Глава 16

НА БОЕВОЙ СЛУЖБЕ, ПРОТИВ ЛОМА НЕТ ПРИЕМА

Середина автономки. Я на той же 294-ой лодке. За час до под всплытия лодки на сеанс связи меня будит командир ГАГ - Гриценко.

- Тов. капитан-лейтенант! Проснитесь, - трясет меня командир группы, - у нас экраны на пульте «Ската» погасли. Мы уже два часа бьёмся. Пока безрезультатно. Всплытие будет затруднено. И потом, завтра встреча со стратегом! Вот будет номер!

Номер – это нехорошо! Академия может накрыться! Поэтому молча встаю. Облачаюсь в синее одеяние подводника с буквами РБ. Поёживаюсь и выхожу из каюты. Хочу пройти в центральный пост.

- Нам в первый, - дергает за рукав Гриценко, - все уже там. В генераторной. Над схемами колдуют. Один Паша за потухшим пультом в рубке акустиков. Хорошо, что слуховой канал работает! А то нам кранты.

Бреду в первый отсек. Захожу в генераторную. В ней слышны ожесточенные споры. На полу разложены синьки схем. По ним водят пальцами гидроакустики, показывая свою осведомленность в вызванивании разъёмов.

- Это хорошо, что Вы в генераторной, Ваших споров, в отсеке не слышно, - говорю я, - может я вас теперь примирю?

Гриценко поднятием руки успокоил говорунов и четко доложил.

- Товарищ начальник РТС! Мы с Пашей пришли к выводу, что срабатывает защита индикаторов пульта ГАК по току. Причем обоих блоков индикации. От чего она срабатывает, мы не знаем. Сейчас вот пытаемся выяснить.

- Может пробой в каком ни будь приборе?

- Может быть. Но приборов в отсеке целая туча. А в каком из них – не поймем. Да и не пахнет от приборов гарью!

- Этого еще не хватало! - Пригрозил я акустикам, - хватит с нас и сожженного генератора «Арфы». Помните 502-ую лодку?

- Значит так, - распоряжаюсь я далее, - еще раз обошли каждый свои приборы. Проверили, запитаны ли они штатно? Все ли лампочки и светодиоды горят в блоках и на борновых коробках приборов? Через пятнадцать минут сбор здесь. Всё.

Гидроакустики разошлись по отсекам. Я контролировал их работу в первом отсеке. Командир и инженер ГАГ - во втором и третьем отсеках.

Проходя по средней палубе между стойками приборов, которые были выстроены в стройные шеренги как солдаты на плацу, я подошел к выгородке, которая вела в аккумуляторную яму. Из ямы высунулось заспанное лицо электрика – слаботочника.

- Товарищ капитан-лейтенант! Что ищут акустики в первом битых два часа?

- Да так, мелкую неисправность, - соврал я.

- Ну если мелкую, то я попробую подсказать. Может помогу чем?

- Ну, ну. Будь добр.

- Обычно, когда я несу вахту, или сплю здесь, мне сильно мешало жужжание из одного вашего прибора.

- И что?

- А вот теперь уже с обеда прибор не жужжит!

- Показывай дорогой. Из этого прибора доносился звук? - Ткнул я рукой.

- Нет. Пройдите обратно. Ближе к кормовой переборке. Правильно. И еще три шага. Вот он.

- Смотрю. Стою у прибора 8К. Преобразователи вал-код. Прибор запитан, но не пашет. Вскрываю верхний блок. А в нем целая куча вращающихся трансформаторов, соединенных шестеренками. Один из них вращается. Это задающий вал. А остальные - стоят. Наверное, размножители. Почему стоят? - думаю, - должны тоже крутится!

Руководствуясь этими простыми рассуждениями, я засунул руку в блок, пытаясь провернуть хитроумное сплетение зубчатых колес. Однако блок выл всеми железками, но не поддавался.

Подошли и другие гидроакустики, озадаченно сетуют и дают советы, - вот блин совсем не проворачиваются, тонант возьмите ещё и торцовый ключ!

Тогда я сооружаю рычаг и всей тяжестью тела наваливаюсь на колесики блока. Внутри блока что-то щёлкнуло и шестеренки завращались. Прибор привычно и радостно за жужжал. Тут же раздался звонок по телефону из рубки акустиков.

- Ура! Все заработало! – Кричал в трубку обрадованный Паша. – На экранах пульта «Ската» появились формуляры и зеленые развертки. До всплытия еще десять минут, а мы справились.

- Паша! Тут похоже пластмассовая втулка в распределительном валу стерлась. Вот и клинит вращение. А при стоящих валах размножителей, понятное дело, срабатывает система защиты пульта по току.
 
Я вошел в рубку акустиков с видом победителя электронной стихии. Взглянул на экраны. Вся цифровая информация на своих местах. Визир управляется. По мере накопления информации отметки целей на экране ГАК все возрастали и наконец приобрели привычную форму.

Паша сияет. А из «Каштана» уже доносится.

- Боевая тревога! По местам стоять к всплытию!

- Акустики. Всплываем. Прослушать горизонт! Станцию «Арфа-М» приготовить к работе! Поднять и включить «Жгут-М» ...

На лодке началась обычная боевая работа гидроакустиков по обеспечению всплытия на сеанс связи. Но беда не приходит одна. Минут через пять Паша высказал очередное недовольство.

- ЦВС-1 заткнулась! Я её перезапустил. А ЦВС, через те же пять минут, опять встала. Если так каждые пять минут перезапускать, то за обстановкой сложно следить. И цель можно запросто потерять, – бурчит Паша.

- Вот погрузимся на рабочую глубину и пойдем с тобой разбираться с ЦВС. У тебя большой опыт работы с «Каратом», а у меня просто жизненный опыт, - рассмеялся я.

Как планировали, так и произошло. Мы погрузились на глубину. Экипаж заступил на вахту по готовности 2 подводная. И вот стоим мы с Пашей и вторым инженером ГАГ Баглаем Сашей перед ЦВС-1.

Пялимся на всю эту красоту. Думаем с чего начать? ЦВС это дикая смесь стандартной тридцатидвухразрядной ЭВМ «Карат» с фиксированной запятой с аналого-цифровым интерфейсом между ней и приборами ГАК «Скат».

Интерфейсный прибор к ЦВС-1 представлял из себя шкаф еще большей величины. Программное обеспечение (ПО) ЦВС-1 было разделено. Общее ПО находилось непосредственно в ЭВМ. Функциональное ПО - в интерфейсном приборе.

Рядом с ЦВС-1 были расположены в ряд, другие, пока еще не задействованные. ЦВС-2, 3 и 4. ЦВС-2 должна обслуживать выпускную инфразвуковую подсистему пеленгования, а ЦВС-3 и ЦВС-4 - подсистему классификации. Однако они тогда не функционировали и находились якобы в горячем резерве. Одним словом, напрасно грели воздух.

Решение казалось нам очевидным. Да и пришло в наши головы тоже одновременно. Надо было как-то использовать ЭВМ из горячего резерва. Однако, как подключить резервную ЭВМ, вместо дающей сбои, никто из нас не знал. (Позже выяснилось, что это сделать было тоже невозможно). Поступили так, как понимали. Просто и незатейливо.

Начали по очереди заменять блоки в ЭВМ «Карат», обслуживающей подсистему шумопеленгования, блоками из ЭВМ подсистемы классификации. А затем звонить после замены каждого блока в рубку гидроакустиков и терпеливо ждать, остановится ли ЦВС через интервал в пять минут, или нет. Блоков было много.

Мы совершили в буквальном смысле насилие над цифровой техникой! И только высочайшая надежность ЭВМ «Карат», позволила нам довести наше черное дело до логического конца.

Короче возились мы до середины ночи. В результате все блоки в ЭВМ подсистемы шумопеленгования были заменены. А противный «Карат» продолжал зависать через каждые пять минут.

- Что же делать, - думал я, - сдаваться что ли нам?  - Ну ничего не выходит, и главное у меня никаких идей по ремонту ЭВМ «Карат» в запасе нет. Судя по выражению лиц моих друзей по несчастью у них тоже никаких мыслей не было. Поэтому я ухватился за последнюю соломинку.

- Предполагаю, что, обрыв линий, находится где-то на корпусе ЭВМ входящей в состав ЦВС-1. Может быть мы сами нечаянно, что-то оборвали, когда открывали, закрывали приборы и даже когда терлись между приборами этой ЦВС, - заявил я.

Паша тут же ехидно поинтересовался, - и как же найти обрыв?

- Обрыв нечего искать. Давайте просто перенесем корпус четвертого или третьего «Карата» (он ближе) на место первого. Ведь тесты по этим ЭВМ проходили, да и машины работали длительное время без сбоев – предложил я и закончил категорически, - возражения есть?

- Из возражений только то что корпус от ЭВМ «Карат» весит, наверное, добрую сотню килограмм, не меньше, да и прикручен к палубе гайками на 18. Как такую тяжесть таскать по отсеку?

- Не к палубе прикручен, а к звукопоглощающим изоляторам! Впрочем, детали не важны. Что Вы ребята предлагаете конкретно?

- …молчание, - в ответ.

- Так вот. Будите матросов и мичманов РТС. И вперед ребята! Вооружайтесь ключами, ломами. Да. Тележку попросите у электриков. И поменяйте всё-таки корпуса ЭВМ «Карат» местами. Даст бог до утра успеем.

К утру корпуса ЭВМ «Карат» были заменены местами. Проверка работоспособности ЦВС подсистемы шумопеленгования прошла тоже нормально. Сбоев и остановок в работе пульта управления ГАК и обслуживаемых им подсистем больше не наблюдалось.

Таким образом восстановленная нами с помощью ломов и больших ключей работоспособность ГАК «Скат-КС», позволила нашей лодке обнаружить в заданной точке океана свою стратегическую ПЛ, установить с нею г/а контакт и произвести проверку отсутствия слежения за её действиями со стороны иностранных подводных лодок...

…В заключение несколько слов о том, как мы с командиром радиотехнической группы, Кирюхой, вскрывали отечественную систему опознавания. Дело было так.

В очередную автономку меня направили, как всегда, неожиданно. Лишь на пирсе, начальник РТС, которого я должен был заменить, успел передать мне клочок бумаги.

На этом крошечном листке стояли даты и несколько цифр, представляющих из себя коды зрительного и технического опознавания, действующие в дни всплытия лодки у нашей базы, при возвращении из автономки.

Я машинально сунул этот клочок, как мне показалось, в кармашек куртки спецодежды подводников под наименованием «РБ». РБ – это радиационная безопасность. Никакой безопасности спецодежда не обеспечивала, так как подводники носили её не только на лодке, но и в казарме и даже дома.
 
Наскоро попрощавшись с начальником РТС и флагманским, я спустился в люк и начисто забыл все что было на берегу. Опять начиналась суровая морская подводная пахота. Она предполагала с одной стороны тревоги и происшествия, а с другой - выполнение повседневных обыденных обязанностей. От подведения итогов соцсоревнования, до выпуска боевых листков и стирки одежды.

Вообще то стирку одежды на лодке в море производить не рекомендовалось. Обычно в море нам выдавали одежду и принадлежности, как правило, все разовые. От простыней, до трусов. Раз в десять дней все старые шмотки собиралось в специальные мешки и выстреливалось трюмным матросом из лодки, через специальное устройство, именуемое ДУК.

Но я в первую же субботу нарушил это правило и все же постирал свое РБ. Кто знает, какой интендант на этой лодке? Вдруг очень скупой. А может у него лишних комплектов РБ не найдется? Особенно на прикомандированных! А вдруг выйдет из строя опреснитель и «мытьевой» воды на лодке вовсе не будет! Всякое бывает.

О клочке бумаги, содержащей сигналы опознавания, я вспомнил лишь к концу автономки. Уже после того, как командир лодки за неделю до окончания похода, предупредил меня о дате всплытия в районе базы. Как раз в видимости нашей береговой радиолокационной станции.

- И что бы возвращение лодки не было сопряжено с неприятностями, вроде несвоевременного опознавания, - предупредил командир, - приготовитесь вовремя заменить коды в Вашей технике. Особенно на станции опознавания «Пароль»!

- Так мы всегда готовы, - доложил я, а про себя подумал, - надо срочно отыскать расписание! Но где же оно?

Я обшарил всю одежду, все полки в каюте и все места, где нес вахту, где проводил занятия, приборки и где отдыхал. Искомого клочка бумажки нигде не было. Наверное, постирал маленькую бумажку вместе с РБ!

- Ничего себе, - засуетился я, - о горе мне горе! Наша лодка всплывет, а береговая РЛС нас не опознают! Это же нарушение первой категории! Накрылась медным тазом моя академия!

Прихожу в рубку радиолокации к Кирюхе. Он был у нас в училище старшиной роты. Сам родом из рабочей семьи. Здоровенный. Был формовщиком на сталелитейном заводе.

Потом, в училище, он стал замкомроты и драл нас нещадно. Помню, когда он проштрафился и напился, то в училище его заводили не через КПП. А как свирепого быка. Через ворота. Теперь вот мы оба на лодке и я типа им руковожу.

- Кирюха! У нас беда! – Сделал я круглые глаза, - я расписание кодов потерял!

- А Макаров их тебе вообще то передавал? - Засомневался Кирюха.

- В том то и дело, что передавал. Но я их, кажется, вместе с бумажкой, где они были выписаны, вместе с РБ постирал!

- Что постирал, это хорошо! Бумажку не найдут в конце концов. Тебя в тюрьму не посадят! А мы вот попробуем догадаться, какие коды будут действовать через неделю.

- Догадаться? Это как? Ведь расписания составляются в главном штабе ВМФ. В обстановке особой секретности!

- Не бойся. Расписания составляют люди. Или программируемый автомат. А у людей особый стиль мышления. Я восемь лет получаю эти расписания. И кажется улавливаю некоторые закономерности в их составлении.

- Например? - Живо заинтересовался я.

- Вот смотри. Через определенный промежуток времени одни и те же коды радиолокационного опознавания повторяются, - тут Кирюха разложил на столе секретные таблицы, - сначала через 28 дней, потом через 14 потом через 7. И далее так по кругу. Главное вспомнить, какой код был установлен на «Пароле» в момент погружения, то есть сорок, вернее уже сорок одни сутки назад.

- Не так-то все просто, - возразил я, - давай, например, посмотрим другой код. Например, вот этот. Для него существует уже другая, сходящаяся последовательность повторения. сначала 5 дней, затем 10 и наконец 20 дней. Берем теперь третий код…

- Так вот, - прервал меня Кирюха, - надо перебрать все коды. Посмотреть, как они изменяются. Уловить закономерности. Потом вычислить вероятности их появления и взять максимально возможные. И дело в шляпе!

- Но вероятность ошибки всегда будет оставаться? – Загрустил я.

- Конечно. Единицу дает лишь страховой полис! Но у нас есть отмазка. Ведь наше опознавание не ограничивается одним радиолокационным каналом. Есть еще гидроакустическое и зрительное опознавание. Кроме того, наверняка есть на этот случай специальные сигналы у радистов. Поговори с Гусевым.

- И что? Ты Кирюха хочешь свести все данные по опознаванию в одну таблицу? Это невозможно. Да и не безопасно. Нас с тобой КГБ-шник сразу прихватит. Лучше уж нарушение первой категории, чем на нарах чалиться. Так что давай лучше ограничимся одним «Паролем».

- Так я у КГБ-шника всегда в «козла» выигрываю. Вчера, например, после вечернего чая, я ему дважды «баян» отрубил, - на полном серьезе авторитетно заявил Кирюха.

- Не зарывайся. И не считай себя самым умным. Тогда тебе зачтется. Так что у нас с тобой еще четверо суток. Есть время.

За оставшееся время мы вычислили и установили наиболее вероятный код. Когда наша лодка наконец всплыла первым был будничный доклад из рубки радиометристов.

- Сработал ответчик!

Годом позже, при приеме девятого корпуса РТМ, я узнал, что, во-первых, система «Пароль» не доработана и ошибочно срабатывает каждый раз при запросе береговой РЛС, а во-вторых бумажку с кодами я не постирал, а переложил в «Записную книжку штурмана».

Эту бумажку я нашел в своих записных книжках спустя тридцать лет. До сих пор она напоминает о нашей молодости и бесшабашности.