Муха Жорик

Ах, лето красное, жара и приключения. Жорик пожжуживая парил над старым тополем, наслаждаясь свободой, он только что увернулся от огромного голубиного клюва и остался живым. Он молод и силён. Мир прекрасен.
Жорик с высоты мушиного полёта с наслаждением разглядывал своими пятью глазами топающих по своим делам людей, суетящихся на газонах собачек, засевших в кустах сирени кошек и пролетающих мимо комарих, стремящихся найти донора с резервуаром тёплой кровушки для продолжения своего рода.
Картинка складывалась идеальная, но тут… мимо Жорикова носа промчалась на всех парах, подмигнув фасеточным глазом, блестя прозрачными крылышками молодая прелестница. Нет, это была зеленоглазая бабочка с тонкими лапками и прекрасными коготками.
Жорик развернулся пускаясь вслед за красавицей-летуньей.
- Как вас величают, милая жжужунья? – засуетился Жорик, наматывая круги вокруг дамы.
- Меня кличут Мушой, - прожужжала в ответ баловница и влетела в открытую форточку.
Жорик рванул что есть мочи за ней, но так разволновался, что влетел в соседнюю форточку и оказался совсем в ином мире. В коробках он никогда не жил, родился на улице под листом орешника, обстановка его удивила и насторожила. Первым делом надо было обследовать, что же это за помещение? Мухи чувствительные существа, запах всяческих отходов чувствуют за полкилометра, а по коробке разносился приятный аромат.
Жорик осмотрелся, обнаружил шкафчик с щелью, пробрался в неё и очутился в раю. Помойное ведро не выносили, как минимум сутки, запах, учитывая жару, стоял умопомрачительный, а на шкурке банана его ждал приз - ещё одна молодая фея с прекрасными фасеточными глазами.
- Жорик, - представился кавалер. – Пожжвольте пожжать вашу лапку.
- Жоржжетта, - сверкнула сразу тремя глазками очаровательница.
Жорик пододвинулся поближе к даме: «Уважжаемая…», начал было свою речь кавалер, но тут щель, расширилась, в неё просунулась огромная голая пятипалая лапа и схватила ведро. Жоржжетта мгновенно упорхнула, Жорика сдул в сторону порыв ветра. Он завертелся на месте, пытаясь сориентироваться, и обнаружил огромную дверь, она была приоткрыта, за ней располагались полки, на которых лежали сыры, колбасы, какие-то коробочки и тарелка со сладким десертом. По его телу пробежал приятной волной запах сахара, и он приземлился на кусок недоеденного кем-то торта.
Раздался хлопок. Дверь закрылась, потянуло холодком. Ах, каким вкусным был этот торт. Давно он так не ел… да никогда не ел такое чудесное блюдо. Это был настоящий праздник живота, почти свадебный торт, не хватало только Жоржжеты и почему-то становилось всё холоднее и холоднее.
Жорик кушал и кушал, пытаясь согреться, попутно размышляя о любви: «Если бы была Жоржжета, пришлось бы делиться и вообще, может и к лучшему, что она улетела, а то оказался бы мужчиной, залипшим на липкую бумагу и сладко, и скучно и улететь нельзя. Но почему же так холодно? Так и помереть можно», - скукожился Жорик на кремовой розе, припоминая заповедь о том, что обычно смерть к мухам приходит в трусах, майке и с газетой, а не от ледяного ветра.
Он уже почти умер, когда дверь отворилась, и внутрь ворвался тёплый воздух. Собрав последние силы, Жорик тяжело вспорхнул с кремовой розы, зигзагом вылетел наружу и плюхнулся в огромный горшок с землёй. Над ним зашуршали огромные зелёные пальмовые листья, на одном из них беззаботно качалась Жоржжета. Жизнь налаживалась.