Полюби нас чёрненькими

Театральная история


"Полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит" - слова знаменитого русского актера Михаила Семеновича Щепкина (1788— 1863), ставшие крылатыми благодаря Н. В. Гоголю, который использовал их в своей поэме «Мертвые души» (1842). Иносказательно: постарайтесь принять нас такими, какие мы есть, со всеми нашими недостатками, проблемами, заботами. Только в этом случае ваше расположение к нам будет проявлением истинной доброты, настоящего участия (шутл.-ирон.).


Действующие лица:
Чванов, актёр
Яблочкина, актриса, его жена
Боровой, актёр
Пельц, престарелая прима театра
Ненароков, режиссёр
Врач

Сцена 1

Курилка в театральном дворике. Актёры дымят и разговаривают: Чванов в образе Отелло, Яблочкина в образе Дездемоны. Мимо проходит Ненароков, испепеляющим взглядом сжигает курящих. Потом огонь гнева гаснет.
Ненароков: Скольких лошадей вы уже убили! Не один табун! Их хватило бы на всю конницу Тамерлана.
Чванов: Не считай наших лошадей. Лучше о своих подумай. Твоя тёмная лошадка вся изнервничалась, глаза повыглядела, тебя высматриваючи.
Ненароков: Завистники умирают от своей зависти.
Чванов: Ой, ой, было бы чему завидовать – актрисульке, у которой вместо таланта молодая чувственная плоть.
Ненароков: Да пошёл ты! (уходя, оглядывается) Попрошу следить за звонками и не опаздывать к выходу на сцену.
Чванов: Боров здесь?
Яблочкина: Не видела.
Чванов: Как всегда опаздывает.
Появляется Боровой.
Боровой: Не опаздывает, а задерживается. И не Боров, а Анатолий Иванович Боровой (закуривает). Твоя фамилия тоже не комильфо.
Чванов: Не трожь мою фамилию. Она мне от матери досталась.
Боровой: Потому что фамилия отца Петухов! (смеётся)
Чванов грозно надвигается на него.
Яблочкина: Мальчики, прекратите дуэль. Лучше готовьтесь к выходу.
Чванов: Помолчи, защитница. Думаешь, я не видел, как тебя после «Чайки» ждал какой-то кавказец.
Яблочкина: Он не какой-то! Его зовут Давид! И он просто принёс цветы.
Чванов: Защищаешь? Почему он их не подарил в зале, после спектакля?
Яблочкина: Потому что я его попросила прийти к служебному входу…
Чванов: Ещё раз увижу тебя с этим чёрным, убью обоих.
Боровой: Кишка тонка!
Яблочкина: Да ты расист, Чванов! Куда глаза мои глядели все эти годы!
Чванов: На всяких давидов и смотрели.
Яблочкина: А если и так, то давно, дрогой, надо было задуматься о себе. О своём облике.
Чванов: ты смеешь говорить мне об облике! (хватает Яблочкину за шею)
Боровой (пытается вызолить актрису и рук Чванова): Прекрати, Аристарх! Ты задушишь Дездемону до начала спектакля и сорвёшь представление.
Пельц (появляясь на пороге): Вижу, репетируете.
Боровой уходит.
Чванов (поправляю костюм): Да, решили повторить некоторые моменты.
Пельц: Момент получился очень убедительным. Тот самый случай, когда личное помогает войти в образ. (Яблочкиной). У тебя новый костюм, Дездемона? Мило, очень мило.
Яблочкина: Мне не нравится колье. Сразу видно: жалкая подделка.
Пельц: Как говорила незабвенная Раневская, всё будет настоящим: и жемчуг в первом действии, и яд — в последнем.
Яблочкина: Завидуете?
Пельц: Чему? Ты знаешь, сколько раз меня душили? Моих дездемон можно в штабеля укладывать! (оглядывая Чванова). Натуральный Отелло! Грим безупречен.
Чванов: Людочка постаралась.
Пельц: И вы уж постарайтесь сегодня, батенька. Хочу видеть на сцене настоящего Отелло, а не картонного ревнивца, выкривающую реплики  визгливым голосом.
Чванов: Визжит свиньи, а я – актёр.
Пельц: Вот и докажи сегодняшним показом.
Слышен театральный звонок. Актёры уходят.

Сцена 2

Гримёрка Чванова. В ней – Ненароков и Пельц. По театральной связи слышны слова Отелло: «Я убивал с лобзаньем, и мой путь - Убив себя, к устам твоим прильнуть». Слышны аплодисменты, крики «браво».
Ненароков: Надо признать: сегодня Чванов превзошёл себя, хотя талант гораздо меньше спеси. Мне говорили, что он вырос на подмостках. Это правда?
Пельц: Я дружила с его покойной матушкой. Прекрасная актриса. И Катарину шекспировскую, и Катерину Островского играла так, что верить не хотелось, что на сцене не блистательная актриса, на вечер ставшая женщиной из другой жизни. Но Аристарх талантом весь пошёл в отца – как говорится, блистал отсутствием таланта. Героем-любовником был в жизни и на сцене. Пётр Петухов создал копию себя – Аристарха Чванова.
Входит Чванов с цветами.
Чванов: Меня здесь вспоминали? Надеюсь, добрым словом?
Пельц: Дай обниму. Ты сегодня блистал. Браво!
Обнимает Чванова.
Ненароков: И я пришёл, чтобы тебя поздравить. Хорошая работа!
Пожимает Чванову руку.
Чванов: Я рад, что вы меня оценили по заслугам. Может, посидим в «Театральном кафе», выпьем за успех?
Ненароков: Свой вечер я хотел провести по-другому… (видит нахмуренное лицо Пельц). …Но планы можно поменять. Почему бы и нет!
Чванов: Отлично. Сейчас я быстренько сниму грим, переоденусь, захвачу мою Дездемону, и мы отправимся в кафе.
Ненароков: Встретимся у служебного входа.
Ненароков уходит. Чванов садится за столик. Пельц подходит к нему сзади, кладёт руки на плечи. Чванов ей целует руку. Пельц отдёргивает руку.
Чванов: Марго, спасибо за поддержку.
Пельц: Это было лишним, мой мальчик. Не терплю фамильярности.
Чванов: Мальчику, увы, давно не двадцать лет.
Пельц: Я всего лишь подруга твоей покойной матери.
Чванов: Это правда, что отец был увлечён тобой?
Пельц: Легче назвать тех, кем он не был увлечён. Но мы с ним никогда не были близки. Ты это хотел услышать?
Чванов: Прости, Марго, я не хотел обидеть.
Пельц: И всё ж обидеть удалось. Я пойду. Тебе переодеться нужно.
Чванов: Жди нас у входа. Мы скоро спустимся во двор.
Пельц уходит. Чванов снимает с себя костюм.
Появляется Яблочкина. Он по-прежнему в костюме Дездемоны.
Чванов: Быстренько переодевайся. Нас ждут внизу Ненароков и Марго. Мы договорились посидеть в «Театральном кафе».
Яблочкина: Почему ты не спросил, хочу ли я идти с вами? До спектакля вы с Ненароковым петушились, чуть до мордобития не дошло, и вдруг вместе решили пойти в кафе. Не странно ли?
Чванов: Нисколько. Они с Марго приходили поздравить с успехом, и я забыл все склоки.
Яблочкина: Надолго ли? Боюсь, выпьешь и из тебя опять полезет дурь.
Чванов: Ты всегда меня считала дураком.
Яблочкина: Аристарх, не перевирай слова: я никогда тебя не называла дураком. И не считала.
Чванов: А кто я для тебя?
Яблочкина: Мы давно живём, как два чужих человека. Общее у нас – работа и дом.
Чванов: Понятно. Ты хотела вечер провести со своим Давидом, а я разрушил планы.
Яблочкина: Чванов, ты действительно дурак. Ни с каким Давидом не собиралась встречаться. И он не мой.
Чванов: Так значит ты пойдёшь со мной в кафе?
Яблочкина: Пойду. Куда я денусь. Постараюсь быстро переодеться. Неудобно заставлять себя ждать.
Уходит. Чванов пытается снять грим, но лицо, не смотря на усилия, остаётся чёрным.
Чванов: Что за чертовщина.

Сцена 3
Театральный дворик. У служебного входа Чванова ждут Ненароков и Пельц.
Ненароков: Сколько ещё можно ждать? Я ухожу.
Пельц: Успокойся. Ты же знаешь Аристарха. Сейчас примчится на всех парах.
Появляются Яблочкина и Боровой.
Ненароков: Дездемона и Яго здесь. А где же Отелло?
Яблочкина: Он будет с минуты на минуту.
Ненароков: Ненавижу ожидание.
Боровой: Хотите расскажу смешную историю? В один небольшой городок в глубинке приезжают известный скрипач со своим концертмейстером. Приезжают с опозданием, и директор Дома культуры недовольно спрашивает: «Как, вы только вдвоем приехали?» «Да, а что?» —  отвечает скрипач. Директор ему говорит: «В афише же написано: Бах, Гендель, Сен-Санс».
Ненароков: История с бородой.  Не можешь рассказать что-нибудь посвежее?
Боровой (Яблочкиной): Помнишь историю с колодцем, когда мы играли сказку для детей?
Яблочкина: Незабываемая история. (Ненарокову) Он в ней Ивана-царевича играл.
Боровой: По сценарию Иван-царевич должен был подойти к колодцу и набрать ковш воды. А в этом колодце сидел человек и наливал воду и подавал мне. Надо сказать, что ковш был большой, а человек, сидевший в колодце, решил надо мной пошутить.
Ненароков: Чувствую пахнет срывом спектакля.
Пельц: Я помню этот случай. Толя поднёс ковш ко рту и почувствовал запах водки.
Ненароков: Я же говорил…Ненавижу розыгрыши во время спектакля. (Боровому). Ты выпил?
Боровой: Конечно. Осушил ковш, перевернул его, чтобы показать, что он пуст, опустил назад в колодец и крикнул туда: «Огурец!».
Яблочкина: Человек в колодце засмеялся, и Толе: «Кто ржёт в колодце? Неужто мой свалился конь?» Помощник режиссёра дала команду закрыть занавес. Виновники были отстранены от спектакля.
Ненароков: Я таких шутников гнал бы поганой метлой из театра.
Появляется Чванов. Он по-прежнему темнокожий.
Пельц: Аристарх, почему ты в гриме?
Чванов: Не поверите: он не смывается. Мистика какая-то.
Ненароков: Ещё один розыгрыш?
Яблочкина (платком трёт лицо Чванова, платок остаётся белым, а лицо чёрным): Похоже, он говорит правду.
Боровой (проводит пальцем по лицу Чванова): Грим въелся в кожу?
Пельц (трогает лицо Чванова): Похоже на естественный пигмент. Грима нет.
Ненароков: Так не бывает! (подходит к Чванову). Дай потрогать.
Чванов: Может весь театр позовём? И все будут трогать…
Ненароков: Какой ты не дотрога.


(продолжение следует)