Глава 14

Соколов включил меня в списки нового экипажа, формирующегося на лодки 671РТМ проекта тихоокеанского флота. Часть лодок строилась в Комсомольске на Амуре. Базирование этих лодок предполагалось на Камчатке.

Не возымели действия мои попытки перейти на новейшие надводные корабли Тихоокеанского флота. Белоснежные красавцы с шарами, которые занимались слежением за космическими аппаратами.

Хотя с комбригом бригады этих кораблей, стоявших на 19 пирсе, мои документы и были согласованы. Но космос остался в стороне. Подводный флот победил...
 
...И вот я уже в Обнинске. Обучаюсь в учебном центре. На мне зеленая форма старшего лейтенанта внутренних войск. Я по-прежнему командир гидроакустической группы.

Изучаю современнейший аналого-цифровой гидроакустический комплекс - «Скат-КС».
Буквы КС означают это комплексная система. В эту систему входила большая часть гидроакустического вооружения лодки. Каждая станция - отдельной подсистемой.

У меня в группе числятся два офицера и несколько мичманов и матросов. Мичмана и личный состав срочной службы подъедут через полгода. А пока в РТС всего девять офицеров, семь из которых выпускники училищ с красными дипломами. Они усердно грызут гранит науки и техники.

Радиоэлектронная техника на нашей лодке были совершенно другого уровня! Новая ступень в развитии радиотехнических средств. Прошедшая если не полную, то все же частичную цифровизацию! Мы были полны желания освоить её.

Начальником РТС в наш экипаж был назначен опытный офицер капитан-лейтенант Костерин Александр Васильевич. Он имел солидный опыт службы на дизельных лодках. Прошел обучение и на офицерских классах.

Саша методически правильно руководил нами и вселял в нас уверенность. Я, благодаря приобретенному ранее опыту службы, был его штатным заместителем.

Еще в первые дни обучения я уяснил, что ГАК «Скат-КС» оказывается обслуживают, аж четыре ЭВМ «Карат» киевского института «Квант».

Ядро боевой информационной системы (БИУС) Омнибус было собрано на двух больших ЭВМ «Атака» из московского «Агата» и нескольких цифровых периферийных приборах. Аппаратура спектральной узкополосной обработки «Напев», также была построена на этих ЭВМ. Какая мощь!

Правда моя радость была не долгой. Как оказалось, в последствии, три из четырех ЭВМ типа «Карат», были пока не задействованы в обслуживании ГАК. В основном из-за проектных и заводских недоработок подсистемы классификации, и подсистемы выпускной антенны для пеленгования иностранных ПЛ по дискретным составляющим в низкочастотной части спектра их частот.

А когда в учебном центре я воочию увидел закупленную в Дании аппаратуру спектрального анализа 3348, 2031 и другую, и сравнил её по массогабаритным характеристикам и эксплуатационным возможностям с отечественным анализатором спектра СК-4-72, мне стало даже немного грустно.

А если сравнивать с установленными на лодке шкафах аппаратуры «Напев», то просто печалька. Например, по габаритам мы уступали датчанам в несколько раз.

Опять и снова наш потенциальный противник по техническому уровню промышленного производства и по схемотехнике нас опережает!

Наши радиоэлектронные средства были собраны в основном на интегральных схемах 132 и 133 серий. А лучшие вычислительные средства - на больших интегральных схемах 240 серии. Они уступали зарубежным средствам по плотности монтажа и требовали хорошего охлаждения.

Но меня все же порадовали учебно-тренировочные средства Обнинского учебного центра. В нем был установлен тренажер - КАЧА «Рубин», предоставляющий возможность задавать несколько целей и осуществлять практически полную имитацию действий гидроакустиков на комплексе МГК-300.
 
Прекрасно был оборудован и тактический кабинет торпедной стрельбы. Он был создан на базе системы управления торпедной стрельбой МВУ-112 «Ладога» и той же МГК-300. Вывод развития тактической обстановки осуществлялся на большой, во всю стену, экран.

Несколько особняком от технического прогресса стояла радиолокационная техника лодки. Основная навигационная и боевая РЛС нашей лодки - МРК-50, представляла собой обычную, только несколько видоизмененную РЛС - РЛК-101.

Корабельные офицеры шутили, что вращающийся волновой переход на заводе по-прежнему могут изготовлять один-два специалиста. И если дядя Ваня вдруг запьет, то все производство встанет.

Доплеровская РЛС МРК-57 прикрывавшая кормовой сектор лодки была сырой и не произвела на меня впечатления.

Однако больше всего мне нравилось чертить функциональные схемы приставок к МРК-50, которые позволили бы цифровизировать эту РЛС. Наподобие того, что я проделал (но не до конца) с ТВ – системой МТ-70 в своем дипломном проекте.

Увы. Я давно убедился, как справедлива поговорка. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Решение подобной задачи оказалась мне не по плечу. Я не смог даже подобрать модули, из которых надо было составить элементы приставки.

Поэтому с приходом в РТС нашей лодки выпускника ТОВВМУ, назначенного командиром радиотехнической группы, и ответственного за радиолокацию, я это пустое дело забросил.

Но мне еще долго снились экраны РЛС, покрытые отметками целей. Но не обычными «дужками». А формализованными значками целей! С нанесенными на них номерами и векторами скоростей, а также дистанциями расхождения с лодкой.

Я не сомневался, что реальный научно-технический прогресс, уже в ближайшие годы, перегонит убогие мысли в моей голове. Предчувствие меня не обмануло. (в конце 90-ых такие РЛС появились. Типичные представители «Нева» и "FR-1500").

Последнее что я сделал, по этому случаю, это примерный расчет памяти объёма памяти построенной на регистрах сдвига для приставки к телекамере, обеспечивающей запоминание трех фиксированных изображений спортсмена, преодолевающего планку, при прыжке в высоту.

Зачем я это сделал и правильно ли? Сам не знаю. Много позже, уже на склоне военной службы, мне все же удалось воочию увидеть свою мечту о цифровизованной РЛС. В виде одного из кадров индикатора системы телеуправления торпедами в АИУС «Лама».

К тому времени выпускник ВВМУРЭ, Леня Фоминских, перешел из нашего минно-торпедного института в НПО «Аврора». Он думал примерно так же, как и я. А ранее много работал на лодке с планшетом обстановки ПНП-1М. Теперь же эти навыки ему пригодились. Особенно когда он перенимал от Макарова из «ЦНИИ АГ», основы и особенности телеуправления торпедами. Им то и был реализован этот кадр! Однако это событие стало настолько рядовым, что никто даже не пытался установить его авторство....

…Изучая особенности пеленгования целей гидроакустикой с помощью схем Гванеллы, порядок автоматизированного обнаружения гидролокаторов схемой магнитного запоминания, организацию ввода в синхронизм псевдошумовых последовательностей в тракте связи и другие особенности ГАК, я задался целью познать «Скат-КС» до сменного модуля. Потом правда я умерил свой пыл. До модуля решил освоить пока лишь абсолютно новую матчасть - 5-ую подсистему с буксируемой антенной.

Приборов в ГАК «Скат-КС» было более ста. Они размещались в четырех отеках и в капсуле основной антенны. Модулей - более двух тысяч. Но я не терял надежды стать опытным специалистом по данному ГАК.

Правда ни одной железки от него в учебном центре тогда не было. Только горы  документации и синек! Да! Еще был деревянный пульт ГАК «Скат-КС», на котором любовно были воспроизведены колер пульта и имеющиеся на нем кнопки, экраны и органы управления.

Поэтому моя цель в глубине познания ГАК, мало чем отличалась от цели «изучения английского языка по русско-английскому словарю», о невозможности достижения которой, меня предостерегала мама.

Но я уж очень хотел стать лучшим гидроакустиком Тихоокеанского флота. Поэтому внес данную цель в свои социалистические обязательства к очередному 18 съезду ВЛКСМ, наряду с другими офицерами. Это обязательство в соцках я обозначил так:

- Изучить ГАК с точностью до блока, а 5-ую подсистему - до сменного модуля. Срок 15.09.78г. Ответственный ст. л-т Волошин, - сдал их замполиту и забыл о них.

Цель подготовки была сформулирована! И я планомерно двигался к ней. Но не прошло и двух месяцев, как мне напомнили об моем опрометчивом решении. Дело было так.

Я спокойно дремал на очередном собрании экипажей посвященных парт политработе. И тут как гром среди ясного неба:

- … «Кто тут Волошин! Кто! Встаньте! Встаньте я Вам говорю!!!, - гневно обличает меня, еще не проснувшегося, начальник политотдела учебного центра.

Я встаю и громко, что бы другие начальники не заподозрили, что я спал, докладываю, - командир ГАГ старший лейтенант Волошин. Экипаж Денисова!

- Ага! Вот Вы где! Вы же командир ГАГ, - кричит начпо, - как будете воспитывать Ваш личный состав?

- Мой личный состав? – переспрашиваю я, - э…в духе преданности к советской Родине и коммунистической партии!!!, - и задаю ему встречный вопрос, - а как же иначе?

- Да! Как Вы будете воспитывать их, - продолжает шуметь начпо, - если в Ваших соцобязательствах про это ничего не написано!!! А написано про какие-то субблоки, понимаешь! Вы что? Издеваетесь над нами!!! А где войсковое товарищество? Где дружба? Где взаимопомощь?

- Так я хотел…, - пытаюсь я выкрутиться, - но начпо прерывает меня.

- Чего от нас, офицеров, - опять визжит начпо, - требует директива ДФ-114? Доложите нам!!!

- Так в директиве, там всё про дисциплину и извращения всякие на флоте, - лепечу я, - но мы этого не допустим!

В зале хохот, начпо окончательно потеряв выдержку кричит, – Командир! Замполит! Накажите этого офицера! И доложите о принятых мерах...

...в помещении нашей казармы замполит с моими соцками разобрался быстро. Правильно ты Сергей все сделал! Наказывать тебя не за что.

Твои соцобязательства на трех страницах. На первой, то что ты принял на себя. В плане повышения лично твоего профессионального уровня. На второй и третьей - все что требуется согласно директивы.

Начпо не дочитал до конца. Вот и взвился. Наткнулся, наверное, на твои непонятные слова про субблоки. Не понравились ему. Жертва была нужна. Вот ты и попался под раздачу. А соцки твои хорошие. Слова «субблоки» только замени другими.

Я зачеркнул слова «субблоки» и надписал с верху «модули», - так сойдет?

- Хрен, редьки не слаще, - пробормотал замполит….

…И вот мы принимаем лодку в Большом Камне. Наша лодка, как красивая блестящая рыбина. Как сейчас помню - 247-ая. Она лоснится черными боками на солнце. С гондолой на хвосте. Прямо сказочный «Черный принц»!

Протискиваюсь за рыжим инженером сдающего экипажа, в люк центрального поста. Внизу с надрывом работает вытяжной вентилятор. Потоки воздуха обтекают моё тело.

Первое, что я вижу, как спустишься по трапу в центральный: с права - пульт «Вольфрама». С лева, за выдвижными - пульт «Омнибуса» со 189-ым, 164-ым и 119-ым приборами. Под пультом Омнибуса, на средней палубе выгородка, с приборами 163 -  вычислительными машинами «Атака».

Справа в углу отсека - пульт управления рулями «Шпат». За ним сидит наш боцман. Осваивается.

Нам, в рубку гидроакустиков. Боевой пост 32. Вход в рубку - квадратная дверь в носовой части отсека. Рыжий звенит ключами. Входим.

- Располагайся, будь как дома. Чаю хочешь? – Спрашивает рыжий.

- Нет, - отвечаю я, - чай не буду, вкратце посмотрю состояние ГАК в целом. А завтра приведу весь личные состав проверять комплекс поприборно. Ну разумеется те приборы, где есть неисправности отметим. Наш командир велел. После составляем акт. А после акта уж чай. Вернее, «чаепитие».

- Как скажешь. Можно и так, я, - улыбнулся рыжий, - ни разу не передавал матчасть второму экипажу. Но предупреждаю. Многое, из того, чего ждем, не получится. А многое, наоборот, уже выявлено. По нашим замечаниям постоянно работают заводчане. ЭРА-вцы и наладчики «Океанприбора» и «Водтрансприбора». Вот перечень замечаний!
Посмотришь потом.
 
- Понял тебя. Так что? Посмотрим работу системы в целом?

- А чего не посмотреть. Врубай «Скотину»!

Моя рука потянулась было к красной кнопке включения комплекса, но рыжий остановил её со словами, - сначала вентиляцию!

- А разве она не включается, с пуском системы?

- Нет. Включается отдельно. Вот смотри эти четыре пакетника, что смонтированы внизу на стенке рубки.

- Я там вижу семь пакетников. Какие включать?

- Первые четыре. На «Арфу», на «Подсистему измерения дистанции» и на «Генератор связи» - отдельные пакетники. Они пронумерованы.

- Понял, - а про себя подумал, - твою мать! Семь месяцев учился, а комплекс включить не могу…

…Приняли лодку. Первое проворачивание. По кораблю звучит команда.
 
- Оружие и технические средства провернуть вручную, гидравликой воздухом!

Радиометристы радисты и штурмана начали по очереди поднимать и опускать свои выдвижные устройства.

Нам гидроакустикам проворачивать гидравликой было почти нечего. Разве что, антенну «Арфы». Так, во-первых, её не видно. Установлена под обтекателем. И во-вторых, я её сканирование ещё вчера проверил. По углу наклона ходит нормально. По горизонту же в ней, как и в других гидроакустических антеннах, предусмотрено электронное сканирование.

Выпускная буксируемая антенна пятой подсистемы законсервирована, - думаю я, - а вот «Жгут» поднять, можно было бы. Только надо бы посмотреть, как старшина команды отрегулировал его кулачковый механизм…

Не успел я предупредить своих бойцов про этот механизм, как акустик Родионов, уже кричит из центрального, - Мостик внимание! Поднимается «Жгут»!

Зажужжал электромотор, и через червячную передачу, антенна «Жгута», находящаяся на лбу рубки, поползла в верх.
 
Я выскочил из рубки в центральный пост как ужаленный и через открытый люк услышал, как антенна со стуком уперлась в ограничители.

- Акустики! Опустить «Жгут»! – скомандовал помощник, находившийся на мостике.
Родионов перевел гидроэлектроманипулятор в положение «опустить». Но ничего не произошло. «Жгут» не опускался.

- И кто тебя просил проявлять не разумную инициативу, а Родионов? – устало спросил у него я, - теперь начальство будет думать, что ты хороший матрос, а вот старшина команды и я заодно, плохие!

- Мостик! Прошу добро подняться на верх и осмотреть антенну «Жгута» в поднятом положении, - запрашиваю я. В ответ прозвучало, – «Добро»!

Вылезли с инженером ГАГ на верх. «Жгут» - в поднятом положении. Что с ним? Не ясно. Надавили на «Жгут» с верху. Стоит крепко. Как детородный орган у молодого жениха в день свадьбы. Прошу у помощника разрешения, выйти в надстройку, чтобы проверить и отрегулировать привод «Жгута».

Помощник разрешает. Мы с ним перекуриваем, ожидая пока инженер ГАГ закончит возиться в надстройке. Наконец он вылезет и отзывает меня в надстройку, - Серый, помоги справиться.

Лезу с ним вместе в надстройку. Вижу. Шток червячной передачи заклинило в верхнем положении. Говорю инженеру, - Саня, сбегай в низ за ломиком. Кажется, у торпедистов есть такой небольшой ломик. И Родионова предупреди, чтобы манипулятор, опять перевел в положение «опустить».

Инженер ГАГ приносит ломик. Докладывает, я Родионова предупредил. Вставляем ломик в кардан, что на конце штока. И наваливаемся на него вдвоем. Шток сдвинулся с места и начал сначала медленно, а потом все быстрее вращать червячную передачу в низ.

Я еле успел выдернуть ломик и прокричать на мостик, - «Опускается «Жгут»! Но помощник уже покинул мостик, и отправился на пирс встречать командира лодки.
Из центрального позвонил на береговой камбуз. Старшина команды как раз сдавал дежурство по камбузу. Поэтому оказался на месте. Он поднял трубку.

- Вова! Сменишься и бегом на лодку!

- А что там на лодке?

- Увидишь сам.

Пока мичман сдавал дежурство, мы с инженером ГАГ нашли кулачковое устройство, которое старшина команды регулировал. Оно размещалось на внешнем подволоке рубки акустиков.

- Блин! - Произнес инженер, - да тут целая система управления приводом, причем на разных скоростях!

- С астатизмом второго порядка! Не меньше, - пошутил я, - и мы рассмеялись.

- Передай старшине команды и остальным нашим бойцам, что бы сами никаких ремонтов не производили и матчасть своего заведования, почем зря, не крутили. А то первому экипажу обратно передавать будет нечего!

- Понял тебя Серый. Все манипуляции на приборах заведования по сложности равных и выше регламентным работам, проводить только с твоего, ну и моего, разрешения. И точка.

Старшина команды настраивал кулачковый механизм еще двое суток. Но справился на этот раз на отлично.

Офицеры - специалисты электронно-вычислительной группы, в основном были заняты обслуживанием БИУС МВУ-131 - «Омнибус». БИУС был сырой и часто ломался. Его программное обеспечение было до конца не проверено и все время корректировалось.

Поэтому обслуживание состояло в постоянной перепрошивке кассет долговременных запоминающих устройств, их залачивании (попросту в покрытии кассет лаком), их тестировании и установке кассет на рабочие места. Работы проводились силами промышленности.

Я отслеживал ход этих работ и ежедневно докладывал их результаты флагманскому бригады. За ходом работ было организовано наблюдение и со стороны военной приемки и многочисленных проверяющих из флотских НИИ.

Они всегда что-то записывали, интересовались у наших специалистов результатами решения контрольных задач. Не раз бывало, что они оставались на ночь и обеспечивать их ночные работы приходилось нашим офицерам.

Когда нашим ЭВГ-шникам такой тотальный контроль надоедал, они записывали на чистые страницы алфавитно-цифрового табло, какое ни будь матерное слово, например,

- «ЗАЕ…ЛИ!».

И когда, очередной «умник» из проверяющих и наблюдающих, к исходу третьего часа ночи, уже вынимал всю душу из бедного вычислителя, тот незаметно переключал табло в видимый режим, чем повергал этого умника в священный трепет.

- Разве не видите? Мы с БИУС-ом устали! Отложим решение Вашей задачи до утра!
Редко кто из «умников» не соглашался.