больше людей в его экипаже, а конкретно в КБР, умели считать элементы торпедного треугольника. Как я понял, он хочет взять и меня с собой на боевую службу.

В море на его лодке я провел в общей сложности чуть больше недели. Что-то не складывалось в планах этой подводной лодки. Мы то погружались, то всплывали. И после каждого всплытия производили условные ракетные атаки авианосно-ударной группы.

Каждые четыре часа я вскакивал как ужаленный и слышал одно и тоже. Боевая тревога! Ракетная атака. Стрельба ракетами П-6М по групповой цели. Расчету МРСЦ по местам стоять! Принять целеуказание от АВНП! Поднять контейнеры №№ 1 - 4! Антенны системы «Аргумент» развернуть в плоскость стрельбы! Залп! Ракеты вышли! Ракеты в плоскости стрельбы держать! Принять целеуказание от командирского пульта: Цель №1 - главная цель, в низу с лева!

Я сбил ноги бегая по тревогам. Казалось гул от колоколов громкого боя и ревунов навсегда запечатлелся в моем мозгу. Но вот на восьмой день Горохов с мостика неожиданно спросил.

– БИП! Волошин! Ты расчет дальности обнаружения одиночного СКР на МГ-10 и МГ-200 для торпедной стрельбы торпедами 53-65К, сделал?

- Так точно товарищ командир! Расчет выполнен. Под перископом и на ходу 5 узлов предварительная дальность обнаружения станцией МГ-200 эскадренного миноносца на ходу 16-18 узлов составляет 24 кабельтова, а станцией МГ-10 – 18 кабельтовых! – отрапортовал я.

- Смотри Волошин! Не подведи меня! А то Юрий Иванович (имелся в виду конечно Юра Платов) вечно дальность завышает.

Я лишь пожал плечами, и пробубнил в «Каштан» что-то не уставное, - типа по ПРТС и графикам всегда так и выходит.

Но командир мой доклад уже не услышал. Он был весь увлечен подготовкой к торпедной атаке. Наверное, цель и торпедолов, планировщики ему выделили в самый последний момент.

- Метристы! Цель №1 по пеленгу 72 градуса - главная. Сейчас сколько до неё?

- Есть метристы! Понял. Цель №1 по пеленгу 72,5 -  главная. Дистанция до цели №1- 36,4 кабельтова!

- По-моему цель №1 начала движение! – Сообщил с мостика командир.

- Ну конечно! - вмешался старпом, -вон дымит как! Все в низ! Перенести управление в центральный!

- Товарищ командир! Торпедолов в дрейфе. В правом углу района, – успел доложить на мостик штурман.

И тут же все люди с мостика посыпались вниз. Зазвенел звонок тревоги. Матросы и офицеры побежали на боевые посты.

Зазвучали доклады старпому из отсеков по «Каштану» и от «люксов» по громкоговорящей связи.

- Есть первый! Есть второй!.. Есть штурман! Есть акустик!.. Есть десятый.

- Задраен верхний рубочный люк!

- Товарищ командир! Лодка к бою готова!

- 45-ый! Заполнить среднюю! Боцман! Погружайся под перископ с дифферентом 3 градуса на нос!
 
- «Товсь» на «быстрой»!

- Товсь на быстрой выполнил, мичман Колобов!

Щелкнули клинкеты вентиляции. Заработал ревун, сигнализируя о приеме балласта.

- Боевая тревога! Торпедная атака! Атака надводной цели залпом, двумя торпедами 53-65К. Магнитофон включить!

- Пеленг 73, -прокричал Горохов и чуть не поскользнулся на своих подставках, - да, пеленг 73 градуса, - добавил он уверенно, и скомандовал!

 – Первый замер! Т о в с ь! Ноль!

- Первый замер введен! ТАС на автомате, - доложил торпедный электрик Кирдяков, который, как я уже говорил, был из нашего экипажа.

- Добро. - Произнес командир, вращая перископ и перебирая ногами по подставкам.

- Эх, ничего не рассмотреть, - посетовал Горохов, махнул рукой и снова выдал серию команд:

- Опустить выдвижные!

- Боцман! Задержаться на глубине 11 метров. Курс 76 градусов.

- Механик! Держать ход 5 узлов.

- Штурман, БИП, ТАС! Корректируем курс цели №1, на дистанцию 35 кабельтов!

Первым отреагировал штурман Бельский! - Курс цели 260 градусов, на скорость 16 узлов! Вторым – торпедный электрик Кирдяков! - Курс цели 265 градусов, на скорость 16 узлов!

У БИПа, то есть у меня выходило целых 270 градусов, и я на всякий случай промолчал.

- Акустики! Наблюдаете ли цель №1? Расчетный пеленг 77,5 градусов!

- Доклад из рубки гидроакустики, - 3-я минута. Акустически горизонт чист! По пеленгу 77 градусов горизонт чист!

Проходит минута томительного ожидания. Затем снова следует доклад из рубки гидроакустики, - 4-я минута. Акустически горизонт чист!

Истекают еще несколько минут. Ситуация не меняется. Акустики по-прежнему не слышат цель.

- Штурман! Доложить расчетный пеленг на цель №1! – слегка волнуется командир.
 
- Пеленг 80 градусов! Предполагаю дистанция до цели 25 кабельтов, - кричит штурман.

- Автоматные данные по цели! Пеленг 81 градус. Дистанция 24 кабельтова! – невозмутимо докладывает Кирдяков.

У меня те же данные, что и у штурмана. Даже усреднять ничего не надо. Но командир оценил позицию залпа, даже не взглянув на мой планшет.

Мне стало ясно! Корректировать дистанцию и скорость он не будет. Будет закалять мой характер.

Горохов презрительно посмотрел на меня, - Волошин, где же цель? Вы кажется рассчитывали, что дальность обнаружения будет 24 кабельтова?

Я опять молчу. И только виновато соплю носом.

- Право на борт! – сокрушенно вздохнув, произносит командир, - боцман! Ложится на курс 130!

- Руль право на борту. Циркуляция в право на курс 130, - репетует команду боцман и, спустя минуту, докладывает, - на румбе 130.

- Так держать! Акустики! Что там у Вас? – уже без особой надежды интересуется командир.

Товарищ командир! Акустики! Шум надводного корабля по пеленгу 115 градусов! ВИП резко в право. Предполагаю – цель №1 увеличила ход!

- Ну, наконец, акустики! Дождался всё же! Но всё равно вы молодцы, - и тише уже для меня, - это офицер БИП не может дальность обнаружения определить, - и подмигнул.

- Акустики! Замерить дистанцию до цели №1!

- Дано три посылки по пеленгу 110! Эха нет.

- И не надо! – заключил командир, - но тут же на связь вышли штурман и торпедный электрик, - расчетная дистанция 15 кабельтов! автоматная - 18 кабельтов!

- Утверждаю данные стрельбы: омега медианы залпа – 10 градусов в лево, Дс – 10 километров. Лямбда 1 и 2 - по данным ТАС. Торпедные аппараты № 1 и 2 Т о в с ь !!! – торжественно, голосом как у Левитана, не кричит, а вещает командир.

- Торпедные аппараты №1 и 2 к стрельбе готовы. Данные введены! «Товсь» выполнено, - звучит доклад из первого отсека.

- Торпедные аппараты №1 и 2 - «ПЛИ»!!! ВИПС ДУК - ПЛИ!!!

- Торпеды вышли. Боевые на месте! Остаточное в норме! – бодро докладывают торпедисты!

- Акустики! Следить за целью и за торпедами! Режим доклада – десять секунд!

- Цель 116, торпеды э…120 градусов!

- Цель 117, торпеды э…э…119 градусов!

- Шумы цели и трассы торпед на слух и на самописцах слились по пеленгу 118 градусов! – Не менее торжественно, доложили акустики.

Через четверть часа мы всплыли. Горохов, старпом и вахтенный офицер-минер тут же выскочили на мостик.

- Радистам доложить об успешно выполненной торпедной стрельбе! Минер сейчас спустится в низ и поможет вам заполнить таблицу.

Когда мне удалось пробиться к перископу, то я увидел, что СКР, выполнявший роль цели №1, все еще лежит в дрейфе. Из его трубы по-прежнему валит черный дым.
 
- Наверное, труба раскалилась от перегрева, - сострил я про себя, - шутка ли, дать полный ход, чтобы успеть подставиться под наши торпеды.

В окуляре на дальнем плане торпедолов поднимал нашу торпеду. Другая - едва виднелась на его борту...

Мы шли в базу. Уже прозвучала команда: «Клинкеты вентиляции главного балласта на стопора и замки». На лодке во всю громкость по линии ЛХП гремела музыка песни Пугачевой «Завтра, ты ко мне вернешься завтра…»!
 
Я шарил, а простыми словами, производил приборку, на своем боевом посту, в БИПе за площадкой перископа «Лиры». В центральный пришел командир. После удачной стрельбы, Горохов был в хорошем расположении духа.

Сначала он по-отечески пожурил механика. За то, что у него опять потекла холодильная машина. И если он за следующую неделю не устранит течь, то придется нам в автономке питаться горохом и крупой, а сгнившее мясо выкидывать на корм чайкам.

Потом Горохов подошел ко мне:
 
- Ну, как дела на БИП-е? Как с Вашей торпедной подготовкой! «Омегу» и «Лямбды» научились считать?
 
Отвечаю, - элементы торпедного треугольника считать научился. Но перекричать других операторов КБР, и настоять на своем, пока не могу! Уверенности нет.

- Ответственность на себя надо потихоньку принимать. Вот мы с вами, пару раз попадем в цель, как сегодня. Уверенность и придет. И я буду принимать в расчет Ваши данные. Это с опытом приходит, - наставлял меня командир.

- Так точно товарищ командир! Буду стараться! А в автономку Вы меня возьмете?

- Возьму конечно, - отвечает Горохов, - куда я денусь, и рассуждает далее, - народу в дивизии и так маловато. Я вот Волошин о другом думаю. Почему так не достоверны Ваши акустические прогнозы? Да и у Платова и у других специалистов РТС тоже. Я давно об этом думаю.

Я ждал этого вопроса и заранее подготовился, - товарищ командир, предполагаю, что большая неопределенность возникает из-за увеличенных гидродинамических помех, которые, возникают из-за завихрений в газоотбойниках контейнеров.

Горохов посмотрел на меня как на неразумное дитё, - я ведь раньше на 659 проекте служил, а еще раньше на «резинке» - дизельной лодке в Ракушке. На них контейнеров не было, а чехарда с прогнозами дальности была.

- Тогда может быть дело в «окнах акустика», - отчаянно защищался я, положив ладонь с растопыренными пальцами на планшет, - вот, к примеру, диаграмма направленности нашей ГАС. Она вращается. Куда указывают пальцы, там «окна акустика». А в промежутках между «окнами», ожидаемая дальность действия будет значительно меньше!

- Так и мы с вами, мой «юный друг», вращались как мандавошки на стекле. Сколько раз мы меняли курс во время атаки? – Терял терпение Горохов.

- Один, - ответил я, не ожидая подвоха.

- А при поиске цели?

- Много.

- Так во время всех этих эволюций цель я бы её уже сто раз обнаружил. Разве не так?

- Так, - согласился я, не зная, что еще придумать.

- Вот, вот, - размышлял командир, - может все дело в том, что ГАС-ы и ПРТС-ы к ним, у нас разрабатываются без должного учета шумов и помех конкретных носителей. И гидрология в море тоже конечно разная?

- Не может быть, - защищал я честь всей радиотехнической службы ВМФ, - гидрология в Японском море из года в год одна и та же. Летом шестой, тип, зимой изотермия. А когда на верфях сдают очередную лодку, её несколько раз обмеряют и шумы в формуляр заносят. Да и мы сами как специалисты РТС следим, за помехами, так сказать.

- Тогда, Волошин в чем дело? Я тебя спрашиваю….

Мне крыть было нечем.

Командир махнул рукой и прекратил, по его мнению, бесполезный разговор. И со словами, - темная наука, эта ваша гидроакустика, - покинул БИП.

А я, пристыженный, и прибитый прямо к палубе «лировской» площадки, весомостью его аргументов, продолжил натирать медяшки на ней.