Глава 13

Когда я утром прибыл на пирс, то увидел, что наша лодка присела на корму приподняв свой нос. По палубе бегали матросы швартовой партии ослабляя и затем закрепляя швартовые концы.Дифферентованием лодки руководил старпом.


Я скользнул в надстройку в носовой части лодки. Увидел, что возле отдраенного люка, ведущего ЦГБ-1, сгрудились: механик со своим мозговым центром Мишей Райским и мичманом Злобиным, а также минер и ракетчик. Чуть поодаль в шинели стоял флагманский Соколов.

- Ну что? Рассуждал механик, - запустим людей и дунем?

- Только надо что бы мы были в снаряжении ИСП. И тросом лучше привязаться к кницам на пайолах. Мало ли что? – добавил Злобин.

Минер, - так я вам лучшие фонари дам. С вечера поставлены на подзарядку.

- Конечно. А каким давлением дуть? – спросил механик Дорожко?

- Можно низким давлением, с сомнением в голосе выразился Злобин. Только долго это. Два часа люди не выдержат.

- Дуть ВВД! – не выдержал я, - это и быстро и в отсек его подают при авариях. И ничего.
 
- Завянь лейтенант. Ты уже дел натворил, - ехидно пробурчал Соколов.

- Так, -  скомандовал механик, сейчас я Вас помирю, - эй мостик! Прошу дать команду на 45-ый пост. «Продуть первый номер»! Только не долго.

Воздух под давлением 300 атмосфер мгновенно наполнил цистерну и с оглушительным ревом ринулся в открытый люк. Мы отпрянули от люка. Из него полетели комья сухой грязи и пыли.

- Нет. ВВД действительно не подходит, - упал духом механик, - остается воздух среднего давления. И не спорить. Так будет лучше.

- А лейтенант Ваш, Владимир Петрович, не опытный, - мы тоже эти клапана просмотрели. Но он по характеру он действительно экстремален. Только и знает, что про ВВД. И то понаслышке.

- Лейтенант и мой. И Ваш. Но хватит о нем. Кто пойдет? Я думаю мичман Злобин — это понятно. Ему сам бог велел. А от акустиков кто?

- Я сам пойду! Сам напортачил, сам и исправлю! – рванулся я на амбразуру.

- Нет! Мы тебя прибережем для разбора полетов и залетов. А вот мичман Максимов вполне подойдет.

- Согласен Максимов?

- Если Родина прикажет. Согласен.

- Родина в моем лице уже приказала, - устало произнес механик, - вот уже и гидрокостюмы с ИДА - шками принесли. Давайте ребята их жгутовать.

Злобин и Максимов облачились в гидрокостюмы и тяжело дыша по очереди спустились в люк. Собравшиеся в надстройке начальники до самого момента задрайки люка, тысячу раз донимали их советами. Как будто мичманы не помнили, что и как им надо делать.

Механик дал команду продувать ЦГБ-1 воздухом среднего давления. Я прислушивался к шорохам и стукам, доносившимся из цистерны и представлял, как мичманы вслед за водой спускаются в низ. Через каждые два метра удар по корпусу.

А они цепляются за осклизлые уголки и трубопроводы. Освещают свой путь фонарями. Протискивают в узкие щели сумки с инструментами. Наконец от них раздался условный сигнал. Три удара - Тук, тук, тук, - обозначающий сигнал «Стоп дуть!».

Слава богу добрались до трубопроводов МГ-200! Собравшиеся в надстройке облегченно вздохнули. Пол дела сделано. После чего прошло еще добрых сорок минут томительного ожидания. Всё это время до нас доносился лишь лязг инструментов да скрежет металла.

Наконец мичмана закончили работы и начали подниматься снова в верх. Когда они добрались до люка, то дали условный сигнал - «Можно сравнять давление!» и минуту спустя - «Можно отворачивать гайки на крышке люка!».

Мы вытащили их обоих из цистерны. Одного за другим. Наши мичмана - ремонтники выглядели грязными и измученными.

- Работа закончена. Всё, что можно, было сделать – сделано! - доложил мичман Злобин механику, - ЦГБ-1 больше не травит и поддувать её я надеюсь не надо будет.

И уже после этого доклада Злобина, находясь в крайне возбужденном состоянии, Максимов делился впечатлениями со мной и Соколовым.

- Представляете! Добрались мы до  антенны и трубопроводов "Арктики". Повисли на них. Выглядят они вроде хорошо. И тут смотрю, фланец на одном из них будто бы длиннее. Чуть нажал на него, чувствую шатается!

- Мичман Злобин, вися рядом со мной присмотрелся к фланцу, и и одним поворотом ключа отсоединил его. А затем показывает мне знаками. Что он, то есть фланец, оказывается вовсе не был прикручен. Прижимная гайка, была наживлена лишь на одну нитку!

- Ну мы все разобрали, - продолжал Максимов, - все поверхности спиртом обработали, циатимом покрыли, новые прокладки поставили и закрутили всё намертво. Хорошо, что резьба была не сбита, и не зажевана. Ясное дело. Работяги виноваты.

- Каков завод, такие у него рабочие, - говорю я.

- И поверяльщики всякие, - уточнил Соколов и продолжил, - а теперь Вам гидросистему надо отмыть от соли, да золотники, закисшие расходить. Как отмывать, ты знаешь. Как расхаживать, - на семерке узнай.

- Я думаю они не закисли, - неловко оправдывался я.

- Так! – жестко произнес Соколов, - ты, умник, запоминай, что я сказал! – Отмыть, расходить, доложить! И ни шагу с лодки. Как понял?

- Есть!

Всю неделю перед выходом в море мы отмывали гидросистему. Сначала я, потом Максимов. Хорошо, что буквально на следующий день прибыл из отпуска старшина команды мичман Овчаров.

- Товарищ лейтенант! За золотники не переживайте. Я их сам притру. Опыт имею. Работал раньше в Кургане. На инструментальном заводе. Максимов дальше сам отмывкой с гидросистемы справится.

- Спасибо Витя, поблагодарил я, - а с магнитными усилителями, как быть? Они то хоть исправны?

- А вот Вы товарищ лейтенант, пишите заявку на усилители. Да и езжайте за ними в Находку. В Партизанске их нет. Выпишите по крайней мере два магнитных усилителя. А то наши, по-моему, сдохли.

Наутро я пришел в каюту к бычку подписать накладные. – Привет Миша!

- Здорово Сергей. Я вот вернулся с обучения, а на лодке работы непочатый край! Не ожидал от тебя такого.

- Да я и сам не ожидал. Понимаешь…, - но Бычок перебил меня, - знаю, я только что от Соколова. Значит так. Акустиков я у тебя забираю. Помогут радистам Иву сушить. Тоже изоляция затекла. А без этой антенны, связи с берегом точно не будет. Да и еще двоих акустиков на камбуз надо выделить. Наша очередь подошла.
 
- Ну раз знаешь подписывай накладные и утверждай их у командира. Только очень прошу оставь Максимова на отмывке гидросистемы.

- Инженер! А ты чего тут раскомандовался? И почему обращаетесь ты? Запомни -  командир БЧ я! Я теперь нахожусь на лодке. И я все решаю. Кстати, никуда ты в ближайшие дни не поедешь. Не до того! На пока вот возьми журнал боевой подготовки БЧ, - Миша протянул мне какой-то «талмуд» в коленкоровом переплете, - займись-ка документацией. Подбей ЖБП и проверь старшинские тетради в боевой части. И подумай о своем поведении. Все!

Я был уязвлен неожиданно низкой оценкой моего ратного труда, со стороны командира БЧ. Такого же как я лейтенанта, который окончил училище всего на год раньше. Но виду не подал.

- Что ж. Субординация, так субординация, - мысленно вздохнул я.

Этим собственно все и закончилось. Драконовских мер со стороны командования лодки не последовало. Даже командир БЧ мне официального выговора не сделал. Ограничился устным внушением. Отношение ко мне со стороны других офицеров было по прежнему благожелательным. Все готовились к выходу в море.

И вот мы снова выходим из бухты сквозь «боновые» ворота. Как доложил бы я, будучи помощником оперативного дежурного: «56-ая пересекает боновые ворота медленно, кормой!».

Я, как обычно, на БИПе! Мичман Повелица, фальцетом докладывает на мостик обстановку по надводным целям. Я – условия расхождения с целями. Минуем Путятин. Докладываем о занятии района погружения. Наконец звучит команда, - «Мостик и надстройку к погружению приготовить!»
.
Мне звонят торпедисты по корабельному телефону, весом 15 килограмм, не убиваемому и изготовленному лет 40 тому назад.

- Товарищ лейтенант. Будем погружаться. Подойдите в первый отсек, чтобы клапана Арктики вовремя, когда Вам надо, закрыть.

-А нельзя закрыть клапана по нашей команде, из рубки гидроакустиков, - шепчу я.

- Не…, каждый должен сидеть возле своей дырки проделанной, этим каждым, в прочном корпусе лодки. Дыры не у тебя одного, - уже не шепчет, а кричит в трубку минер Лукин.

- Ладно до погружения лодки прибегу. Только сначала зайду во второй к гидроакустикам. С мичманом Овчаровым посоветуюсь.

Перехожу из четвертого во второй отсек. Протискиваюсь в рубку. Все бойцы находятся на местах по боевому расписанию. Овчаров хмурый сидит за двухсоткой. Лицо озабоченное.

Спрашиваю, - как дела Виктор Павлович?

- Одна пара магнитных усилителей вышла из строя.

- Из канала вращения по горизонту? – уточняю я.

- Конечно.

- А вторая пара из канала управления по углу наклона цела? – снова допытываюсь я.

- Да, цела.

- Тогда выставляем нулевой угол наклона, а затем перекидываем исправные блоки в канал вращения по горизонту. Согласен?

- А какие у нас варианты? Конечно согласен!

- Тогда решено. У меня другой вопрос. Когда перекрыть клапана Арктики при погружении?

- Погрузимся метров на пятьдесят, тогда можно перекрывать. А я здесь в рубке пересяду на гидроакустическую станцию МГ-10. Она на глубине и при малом ходу нормально показывает.

Тут зазвучал звонок боевой тревоги для погружения, и я метнулся в первый отсек, чтобы успеть попасть в него, до закрытия переборочной двери.

В первом прямо у переборочной двери меня встретил минер Лукин.

- Прибыл. А мы уж не ждали. Добро пожаловать в трюм. Рули, вернее так сказать, управляй своей дыркой. Когда будем перекрывать гидравлику на Арктику?

- Когда дойдем до глубины 50 метров!

- Добро! - Усмехнулся Лукин.

Пока мы трындели и обсуждали наши болячки, крякнули ревуны, свидетельствующие о приеме главного балласта. Вахтенный первого отсека начал докладывать в центральный пост глубину.

- Глубина 10, - 11, - 12 - 13…40 метров.

Я спрыгнул в трюм и приготовился закрыть клапана Арктики, как вдруг пронзительно прозвучал звонок «Аварийной тревоги».

- Я 10-ый! Поступление воды в районе упорного подшипника!

- Насколько большое? – спокойно спросил механик.

- Не очень, но дальше погружаться опасно! Как поняли центральный? Предлагаю всплыть и уплотнить сальник упорного подшипника, - предложил командир дивизиона живучести Кусаков.
 
-. Поняли Вас. Всплываем! – с неохотой и недовольным голосом из центрального ответил 10-ому отсеку, только что назначенный командир.
 
Из Каштана - динамика громкоговорящей связи, подключенного к 10-ому отсеку, доносились мат, ругань в вперемежку с командами.

Я даже не успел перекрыть гидропривод "Арктики". Как мы уже всплыли. Механик, судя по голосу, уже перешел в 10-ый отсек и чихвостил там всех.

- Повезло мне, - подумал я. Первая «бомба» прилетела к механикам. Мы же пока находимся в их тени.

Еще дважды наш лодка пыталась погрузиться. Но всякий раз на глубинах от 50 до 70 метров упорный подшипник подтекал и приходилось всплывать и снова обжимать, и укреплять сальник в десятом отсеке.

Тем временем я покинул на короткое время, своё «дежурство» возле своей же дыры. Мене даже выпала минутка зайти в рубку акустиков и поинтересоваться.

- Как дела с гидроприводом МГ-200?
 
- Так себе, - уклончиво отвечал Овчаров, - видите ли товарищ лейтенант, я заметил, что угол наклона нашей антенны из нулевого положения 0о в течение 20-30 минут доходит до минус 15 градусов. И в результате антенна смотрит в низ.

- Так задирай её повыше! Ставь угол наклона в верх. Тогда и опускаться в нижнее положение она будет дольше.

- А как же гидрологию учитывать?

- Наплюй на гидрологию. Тут бы самим на нашем решете в ящик не сыграть!

На второй день, после бессонной ночи, наша лодка продолжила попытки погрузиться на глубину 100 метров. В 10-ом отсеке вроде бы все было нормально. Сальник обжали. Но на этот раз беда пришла, с другой стороны. Очередная аварийная тревога поставила всех нас на дыбы.

Неожиданно прозвучал истошный доклад из третьего отсека! - Большое поступление воды в приборный отсек!

Все бросились в который раз герметизировать свои отсеки. Командир тут же отдал команду, - продуть главный балласт!

Лодка, как пробка, выскочила на поверхность. С креном на правый борт. И закачалась на волнах.

- Третий! Откуда вода поступает? – в ответ тишина.
 
- Третий! Откуда вода и сколько? – вновь запрашивает центральный.

- Не поймем даже! Похоже, что через съемный лист, - кричит сквозь шум воды, расплескиваемой ногами подводников воды, Сардинов, - трюм и агрегатную уже залило!

- Вырубились батарейные автоматы! Темнота! Кажется, что вода больше не поступает. Работает водоотливная система приборного отсека! Запах хлора не ощущается, – уже спокойнее докладывает ракетчик.

Я сижу в трюме первого. Клапана гидросистемы Арктики опять не успел перекрыть.
Так, - думаю я, - вторая «бомба» опять мимо. Ракетчикам досталась. Хорошо, что я сам в первом отсеке. Здесь хотя бы люк для эвакуации есть! Ну, когда же кончится этот кошмар?!

Из центрального поста подключили еще одну помпу на осушение третьего отсека. Хорошо, что вода пока не проникла в аккумуляторную батарею. После столкновения с «Академиком Бергом», два года назад, электрики особенно заботились о герметичности аккумуляторных ям. На этот раз яму успели герметизировать.

- Все, - подумал я, - теперь наш выход в море завершится. Осушить бы третий отсек да доползти до базы.
 
И осушили отсек и не наглотались хлора и ранним предрассветным утром прошли боновые ворота бухты Павловского. Стоял густой туман. На пирсе нашу лодку вопреки заведенному порядку никто не встречал.

Даже дико как-то. Швартовые концы и то некому принять. Моему матросу акустику Миронову, пришлось прыгать с борта лодки на причал, чтобы принять концы. Что и о чем докладывал командир о нашем выходе, я разумеется не знал. Никого из нас не наказали.

Через несколько дней меня прикомандировали снова к 7-ке. Жизнь пошла своим чередом. Мы дважды выходили в море, чтобы выполнить ракетную стрельбу и сдать полный курс задач. Побывал еще в одной аварийной ситуации при возгорании электрического щита в восьмом отсеке. Автономку семерке опять отложили.

У Горохова я ощущал себя бывалым офицером, которого якобы ценят и уважают. Случайно узнал от друзей, что в штабе дивизии и в техупре Владивостока, был какой-то разбор по 56-ой. Вроде бы, нашей лодке запретили погружаться на глубину более ста метров. Так ли это, меня не очень интересовало.

Я думал, что нашему гвардейскому экипажу вновь предстоит период сплачивания. По моему мнению, утомленный длительными ремонтами экипаж, очень сложно превратить в единый монолитный боевой организм. Опыт отдельных выдающихся личностей значения конечно востребован, но особого значения не имеет. Особенно не низовых звеньях.

Через 2 месяца в казарме Горохова, меня отыскал мичман финансист с нашей лодки.

- Вот денежки Вам принес! Распишитесь!

- Почему так мало? Всего то 170 рублей!!!

- Так должность инженера РТС, товарищ старший лейтенант, на наших лодках 675 проекта сокращена. Уже как полтора месяца тому назад.

- И ты молчал? – Спрашиваю я.

- А что я? Во-первых, сам узнал об этом всего месяц назад. До Вас эту новость должны были довести кадровики или отцы командиры. Забыли, наверное.

Во-вторых, Вы все время на 7-ке. То в боевом дежурстве, то в море. Где Вас найти?

Я расписался в ведомости и пошел на этаж где размещался гвардейский экипаж. Бычок Миша о моём сокращении ничего не знал. Наш старпом - тоже.

Когда я подошел к нашему новому командиру Губину, он только развел руками.

- Не переживайте Волошин. Пристроим Вас куда ни будь.

- Так я плавал почти два месяц на семерке, а атомные, морские и прочие надбавки мне судя по всему не выплатят?
 
- Надбавок не будет. Зато вон какой опыт приобрел! А теперь извини. Меня в штаб вызывают на совещание.

Горохова я поймал на трапе казармы тоже на пути в штаб.

- Товарищ капитан 1 ранга, меня сократили. Теперь в автономку Вы меня не возьмёте?
 
- А как же тебя взять? Ты же сам говоришь, что тебя уже сократили? Тебя на самом деле, как бы и нет!
 
Так я все уже зачеты на командира БЧ сдал, и старшего лейтенанта получил! Экипаж Ваш знаю. Сработался с людьми. У Вас вон Платов в учебный центр переходит. Может быть я вместо него?

- Не могу. Я пытался взять Вас к себе, перешел на Вы Горохов, - но не сложилось. Вместо Платова теперь у нас будет капитан-лейтенант Клюев. Соколов настоял. Так что поговорите с флагманским.

На следующий день я пришел к флагманскому РТС Соколову с тем же вопросом, - где мне далее служить?

- Места инженеров РТС на твоих лодках сократили, а штатных мест командира БЧ-4 - начальника РТС, в дивизии пока нет. Появится - назначим. А пока суть да дело отправляйся к флагманскому минеру. Он у нас завтра заступает оперативным дежурным по дивизии. Заступишь с ним помощником.
 
- Скажите, товарищ капитан 2 ранга, а на других соединениях тихоокеанского флота мест нет? Например, на Новом Пирсе, в Улиссе, Ракушке, ну и в других воинских частях?

- Не знаю. Я Вам не отдел кадров. Идите уже Волошин, - завернул меня Соколов.