Человек на заре. Глава 6

                НОЧЁВКА НА ОДИНОКОМ ДЕРЕВЕ

   В африканской саванне рассветает рано, а темнеет быстро; точнее, там нет постепенного угасания дня, а ночь падает на мир сразу, и наступает полная темнота. Опытный в этом деле Аго, - впрочем, как и другие охотники, - не дожидаясь того, чтобы им пришлось брести в потёмках, рискуя в темноте напороться на какого-нибудь плотоядного хищника, решил вовремя остановиться и, пока ещё более-менее светло, подыскать подходящее место для ночёвки. От своего стойбища они прошагали пешком уже достаточно далеко и, хотя и были существами выносливыми и привычными к дальним переходам, всё же успели порядочно устать, не говоря уже про Иллу, которая от усталости просто валилась с ног. Заприметив впереди большое раскидистое дерево-баобаб, одиноко стоящее на их пути, Аго взмахом своей палки-копья указал на него остальным, и ускорил шаги. Подойдя к дереву, он несколько раз обошёл вокруг него, подняв голову вверх, и пристально рассматривая его толстые и крепкие ветви, на которых они могли бы расположиться на ночь. Также внимательно он осмотрел и ствол баобаба, отыскивая неровности и вмятины на его гладкой коре, по которым можно было бы, цепляясь руками, и осторожно переставляя ноги, хоть и с трудом, но всё же забраться наверх, и дотянуться до первых веток. Рассмотрев, наконец, всё как следует, он концом палки постучал по стволу баобаба, довольно хмыкнул, самому себе кивнув головой, а затем обернулся к остальным охотникам, словно спрашивая, одобряют ли они его выбор. Судя по их усталым лицам, выбор вожака ни у кого особого возражения не нашёл. Передав свою палку в руки стоящего рядом с ним Умо, предводитель охотников, делая надрезы на коре дерева с помощью каменного ножа, медленно перебирая ногами, и подтягиваясь на руках, всё же как-то умудрился взобраться на одну из нижних ветвей,- благо, она находилась не так уж и высоко над землёй. Наклонившись вниз, он протянул руку, и принял у стоящего наготове Умо сначала свою, а затем и его палку, - после чего тот, не теряя времени даром, также воспользовался вынутым из травяной сумки каменным ножом и, делая ещё более глубокие надрезы на коре, чтобы  другим охотникам было бы удобнее ставить туда ноги, вскарабкался на баобаб следом за своим предводителем. Остальные охотники, также передавая палки и травяные сумки с едой стоящим внизу, один за другим очутились на ветвях дерева, взбираясь по ним всё выше и выше. Для этих примитивных существ, предки которых почти никогда не слезали с деревьев, взобраться на ветви,  и быстро лазать по ним, было сущим пустяком. Но когда дошла очередь до того, чтобы на дерево взобралась Илла, тут возникло некоторое затруднение. Для неё, молодой самочки невеликих сил и невысокого росточка, дотянуться до вырезанного ножом над её головой углубления в коре, подтянуться, и твёрдо поставить в это углубление ногу было невыполнимой задачей, не говоря уже о том, чтобы ухватиться за одну из ветвей, и взобраться наверх. Несколько раз подпрыгнув на месте, и так и не дотянувшись до ближайшего углубления, она беспомощно остановилась и развела руки в стороны, показывая этим, что,-увы!- ей такое не под силу. Хорошо, что внизу, рядом с ней, с хмурым видом стоял Эмо, ещё не успевший забраться наверх, - а, скорее всего, ожидавший нечто подобное с её стороны, и решивший не оставлять Иллу в одиночестве внизу, на земле, когда все остальные уже благополучно расселись на ветвях баобаба, кому где заблагорассудится. Подойдя к самочке, Эмо молча прислонил к стволу дерева свою палку-копьё, а затем, зайдя сзади, обхватил Иллу за талию, приподнял, и мотнул головой вверх, указывая глазами на два больших углубления над её головой, - цепляйся, мол, пока я тебя держу! Но даже его помощи не хватило, - и Илла, как не старалась, так и не смогла дотянуться ни до одного из углублений. Тогда Эмо, рявкнув от досады, снова опустил её на землю, и решил действовать по-другому.  Снова приподняв свою подружку, он подхватил её руками за заднее место и, натужась, стал подталкивать вверх. Но, какой бы лёгкой ни была юная самочка, Эмо тоже не обладал силой слона или носорога, поэтому его руки быстро устали, и он с горестным вздохом снова опустил Иллу вниз, рядом с собой. С отчаянным выражением лица он взглянул наверх, где сидели и с любопытством глядели на них остальные охотники. Словами попросить помощи Эмо не мог, потому что не знал таких слов, но взглядом попросить помощи - да, и он сделал это. Сидевший на самой нижней ветке Монго, перехватив его взгляд, хмыкнул и, несколько поколебавшись, спрыгнул с дерева на землю. Вдвоём они снова подхватили Иллу руками под ягодицы: Эмо - за одну половинку, а Монго - за другую, и высоко подбросили вверх, - так высоко, что Илла, минуя все выбоины и надрезы на стволе дерева, сразу долетела до нижней из веток, крепко обхватив её обеими руками. Болтая в воздухе ногами, она изо всех сил старалась подтянуться, чтобы взобраться, наконец, на ветку. Эмо, стоя внизу, старательно ей помогал, взмахивая руками, и одобрительным мыча, а что касается Монго... Что касается Монго, то он, задрав голову вверх, и замерев на месте,  таращился на голую промежность Иллы, которая предстала перед ним во всей своей красе. Да, ему, любителю кровавого мяса, и всякого рода самочек было на что посмотреть! Он даже облизнулся при виде такого замечательного "блюда", и стоял, раскрыв как можно шире глаза, пока его не толкнул согнутой ногой в бок Эмо, видевший всю эту картину, и явно её не одобривший, судя по его хмурому виду. Монго, оторвавшись наконец от такого восхитительного зрелища, и ещё раз облизнувшись напоследок, отвёл свой похотливый взгляд в сторону. А самочка, так и не заметив, что творилось внизу, с помощью здоровяка Роро, вовремя подавшего ей свою волосатую руку, одолела последнее препятствие, и уселась на одной из больших, крепких ветвей, рядом с ним. А Роро сидел, и почему-то ухмылялся чуть ли не до ушей, искоса поглядывая то на неё, то на стоящих внизу Эмо и Монго...

                *   *   *

  В быстро сгущаюшейся темноте оба охотника быстро взобрались наверх, причём Эмо полез повыше, а вслед за ним вскарабкалась и Илла, усевшись рядом, обхватив его руками, и крепко прижавшись к его боку, - что Эмо, хоть для виду и морщась, всё же милостливо допустил. А Монго расположился внизу, на одной ветке рядом с Роро, и то и дело бросал взгляды наверх, на сидящую прямо над ним с расставленными ногами Иллу, - до тех пор, пока можно было хоть что-то разглядеть в стремительно надвинувшихся сумерках, и обменивался при этом с Роро многозначительными взглядами. Но ночная темнота и накопившаяся за день усталость дали себя знать, и один за другим все восемь путешественников, -а Илла, разумеется, самая первая, - погрузились в сон...
  Сон Роро и Монго, спящих на нижних, самых крепких и раскидистых ветвях, внезапно был прерван самым грубым и неожиданным образом. Сначала под баобабом дрогнула земля, потом раздалось царапанье когтей по стволу дерева, затем - тяжёлое, хриплое дыхание, как будто тащили что-то тяжёлое, - и, наконец, две толстые, почти сросшиеся между собой ветви, на которых расположились обо охотника, задрожали так, что они чуть разом не свалились сверху на землю, едва успев инстинктивно ухватиться за другие, более тонкие ветки. Одновременно проснувшись и удивлённо тараща глаза в темноту, они лишь поняли по тому, как толстые ветви сильно прогнулись книзу, что к ним пожаловал кто-то тяжёлый, а по длинной тёмной фигуре с хвостом, - что это не кто-то из охотников, свалившихся во сне с верхних ветвей. Когда же во тьме сверкнули жёлтые хищные глаза, и раздалось сначала глухое предупреждающее рычание, перешедшее затем в грозный свирепый рёв, стало ясно, что дело плохо, и к к ним в гости неожиданно пожаловал единственный хищник, который во всей саванне мог умело лазать по деревьям - пятнистый леопард!

                *   *   *