Муза

- Дождь! Как же так?! Дождя же не обещали! - Муза потянулась в кровати и, ещё не открывая глаз, поморщилась. Её небесно-голубое платье и белые босоножки, которые она приготовила на сегодня, явно не пригодятся. По стёклам вальяжно стекали капли летнего затяжного дождя.


- Придется идти к Архитектору. – удрученно заключила она. Он был самый молодой и неусидчивый из её подопечных, и он не любил дождь. Только дождь мог ей помочь сделать так, чтобы он работал. Архитектор ей достался в нагрузку к художнику. Заказчик выделил так мало денег на проект, что никто из известных архитекторов браться за него не хотел. В блокноте архитектор значится как «Малыш». Он и правда чем-то был похож на малыша, особенно, когда отрывался от работы и смотрел в окно.


- Платье не подойдет! – утвердительно сказала она вслух. Его она готовила для Режиссёра. Ему надо было доделать фильм, а никак не удавалась последняя сцена. Он переснимал её уже двенадцать раз, кричал на актеров, выгнал ассистента, плохо спал, но финала видно не было. Задачка для Музы была трудная, потому что Режиссёр сам не знал, каким хочет видеть финал. «Хорошо хоть теперь снимают не на плёнку». «Посмотреть с ним что ли «Зеркало» Тарковского? - Муза записала эту мысль в блокнот.  - Самое то для вдохновения».


Муза встала с кровати, с сожалением посмотрела на голубой шифон, повесила его на дверцу шкафа и пошла пить кофе. Вдохновения не было.


Телефон пиликнул - прилетела смска. Подруга прислала фотографию букета розовых пионов, в которых играли лучи летнего солнца, а ещё акварельных красок, купленных вчера спонтанно. Не нарисовать такую красоту было нельзя!


С фотографии смотрели нежно-розовые пионы, словно смущённые облака, собранные в прозрачной хрустальной вазе. Каждый лепесток был соткан из множества цветов от молочно-розового до чуть заметной вишнёвой жилки в центре. Лучи солнца, входя через окно, щекотали цветы световыми пёрышками, оставляя тёплые тени на хрустящей от крахмала белоснежной скатерти. Скатерть, как бесконечный лист бумаги, подставляла себя любому, кто справится с тенями лучше лучей солнца. Музе почудился запах пионов, прозрачный и мерцающий как вуаль утреннего сада.


Звук смски вернул её из царства грёз. Привычным движением она уверенно поставила галочку в свой блокнот напротив имени подруги. Букет пионов сработал безотказно. «Жаль на картине у них не будет запаха», - с легкой грустью улыбнулась Муза. – «Как же это будет красиво!»


- А может хватит на сегодня? – пролетела шальная мысль в голове. - Могу же я отдохнуть?! Одно дело сегодня уже сделано - будет чудесная картина.


 Она сделала пару глотков кофе и улыбнулась. «Сегодня никуда не пойду!» -  разрешила себе она и села листать новости. На глаза попался прогноз погоды: дождя не обещали до конца следующей недели. Без дождя вдохновить Архитектора будет труднее, а ему сдавать проект заказчику, у него контракт. Совесть настойчиво кольнула Музу где-то в боку. Она потёрла бок и надула губки.


Работа с Архитектором считалась простой. Никто не верил, что он справится, но музы не выбирают обязательных подопечных. Ради Малыша Музе пришлось выучить молодёжный сленг, сделать кудряшки и заправить разноцветные шнурки в любимые белые кроссовки. Малышу так нравилось. В блокноте значился срок сдачи проекта, до него оставалось три дня. В боку кольнуло ещё раз. Муза встала и пошла собираться.


Двери лифта открылись, в нем уже стояли соседи сверху. Муза приветливо улыбнулась и поздоровалась.
- Мамочка, а что мне подарить папе на день рождения? – спрашивала девочка, дёргая маму за руку.
- Не знаю, солнышко! Нарисуй что-нибудь! — отмахнулась соседка, машинально поглаживая дочку по голове.
- А что нарисовать? – не унималась девочка.
- Что любит наш папа? Ма-ши-ны! – соседка растянула слово, подчеркивая очевидность выбора.
- Машину я уже рисовала на новый год, - обиженно напомнила девочка.
- Ну, подумай сама! – ответила мама. - Ты же у меня такая умница!
Двери лифта открылись, и они втроем пошли к дверям парадной. Во дворе под дождём мальчишка играл с белым лохматым щенком. Щенок прижимал уши и смешно тряс головой. Его шерсть намокла, и он периодически отряхивался, разбрызгивая воду и грязь вокруг.
- Щенок! Совсем как в детстве! — произнесла Муза нарочито громко.
- Солнышко, нарисуй папе щенка! У него в детстве был большой белый пёс, Вайт, помнишь он нам вчера рассказывал! Девочка засмеялась. Муза поставила ещё одну галочку в блокнот.


По дороге она достала из сумки телефон и позвонила Малышу: «Что тебе привезти?» - спросила она, и так зная ответ.
- Скоро буду! Вставай, хватит уже батониться! Осталось три дня. Не варик валяться! Приду и буду форсить твою работу. – звонко засмеялась Муза в трубку.  - Готовься!


Муза вернулась домой к вечеру. Проект почти доделали, оставались последние штрихи. «Это он уже сам доделает», - решила она и поставила галочку в блокнот. Готово! «Малыша» можно в архив.


Муза открыла следующую страницу блокнота. Художник. С ним работа не клеилась. «Надо искать новые методы работы». – Муза задумалась. Уже месяц он не брался за кисти. Выставка в галерее исправно работала. Посетителей было много. Картины не продавались. У Музы была надежда на продажу трёх картин: две в жанре фотореализма и одна - в минимализме.


Китч и абстрактные иллюзионизм продавались из рук вон плохо. Видимо, и того, и другого в жизни людей хватало. Эти картины часто фотографировали посетители, но иметь у себя дома или в офисе желания не появлялось.

 - Меня признают только после смерти! Людям не нужно то, что я делаю! - частенько сокрушался художник.


  - Продажи. Нужны продажи! - Муза перебирала статьи и аналитику продаж картин за последние годы. «Объём продаж русского искусства на российских аукционах в первом полугодии 2025 года составил 8,7 миллионов долларов». - прочитала она в очередной статье. «Ему бы хоть одну продать, иначе он не напишет свою лучшую картину». Времени оставалось мало.


К Художнику можно пока не ходить, буду работать удалённо. Она открыла отчёты работы галереи. Больше всего посетителей было по средам после шести вечера, в субботу и воскресенье днем. Она обвела эти дни в календаре. Продажи на месте не были её коньком. Частенько удавалось что-нибудь сделать на месте, но системы не было.


  «Интересно, если он снова влюбится, будет писать?!» Обычно это помогало, а этой весной не помогло. Юная голубоглазая прелестница вытащила последние деньги из Художника и бесследно исчезла. Краткие любовные страдания на холсте выражения не нашли. Кисточки и краски покрывались пылью в мастерской, Художник грустил.


На глаза попалось голубое платье, покорно дожидавшееся своего звёздного часа. Оно висело на повидавшей много одежд бабушкиной вешалке, обшитой когда-то белым шёлком. Вешалка стыдливо выглядывала из ворота платья как ключицы, и на фоне белого шкафа была почти незрима. Казалось, что платье парит в воздухе, лишь слегка прислонившись к белой глянцевой поверхности, слишком стерильной для воздушной голубой материи. Складки платья создавали блики, и в игре света и тени хранили воспоминания о недавно примерявшей его Музе. Муза залюбовалась и зажмурилась: «Вот бы Художник увидел это небесное великолепие! Какой сюжет!» Она сделала несколько фотографий, подбирая удачный ракурс, привычным движением сохранила их в альбоме с надписью «Художник»: «Завтра отправлю ему. А вдруг?!»


Последним в её списке был Поэт. С ним она ещё не встречалась. Она посмотрела на экран телефона: в сети его не было уже часа три. «Плохой признак». - пробежала унылая мысль в голове Музы. - «Наверняка пьёт с мнимыми почитателями его таланта в баре, бедолага. Надо забрать его оттуда».


Муза нахмурилась. Запах перегара был ей противен даже в мыслях на расстоянии. Она быстро надела чёрную свободную футболку со спущенным плечом, распустила волосы, нарисовала чёрные стрелки, небрежно провела помадой по губам. «Достаточно «киношно». - удовлетворенно оценила свой вид в зеркале Муза. - Поэту понравится». Она брызнула над собой в воздух «Poison» от Кристиан Диор и вышла из квартиры, унося за собой шлейф из ямайского перца, кориандра, корицы, ладана и сандала.


- Садись в машину! – скомандовала Муза железным голосом, увидев у выхода из бара с трудом стоящего на ногах Поэта.
 - Не сяду! – отмахнулся Поэт, смачно высморкался и бессвязно помотал головой. - Я тебя не знаю!
 - В этом-то и проблема! - буркнула себе под нос Муза. С подопечными в таком виде Музы не работают. То ли порыв ветра, то ли напрочь потерянная координация движений уронили Поэта на заднее сиденье машины. Муза захлопнула за ним дверцу и повезла домой под вязкий оглушающий храп. С трудом разбудив поэта у дома, Муза практически на себе затащила его в квартиру, и он рухнул на диван.


Она достала из сумочки маленькую тёмную склянку с травяной настойкой, накапала пять капель в стакан и разбавила водой. «Завтра это спасёт его от головной боли». - позаботилась о Поэте Муза. Исцелять головную боль Муза умела, её этому обучали.
Муза взяла лист бумаги и разборчивым почерком написала: «Выпей, когда проснёшься. Люблю, целую, твоя Муза». Побрызгала на бумагу его любимый «Poison» и оставила вместе со стаканом на полу, чтоб он мог дотянуться рукой.


Потом Муза подумала и написала постскриптум: «Вчера ты что-то бормотал под нос, я записала, вдруг важное:
«Где-то за нетихим океаном
На вершине голубой горы…»


Муза вернулась домой и открыла блокнот. На странице без галочки оставалась последняя надпись, подчёркнутая тремя жирными чертами: «Выходной».


Она надела любимую пижаму с чуть выцветшим рисунком на ткани, насыпала в вазочку рубиновой черешни, села поудобнее в кресло у раскрытого окна, накинув на ноги почти невесомый летний плед. Растягивая время предвкушения, Муза глубоко вздохнула и с трепетом раскрыла книгу: «Владимир Набоков «Дар». - медленно прочитала она. 

Скоро её новым подопечным станет писатель, его зовут Гений. Муза готовилась.